Со сцены доносились задумчивые саксофонные трели. Один из униформистов подошел к Лене и стал говорить ему что-то на ухо, оглядываясь время от времени на Свешникова. Сквозь саксофон пробивались обрывки фраз:
- …шарахнуло… напрочь… хоть бы щепочка!.. чисто сработано…
Леня, удивляясь, кивал.
- Ну, что ж ты хочешь, - отвечал он, -… между прочим… лауреат областного…
В зале загремели аплодисменты. Леня встрепенулся, замахал руками и зашипел:
- Внимание! Приготовились! Свечи зажжены? Девочки, вперед!
Факультетская рок-группа "Бигус", обеспечивающая музыкальное сопровождение номеров, заиграла "Хорошо жить на Востоке".
- Пока идет танец со свечами, - шепнул Леня Свешникову, - выходи на середину сцены. Как дадим свет, начинай работать. Все, ни пуха!
Если Витя и чувствовал какое-то волнение, то вовсе не из-за предстоящего выступления, больше всего ему хотелось сейчас проверить свои новые способности. Он задумчиво вошел из-за кулис и остановился в темной глубине сцены. Стройные фигуры девушек, освещенные огоньками свечей, плавно двигались в такт мелодии. Танец их был прекрасен, а вот музыка показалась Вите слабоватой. Не то, чтобы "Бигус" не умел играть, нет, играли ребята весьма прилично, но чего-то в звуках, издаваемых группой, явно не хватило. Свешников пригляделся к одному из музыкантов, игравшему на небольшом электрооргане. Его лицо, освещенное слабенькой лампочкой, выражало недовольство. Витя вдруг поймал обрывки его мыслей: органист был недоволен своим инструментом, в голове его звучала совсем другая музыка, чистая и многокрасочная, хотя мелодия была та же. Так скрипач, вероятно, слышит скрипку Паганини даже тогда, когда ему приходится играть на какой-нибудь поточной модели, вышедшей из рук мастеров фанерного производства.
"Ах, вот в чем дело!" - подумал Свешников, и в этот момент яркий сноп света ударил ему в глаза,
- У нас в гостях, - раздался усиленный динамиками голос Лени, - лауреат областного конкурса иллюзионистов Симеон Кр-ро-хоборский!
Зрители зааплодировали.
"Ну что ж, - подумал Витя, - попробуем".
Он взмахнул руками, посылая в пространство облако золотистых искр, и взглянул на музыкантов "Бигуса". Поймавший его взгляд органист изменился в лице, осторожно прикоснулся к клавишам, и вдруг зазвучала прекрасная музыка, медленная мелодия поплыла в зал. Девушки, подчиняясь неведомой силе, снова закружились по сцене, но теперь это был не отрепетированный танец, а волшебный полет сказочных фей. Зрители затаили дыхание. Никто из них не шевельнулся даже тогда, когда все танцовщицы, приблизившись к краю сцены, вдруг прыгнули вперед. Музыка подхватила их легкие тела и понесла над головами зрителей. По залу пронесся восхищенный вздох. Волшебный танец продолжался в воздухе.
Витя стоял на сцене и старался подхлестнуть свое воображение, пуская разноцветные молнии. Полы его плаща то и дело разлетались в стороны, и под ним был виден черный фрак. Заметив в глубине сцены ящик, Витя прикинул, как бы поэффектней его использовать, затем подошел к нему, откинул крышку и взмахнул плащом. Тотчас поднялся сильный ветер. Он промчался по сцене, проник в музыку и, взметнув се плавный темп, вихрем закружился по залу. Из ящика посыпались цветы. Подхваченные ветром, они взлетали под потолок, а затем медленно опускались в руки зрителям. Их стали ловить, поднялась веселая кутерьма. Одна девушка, потянувшись за цветами, вдруг взлетела высоко в воздух. Тотчас все остальные зрители, покинув свои места, принялись кружиться под потолком. Получилось что-то вроде хоровода в невесомости.
В это время в дальнем конце зала открылась дверь, и Свешников увидел Марину. Она вошла и сначала ахнула от удивления и восторга, а затем вдруг оттолкнулась от пола и полетела прямо к сцене. Витя, не дыша, следил за ее полетом. Марина приближалась, улыбаясь и глядя на него, как никогда не глядела ни одна девушка…
Неожиданно в зале погас свет, сейчас же кто-то схватил Свешникова сзади за горло и сорвал с него волшебную чалму. Затем его грубо потащили за кулисы и дальше, в коридор. Здесь было светло, и Витя увидел статные фигуры и суровые лица оперотрядовцев. Тащивший его человек закричал противным высоким голосом:
- Вот он, самозванец! Вот он, пьяный хулиган и ворюга! А Крохоборский - это я!
Он оттолкнул Витю и, вынув из кармана какое-то удостоверение, стал трясти им по очереди перед носом у каждого из оперотрядовцев.
- Вот она, фотография-то! Вот оно, личико! А у этого?
Он снова подскочил к Вите и сорвал с него маску, а потом и плащ.
- Да вы поглядите! Он же в пальто под плащом! Намылился уже, бандит!
- Так, - сказал старший оперотрядовец, строго глядя на Витю. - Кто такой? С какого факультета?
- Да я совсем не отсюда, - промямлил Свешников, еще не успевший отдышаться. - Я случайно… Мимо шел.
- Врет! - выдохнул Крохоборский.
- Одну минуту, - сказал верховный жрец порядка. - Что это там происходит?
Из зала доносились отдельные крики "Браво!" и аплодисменты, большинство зрителей скандировало: "Кро-хо-бор-ский! Кро-хо-бор-ский!"
- Идите, - сказал оперотрядовец Крохоборскому. - Вас зрители ждут. А с этим мы разберемся…
…Выйдя на улицу, Витя подошел к стеклянной стене зала и стал смотреть на сцену. Семен Крохоборский демонстрировал свое искусство. Перед ним на низеньком столике стоял цилиндр, из которого он, самодовольно улыбаясь, давно тащил розовую гирлянду. Зрители вяло хлопали, пожимали плечами и удивленно переглядывались. Кое-кто, скучая, смотрел по сторонам, другие поднимались и уходили, но Крохоборскому было не до них. Покончив с гирляндой, он сунул руку в цилиндр и с торжествующим криком "Ап!" вынул за уши смирного белого кролика…
УДОБНАЯ ВЕЩЬ
Мне не раз приходилось переезжать в новую квартиру, и на этом"поприще я приобрел немалый опыт, Что поделаешь, такое уж непоседливое время, родовые гнезда пошли по рукам, люди стремятся улучшить свои жилищно-бытовые условия, не жалея сил и самой жизни.
Разные забавные случаи происходит во время переездов: бывает, теряются ключи от новой квартиры, а то и трюмо роняют в пролет, но одна деталь всегда остается неизменной: если в вашем доме имеется лифт, можете быть уверены - в день переезда он работать не будет.
Впрочем, на этот раз лифт все же оказывал нам некоторую помощь - на его дверях были написаны номера этажей, что избавляло от необходимости возвращаться с диваном в руках на пару лестничных маршей вниз. Управились мы достаточно быстро. Шура Кордонский сказал, что если бы не было холодильника, весь переезд вышел бы сереньким и заурядным. Я согласился, чтобы сделать приятное своему холодильнику, только что купленному и являвшемуся самой крупной мебелью в квартире. Андрей Иваненко заявил, что любой переезд выйдет сереньким и заурядным, если в нем не фигурирует пианино. Или, еще лучше, рояль. Гена Фадеев возразил, что барахла, однако, у меня накопилось достаточно и без рояля, и что он не представляет, как все это можно расставить и распихать в пределах однокомнатной квартиры.
- Если кто-нибудь потрудится освободить стол и придвинуть его к дивану, - сказал я, чтобы прекратить дискуссию, - мы будем иметь шанс подкрепить свои силы легким ужином, плавно переходящим в разнузданную оргию.
Предложение имело успех. Шура и Андрей принялись расчищать путь к дивану, а я занялся поисками коробки с посудой. Найти ее оказалось не так-то просто. Наконец, она обнаружилась в дальнем углу комнаты под мешком с обувью и моими гантелями.
Через полчаса все было готово: стол накрыт, блюда разогреты, напитки охлаждены.
- Ну что ж, - сказал Шура Кордонский, поднимаясь, - с новосельицем, значит…
- Пардон, - перебил я, - а где помидоры? Гена, ты там крайний, принеси, пожалуйста, банку из холодильника.
Фадеев, ворча, вылез из-за стола и отправился на кухню. Там он зачем-то долго гремел посудой и, в конце концов, вернулся с пустыми руками.
- Н-ну? - спросил я.
- В холодильнике ничего нет, - ответил Гена, - даже полок. Как принесли, так пустой и стоит.
Я не стал спорить, сходил на кухню, открыл холодильник, взял банку с помидорами и, вернувшись в комнату, поставил ее перед Генкиным носом.
- Есть такое французское слово, - сказал Иваненко. - "Не по шарам".
Фадеев молча накладывал помидоры в тарелку.
- Да, так на чем мы остановились? Я поднялся.
- Позвольте мне, как ответственному квартиросъемщику, от всей души поблагодарить…
- Там что-то шуршит, - сказал Фадеев, прислушиваясь…. поблагодарить, - повторил я, - всех участников…
На кухне вдруг раздался страшный грохот.
- Да что такое! - я с сожалением поставил стакан и снова вылез из-за стола.
Оказалось, однако, что ничего страшного не произошло, просто упала кастрюля, в которой лежали ложки и вилки. Ну вот, только крыс мне еще не хватает…
Возвращаясь с кухни, я решил помыть руки, но, толкнув дверь в ванную комнату, убедился, что она заперта изнутри.
- Эй, Генка, ты, что ли?
В этот момент Фадеев появился из комнаты.
- Чего надо?
- Кто это ванную абонировал? Андрюха?
Иваненко показался из комнаты вслед за Фадеевым.
- Э, мужики! Вы как хотите, а я приступаю к приему пищи! - раздался голос оставшегося за столом Шуры.
Признаюсь, мне стало не по себе. Я забарабанил в дверь ванной.
- Кто там есть, выходи!
Внутри завозились, щелкнула задвижка, и дверь открылась. На пороге стоял парень в спецовке, возле него на полу лежала сумка с инструментами.
- Ну, чего орете?
- Ты как сюда попал? - спросил я.