Полицейский отстегнул от пояса рацию, вызвал «Скорую помощь» и, с необыкновенной мягкостью в голосе, еще раз спросил у Викки, что случилось. Она взглянула на него и, судорожно всхлипывая, попыталась ответить. Бедняжка так волновалась, что говорила сбивчиво и невнятно, получались лишь смутные обрывки фраз:
— Портмоне Грэга… стукнули его головой о машину… падала тень… я не разглядела… он пытался… понимаете, он пытался снять серьги… билеты на самолет… у дочки свадьба… гады… — Она вдруг замолчала, словно осознав, что несет чушь, и растерянно посмотрела на полицейского.
— Вам нужно успокоиться, мадам, — дружелюбно поддержал ее тот. — Продолжите, когда придете в себя.
Викки глубоко вздохнула и предприняла новую попытку рассказать о происшедшем:
— Они поджидали за машиной… подонки… набросились на Грэга, когда он обходил… ненавижу… чтоб им пусто было…
От волнения шея и скулы Викки покрылись красными пятнами, щеки пылали. Шея с одной стороны была залита кровью.
— Не волнуйтесь, все позади, — приговаривал полицейский с неподдельной мягкостью и сочувствием: видать, еще не успел очерстветь на службе.
«Примерно моего возраста», — подумал я.
— Ухо болит, — пожаловалась Викки и зло добавила: — Подонок, убить мало!
— Твоя серьга! — спохватился Фред и стал шарить по карманам в поисках носового платка. — Нужно перевязать рану.
Викки осторожно потрогала пальцами ухо и вдруг отчаянно вскрикнула.
— Скотина… — проговорила она дрожащим голосом. — Чертова скотина… Он снял… Да он просто вырвал… Он порвал мне ухо!
— Неужели серьги так трудно снять? — как бы невзначай поинтересовался полицейский.
Викки, готовая снова расплакаться от горечи и возмущения, воскликнула:
— Мы купили их в Бразилии!
— Э-э-э… — растерянно промямлил блюститель порядка.
— Викки, — дружелюбно упрекнул ее Фред, — какое это имеет значение: в Бразилии или где…
Она изумленно взглянула на него, удивляясь его непониманию.
— Это значит, что они не защелкиваются с обратной стороны, — язвительно заметила она, — а завинчиваются. Как болт и гайка. Поэтому они не выпадают и не теряются, их трудно украсть…
Последнюю фразу Викки уже говорила сквозь слезы, но, словно спохватившись, взяла себя в руки, гордо шмыгнула носом и приосанилась. «Нужно отдать должное ее самообладанию, — подумал я. — На мгновение поддастся панике, но тут же снова приструнит себя. Ужасно взволнована, но контроль над собой не теряет».
— И еще, — плаксиво пожаловалась Викки (отчаяние на мгновение пересилило гнев), — они украли сумочку. Там был паспорт… и, о черт, моя грин-карта… и наши билеты!
Две слезинки просочились сквозь защитную оболочку самоконтроля.
— Что теперь делать? — простонала в отчаянии Викки.
Ее мольба не осталась без ответа. Спаситель в облике Фреда прагматично заметил, что он все-таки консул, что не напрасно ест свой хлеб и, так или иначе, непременно доставит ее на свадьбу к любимой доченьке.
— А теперь, мадам, — обратился к Викки полицейский, оставаясь безучастным к проблемам передвижения в пространстве, — не могли бы вы описать нападавших?
— Было темно.
Ее вдруг разозлил этот вопрос, разозлило все происшедшее. С досадой она бросила:
— Они были темнокожие.
— Черные?
— Да нет, — она сердилась еще и потому, что не знала, что отвечать.