Я вышел из имитации фермерского дома, прошагал по имитации поля. Пахло очень похоже на то, как пахнет по утрам на Ганимеде, и не выпытывайте у меня, чем это объяснить. Было невыразимо дико идти по колониальным угодьям при непривычной силе притяжения, разодевшись, как аристократ, и держать путь в направлении двери, застланной розовым дымом, а потом оказаться в самом обычном коридоре, где пахло совсем не как в Стране Чудес, а как на Терре.
– Отсюда я буду вас направлять, сэр, – сказал Лео. – Видите свет у себя под ногами?
Я опустил глаза и увидел мягкий зеленый мигающий огонек возле плинтуса, лежащего вдоль левой стены. Огонек был размером со светлячка – крохотный, но не заметить его было невозможно.
– Веди, – сказал я.
Огонек двинулся вперед.
– Если вы позволите мне высказать личное наблюдение, сэр, – проговорил Лео в то время, как я шел следом за мигающим светлячком по коридору, – у вас потрясающее чувство времени для человека.
– Что-что?
– Вы сказали: "Ладно, я готов" через двадцать девять минут и сорок одну секунду после того, как я сообщил вам, что на сборы у вас тридцать минут.
– А, понятно. – Я кивнул. – Несколько человек говорили мне, что у меня довольно точные внутренние часы.
– На редкость, сэр, если считать данный пример показательным.
Я пожал плечами:
– Ну, к примеру, у меня никогда не подгорают тосты. Послушай, мне нужно немного поразмыслить.
– Хорошо, сэр. Я просто хотел…
– Потом, Лео.
– Но, сэр…
Меня приучили вести себя вежливо с обладателями искусственного интеллекта – отец всегда говорил, что это полезная практика, но сейчас я пытался сосредоточиться, а Лео мне мешал.
– Тихо!
Лео заткнулся, и я полностью посвятил свои мысли тому, что меня ожидало. Для начала я обшарил память в поисках всего, что я когда-либо слышал или читал о великосветском этикете, хороших манерах, протоколах встреч на высшем уровне. К сожалению, на все это мне хватило всего лишь двух шагов. Затем я обследовал собственную биографию, пытаясь найти в ней прежде всего что-нибудь такое, что могло бы впечатлить мультиоктиллионера, а когда это мне не удалось, быстро составил короткий перечень такого, что могло бы его настроить против меня, и заготовил подходящие извинения. Полтора шага. Мигающий огонек исчез за углом, а я пытался решить, что будет со мной в том случае, если предстоящая встреча пройдет неудачно. Еще я думал о том, как же меня угораздило вляпаться во все это, каков был мой самый первый неверный шаг…
…И тут я повернул за угол и встретился с восемнадцатью килограммами массы, двигавшейся в противоположном направлении.
Я весил в четыре раза больше. Но масса ударила по мне намного выше центра тяжести – то есть прямо в лицо, и к тому же, она двигалась намного быстрее и несла в себе большой запас кинетической энергии. Кажется, на Земле в таких случаях, неизвестно почему, употребляют поговорку: "мчится как угорелый".
Я закончил курсы самообороны. Я знаю, как правильно падать, и в обычных условиях делаю это непроизвольно. Но только не при силе притяжения, равной одному G. Я пребольно шлепнулся на спину, весь воздух вышел из моих легких единственным взрывным восклицанием, и череп у меня не раскололся вдребезги только благодаря толщине ковра. В первый момент я почувствовал себя совсем невесело. Но потом восемнадцатикилограммовая масса приземлилась мне на живот, и мне стало еще хуже.
Через какое-то время я заставил себя открыть глаза.
Потом зажмурился. Потом снова опасливо разжал веки. В полуметре от моего носа находилась маленькая девочка…
– Почему не смотришь, куда идешь? – вопросила она.
Возьми на заметку, Джоэль: когда в следующий раз будешь просить ИИ заткнуться, а он все же пытается тебе что-то втолковать – выслушай его.
– Потому что я балбес.
– О. – Девочка задумалась. – А я – Конрад.
Я внимательно посмотрел на нее. Ей было лет семь. Семь земных лет. Хорошенькая.
– Ты в порядке?
Она наморщила лоб и слегка запрокинула голову.
– Да. Папа говорит, что у меня нет костей. – Она отвела взгляд. – А вот мой скейтборд, похоже, сломался.
Вышеназванный предмет лежал на ковре рядом с нами. Он выглядел как обычный скейтборд – за минусом роликов, мотора, бортового компьютера и дисплея. Короче говоря, эта штуковина больше походила на миниатюрную доску для серфинга. Я не сомневался в том, что это приспособление умело летать – до того, как вышло из строя, поскольку до нашего столкновения оно находилось на уровне моей головы. Вот только я никак не мог взять в толк, каким образом оно летало.
– Извини, – сказал я, понимая, что мне придется возместить ущерб. Прости-прощай, стипендия. – А… как тебя зовут?
– Эвелин.
– Привет, Эвелин. Мою маму тоже так звали. А я…
– Ты Джоэль, это ясно. А я не маленькая.
– Конечно, нет! Будь ты маленькая, ты бы весила килограммов на десять меньше.
Она хихикнула и тут же нахмурилась.
– Тебе больно?
– Только когда я пытаюсь дышать.
Эвелин слезла с меня и мгновенно вскочила на ноги.
– Джинни – моя самая любимая кузина, – сообщила она. – Я думаю, она просто классная. А ты?
– Да. Думаю, да. – Я сел. Поняв, что буду жить, я встал и осмотрел свой шикарный костюм.
– Собираешься на ней жениться?
Я открыл рот, закрыл, снова открыл, снова закрыл.
– Мы обсуждаем этот вопрос, – наконец выдавил я.
– Ты ее любишь?
– Эвелин, боюсь, нам придется завершить этот разговор в другой раз. Я опаздываю на встречу с твоим… – Кем же он ей приходится? – На очень важную встречу. Пожалуйста, извини.
Она усмехнулась.
– Ладно. Я видела, как ты покраснел.
Я покраснел еще сильнее. Ясное дело – двоюродная сестрица Джинни.
– Мне действительно нельзя опоздать.
Она величественно махнула рукой.
– Сильно не переживай. Просто скажи дедульке Богачу, что опоздал из-за меня.
Я заметил, что мой огонек-поводырь начал двигаться дальше по коридору. Намекал, стало быть.
– Было очень приятно познакомиться, – поспешно проговорил я. – Извини, что сломал твой скейтборд. Как только смогу, куплю тебе новый.
Она рассмеялась.
– Вот дурачок!
Я посмотрел в ту сторону, куда она указывала пальцем. По коридору на высоте примерно полуметра от пола плавно скользил новый скейтборд. Доска доской. Даже антенны на нем не было. И тут я увидел, что мой светлячок уже совсем недалеко от угла. Еще пара секунд – и он исчезнет.
– Отлично. Увидимся.
– Все нормально, Джоэль. Дедуле ты понравишься. Он решит, что ты классный. Вот увидишь.
В комплиментах я разбираюсь. Я отвесил Эвелин учтивый поклон и ухитрился не броситься с места в карьер. Огонек я обнаружил за углом. Он ждал меня, но стал мигать быстрее – видимо, выражал нетерпение. Я обогнал его, потом – он меня, потом я снова вырвался вперед, ощущая идиотское удовлетворение от того, что переигрываю компьютерную программу. Я перешел на шаг – а огонек стал двигаться вдвое быстрее. Короче говоря, до места назначения я добрался, тяжеловато дыша и едва не вспотев.
Я намеревался постоять у двери и сделать хотя бы пару-тройку глубоких вдохов. Но треклятая дверь открылась сразу же, как только я возле нее остановился. Я позволил себе только один вдох – да и то потому, что отчаянно в этом нуждался, и переступил порог.
Но это оказался всего-навсего кабинет Ренника.
Он даже взглядом не сказал мне: "Вы опоздали". Но за то время, пока я сделал три шага по комнате, он успел встать со своего рабочего места, обойти стол и оказаться рядом со мной – и все это без видимой поспешности.
– Доброе утро, Джоэль, – приветливо проговорил он, взял меня под руку, развернул, и мы с ним вышли в коридор и зашагали по нему – не так быстро, как я шел до этого, но и не слишком медленно. – Надеюсь, вы хорошо спали.
– Да, спасибо. А вы?
– Я должен кое-что сказать вам, поэтому у нас нет времени на светскую беседу. Я уже говорил вам о том, что в этом доме есть только один мистер Конрад, и так его положено называть как в его присутствии, так и за глаза. Но когда кто-либо обращается к нему, он настойчиво предпочитает, чтобы его называли просто Конрадом. Поэтому, к примеру, вы можете услышать, как кто-нибудь скажет что-то в таком роде: "Мистер Конрад это одобряет – не правда ли, Конрад?" Я понятно объясняю?
– Он не любит, чтобы перед ним лебезили.
– Что, даже "сэр" произносить нельзя?
– Даже "сэр". "Да, Конрад". "Нет, Конрад".
Я кивнул:
– Ясно. Спасибо. А мистера Альберта тоже в его присутствии следует называть "Альбертом"?
– Нет, если только он сам не предложит. Что мало вероятно. До тех пор он для вас "мистер Альберт".
Мы приблизились к пункту проверки. Пятеро здоровяков. Четверо вооружены до зубов, один, с самой убийственной рожей, – за столом. Ренник даже не подумал замедлить шаг, и никто его не убил, поэтому и я тоже не стал останавливаться.
– Мистер Конрад никому не пожимает руку. Мистер Конрад не воспринимает юмора. Мистера Конрада нельзя прерывать.
Поворот направо. Еще один пункт проверки. Еще пятеро вооруженных мужчин, но на этот раз – не здоровяки. Гурки. Их оружие не было нацелено прямо на нас, но и сказать, что они не держат нас под прицелом, было нельзя. Ренник остановился и замер в неподвижности. Я последовал его примеру; Я почти чувствовал, как меня сканирует, обнюхивает и просвечивает невидимая аппаратура.