Глава 4
На утро следующего дня к моему дому подлетел грузовой планколет и завис над балконом. Забавная машина. Ни самолет, ни вертолет - просто приплюснутый сфероид и тихо-тихо жужжит. Специально сделанные эластичные захваты, словно клещами, обхватили туловище бегемота и он, подергивая короткими лапами, поплыл по воздуху.
Избавился от животины - хорошо. И странно, жалко мне стало толстокожего, будто что-то потерял. И Владимир "спасибо" не скажет. Но куда он мог запропаститься? Без него мне в лаборатории делать нечего. Меня, конечно, не прогонят, но быстро поймут, какой я чудовищный болван. Чего ни коснись - не знаю, не понимаю, не разбираюсь. А как хотелось принять участие в подготовке эксперимента. Во всяком случае, идти в институт без Владимира я не решился, даже побаивался - не вызвали бы, все-таки я был единственным свидетелем исчезновения и "воскрешения" Владимира, как говорится "химичил" с ним, к тому же я был еще и консультантом. Долго я ждал его. Не вытерпев, стал вызывать по видофону. Ответа не было. Я жалел друга и злился на него - ушел, оставив меня черт знает в каком положении. Вызвал по видофону Току и спросил, где можно найти Владимира?
- Можно в Антарктиде, можно на Луне. Но успокойся, Александр, он жив и здоров. Попрыгает, покусает локти от горя, и вернется. Трагедию надо пережить, надо прочувствовать свою вину.
Вот как! Значит, временно е отстранение от работы для Владимира - это целая трагедия. Тогда ему, наверное, сейчас не до меня.
- Не знаю, что делать, - пожаловался я.
- Признайся нашим, кто ты есть. Я подтвержу.
- Доказательств нет, Тока. Это ты да Володя поверили на слово.
- Я-то ладно. А у Владимира веские соображения на этот счет имеются. Как у вас говорили - он голова. Потому его и держат в институте. Наказать-то накажут, но не выгонят. Он человек в науке оч-чень серьезный. А я человек маленький, несерьезный, всем верю на слово. А тебе плохо, да? Ты хандришь? Что бы для тебя приятное такое сделать? Хочешь слетать на луну?
- У вас это так просто?
- Не совсем. Но у меня есть два билета, а моя Серафима всегда занята. Я летать в космос не люблю, но ради тебя - хоть куда! Я не знал, надо ли подготовиться в эту необычную экскурсию, а у Токи от радости не спросил.
Мелодично запел сигнал видофона. По индексу я понял, что это из института. Так и есть. Добрыня с немым укором смотрел на меня. Потом улыбнулся, спросил о самочувствии и поинтересовался, забрали ли бегемота? Приходил ли ко мне Владимир? И, вообще, почему я такой бука? Я на все ответил, кроме "буки". Тогда он деловито сказал:
- Мы ждем тебя, Александр. Проконсультироваться надо. Скажи, вы с Володей считаете, что при трансприденции… - и он такое наговорил, такую выдал шифровочку, что я зажмурился.
- Вы в этом уверены? - услышал я наконец нормальные слова и оторопело брякнул "да".
Спрашивается, кто меня за язык тянул? Чего бы проще сказать "не знаю". Теперь Добрыня не отстанет.
- Очень любопытно, Саша. Мы ждем тебя.
Нет, в институт мне ни в коем случае идти нельзя. Подумал я так, и…как дурачок отправился в институт. Меня там ждут. И про Луну даже забыл.
В лаборатории работали без шума и суеты. Возле "Аленушки" появились какие-то оранжевые груши. С потолка свисало некое подобие люстры, от которой тянулись нити к черному ящику, тоже закрепленному на потолке. Два неразлучных друга - Захар и Архип - стоя на высоком постаменте, копались в черном ящике. Они приветствовали меня, подняв ладони вверх. Юлия манипулировала клавишами мезонного компьютера и записывала цифры. Супруги Марковы демонтировали панель и - редкое явление - не спорили. Как по команде, поздоровались со мной в один голос. Было много и незнакомых людей. Каждый что-то крутил, собирал, устанавливал.
- Александр! - обрадовался Добрыня. - Жду-не дождусь, - и взяв меня под локоть, подвел к своему столу. - Значит, вы с Володей уверены, что…, - он повторил ранее сказанную шифровочку и развернул карточки, исписанные такими многоэтажными заковыристыми формулами, что мне стало дурно. Он ткнул в одну из формул острием карандаша и спросил, почему так получается. Что ж, пора разоблачаться. Но все-таки я попробовал вывернуться:
- Владимир уверен, а я пока нет. Поэтому ничего не скажу.
Добрыня обиженно поджал губы:
- Понятно, и, между прочим, тоже любопытно. Володенька успел научить?
В лабораторию ворвался Тока:
- Александр. Я всюду ищу тебя. Мы же договорились лететь на Луну.
- Вы собрались на Луну, - опешил Добрыня. - Ну, это уже подозрительно. Счастливого пути!
- Луна подождет, Тока. У меня есть желание поработать.
- Правильно, самое милое дело - это хорошенько поработать.
С покаянным видом я вежливо попросил Добрыню дать мне самую грязную черновую работу. Тот выразительно хмыкнул, немного подумал, и поручил мне спаивать вольфрамом термостойкие провода.
Копаясь в проводах, я немного нервничал и старался не смотреть на Юлию - я чувствовал на себе ее взгляд. Она сидела неподалеку и все также нажимала на клавиши. Честно признаться, я всегда стеснялся девчонок и, зная, что внешность моя обыкновенная, а физиономия самая простецкая, не спешил заводить с ними знакомства. А уж о своих редких зубах я помалкиваю. Просто стыдно перед людьми. Но голова моя невольно поворачивалась в сторону Юлии и мы с ней встречались взглядом. Ох, и глаза! Гипноз, током бьет. Сделав едва уловимое движение изогнутой бровью, она улыбнулась мне:
- Саша, можно тебя на минуточку?
Чувствуя, как от смущения пылают щеки, я подошел к девушке. При мысли, что она попросит помочь ей разобраться в цифрах, меня сразу прошиб холодный пот. Но она заговорила о другом:
- Саша, я давно хотела тебя спросить. У тебя хорошие ровные зубы. Но они такие редкие. Тебе это нравится?
Боже, как можно такое женщине спрашивать!
- Мне все равно, - растерянно пробормотал я.
- Не верю. Ты разве не знаешь, где устраняются врожденные дефекты зубов? Я подскажу, - она черкнула адрес. - Вот, обязательно зайди туда. Каждый мужчина следит за своими зубами, а тебе все равно. И откуда ты такой интересный взялся? Где ты жил?
Я сказал, что жил в Чите и обещал зайти по указанному адресу. При этом я с остервенением принялся кусать провода. Потом убавил темп, спешить не надо, а то ведь завтра и послезавтра придется опять просить черновую работу. Конечно, я в любое время мог встать и уйти, но что-то сдерживало. Уже лаборатория опустела, а я продолжал возиться с проводами. Добрыня напомнил мне, что пора бы и отдохнуть.
- Где можно найти Владимира? - спросил я. - Неужели никого не волнует, куда он пропал и что с ним. А может, несчастье?
- Ты что выдумываешь! Ты очень странный консультант, и мысли твои дикие. Откуда тебя Володька выкопал?
- Мне надо обязательно его найти!
- Да он же сидит у тебя дома. Звонил сюда, спрашивал, где ты.
Я бегом домой и с ходу ногой - благо замков нет - распахнул дверь. Друг с виноватой улыбкой шел мне навстречу:
- Прости, Шурка! Хотел ошарашить я, а ошарашили-то меня, как дубинкой по голове. А ты из лаборатории? Счастливец! Из вежливости я не стал спрашивать, где он пропадал. А он потащил меня на диван, сам с размаху плюхнулся на него, раскинул руки ан спинке дивана и запрокинул голову:
- Понимаешь, какая петрушка! У меня было время поразмыслить, и расчеты кое-какие сделал, - он полез в карман, но, вспомнив, что я в расчетах ничего не смыслю, не стал доставать их. - Не получается, Шурка! Я не уверен, что я - это я. Смешно? Положа руку на сердце, не побоюсь сказать - тут попахивает черной магией. Все что угодно могу допустить, но чтобы человек сгорел до пепла, и пепел этот до сих пор цел, а человек тот воссоздался неизвестно из чего, это…, - он неопределенно поводил в воздухе растопыренной ладонью.
- А может, и бегемот в свое время тоже сгорел, а потом воссоздался на моем балконе? Ты говорил, что нам не поверят. Однако же поверили, к эксперименту готовятся.
- Они условно поверили, Саша, потому что знают - такого быть не может. Надо повторить этот "нечаянный" эксперимент, ведь самопроизвольный расход энергии и повышение температуры было же в действительности. Если пройдет все удачно, то я сразу объявлю, кто ты такой и откуда.
- Сомневаешься в успехе?
- Раньше - в горячке - не сомневался, а сейчас - с холодной головой - да. В блок-отсеке будет сидеть не человек, там будет животное, и, боюсь, что никуда оно не переместится, оно просто сгорит. Моя репутация баламута еще более утвердится, а ты ее приобретешь. Но я тебя, Саня, не держу силой, действуй по своему разумению. Мне будет горько расстаться с тобой, ты можешь жить в любом городе любой страны, таких институтов и "владимиров" много.
- Володя, никуда я отсюда не уйду. Я здесь родился. Твое общество мне по душе. Но скажи честно, почему ты упорно скрывал от Добрыни последние события? Сам хотел докопаться? Открытие сделать? Славы захотелось?
Владимир рассмеялся:
- Славы! Кому нужна какая-то слава. К научным степеням и званиям мы не стремимся, у кого извилины работают, тот и профессор, и магистр, и академик - какая разница? Или ты не понимаешь меня, или я - тебя. Спроектировать, скажем, космический корабль одному человеку - гиблое дело. Жизни не хватит. Поэтому его конструирует целое бюро. Но есть такие точки в науке, где нужен один всеохватывающий мозг.
- Ты хочешь сказать, что ты и есть этот мозг?