- Биомашины, - пояснил Владимир. - Почему их мышонками называют- ума не приложу, не соответствуют ни внешнему виду, ни способу передвижения, - и оседлав одного из них, велел мне сесть на второго. Я сел. Ишь ты, как удобно и мягко, будто в кресло погрузился. Даже для ног нашлись какие-то опоры. Владимир назвал адрес и мышонки помчались. Нырнули в тоннель и пронеслись под дорогой, стремглав взлетели на сопку, спустились с нее, перепрыгнули десятиметровый овраг и со скоростью примерно километров восемьдесят в час понеслись по полю. Бежали напрямик, кратчайшим путем. В лесу они ловко лавировали между деревьями, делая все возможное для удобства седока: я не чувствовал ни тряски, ни толчков. Туловище мышонка то напрягалось, то расслаблялось, изгибаясь в зависимости от неровности земли, придавая моему телу устойчивое положение. Один раз вскарабкались по скалам, да таким крутым, что я почти лежал, а под спиной услужливо образовалась какая-то подушка. Показалась Ингода. Несколько веселых женщин в купальниках, кто с берега, кто по пояс в воде ловили удочками рыбу. Они смеялись и что-то кричали нам. Чтобы не распугать рыбу и не испортить тем самым рыбалку, мышонки обогнули женщин и бросились в воду. Я инстинктивно поднял ноги, а для них уже на холке появились углубления в виде карманов. А все шесть ног мышонка распластались и, не поднимая брызг, заработали как весла. До чего универсальные "малютки"! Выносливые, быстрые, вездеходные. Еще минута стремительного бега - и мы были возле института Пространства, оригинального здания, которое издали я принял за разбросанные шары, кубы и призмы, сделанные будто из перламутра.
В вестибюле Института ни вахтера, ни дежурного. Потолок прозрачный, во всю стенку - аквариум, прямо из пола вперемешку росли кедры и пальмы. Владимир повел меня вглубь здания и открыл неприметную дверь с табличкой: "У тебя дело? Входи". А за дверью беспорядок: на столе, на полках и на полу разбросаны книги, приборы, инструменты, бумага…
- Это моя…,- Владимир замолчал, подыскивая понятное для меня слово, и, наконец, обрадовался. - Это мой черновой закуток. Немножко ералаш, но без него настроя нет. Ты позволь, я переоденусь - такой неудобный хвост, - он показал на галстук, сорвал его, скинул костюм и с удовольствием бросил все в люк с литером "М". Может, макулатура, а может - мусор.
У Владимира красивое, тренированное тело атлета, упругое, гладкое, с легким загаром - я невольно залюбовался им. Он облачился в мягкий дымчатый костюм со множеством карманчиков и узорчатым отложным воротничком, достал весы и взвесил меня, после чего минуту сидел в раздумье. Потом вскочил и вытянул руку в мою сторону:
Вот эти полсотни килограммов перенеслись через двенадцать миллиардов секунд, но в пространстве свои координаты не изменили. Замечательно! Ты ничего такого необычного перед смертью не почувствовал? Напрягись, вспомни.
- Ничего. Пятиэтажку мою давно снесли, много событий произошло в том месте, но где же тогда находился я?
- Могу ответить пока предположительно: ты находился в ка-спирали Ковыльченко.
- Толково объяснил.
- Понимаешь, Саша, это такая замысловатая категория, такое замкнутое пространство, в котором нет времени, но есть колоссальное количество спящей материи. Там свои законы, своя физика, о которой мы пока ничего сказать не можем. Любое тело, попав в ка-спираль, как бы исчезает. И есть оно, и нет его. Спираль не взаимодействует с нашим миром, проникнуть туда в принципе невозможно. А ты ухитрился не только проникнуть, но и выйти оттуда.
- Лично я никуда не лез. Кому-то нужно было втолкнуть меня туда, а потом вытолкнуть.
- Правильно мыслишь, Шурик, - оживился Владимир. - Причем, кому-то ОЧЕНЬ нужно было, прямо приспичило. И мы найдем этого таинственного экспериментатора, мы с тобой раскусим эту неподдающуюся спираль. Короче - ты мой помощник.
- А директор что скажет? - осторожно заметил я. - А отдел кадров. Ведь я человек без образования и без документов.
- Какой такой еще отдел кадров? - удивился Владимир. - Ты разве бюрократом был?
- Вы всех проходимцев, не глядя, принимаете на работу?
- Какие еще проходимцы? Никто на работу не пойдет, если в ней ничего не смыслит.
- Перед тобой живой пример.
- Сашка, не вредничай. Мы просто вместе проблему будем решать, каждый в меру своих возможностей. Понятно? Пошли, проходимец с кадрами.
Четвертая лаборатория поразила меня великолепием причудливых установок. Посреди нее возвышался огромный сфероид с мерцающими по низу панелями - и тут же журчащие фонтаны. И цветы где только можно, цветы. Я думал, в лаборатории будет много сотрудников и все начнут глазеть на меня, расспрашивать, кто я такой и откуда, и на какую должность. Но сотрудников оказалось мало, да и любопытства я ни у кого из них не вызвал. Двое мужчин лет под сорок, очень похожие друг на друга сидели перед шаровидной машинкой, извергавшей над собой снопы плавных кривых, и вполголоса переговаривались. На меня они бросили беглый взгляд и едва заметно кивнули головами. Элегантные мужчина и женщина о чем-то спорили, но при этом почему-то улыбались. Поздоровавшись со мной, они в той же манере продолжали спор. Высокий статный парень, ясноглазый, светловолосый, оторвался от записей и подошел к нам:
- Что-то опять затеял, Володя? Я по твоему лицу вижу.
- Да вот, Добрыня, помощника себе нашел, - Владимир кивнул на меня. - Он же и консультант.
- Тебя консультировать? Очень интересно. Такой же баламут? - Добрыня пристально посмотрел на меня. - Ты откуда?
- Здешний, - неопределенно ответил я. Захотелось куда-нибудь спрятаться - Ты всегда такой худой?
- Ну чего привязался к хорошему человеку, - сказал Владимир. - Может, у него такое хобби, периодически худеть и поправляться. Это серьезная и ответственная личность. Мы с ним возвращаемся к ка-спирали.
- Опять? Ведь ты же сам убедился в бесплодности этой затеи. Сколько тебя может терпеть Тарас, просто удивляюсь.
- Столько же, сколько и ты. Подумай хорошенько, Добрыня. Давай, продолжим вместе. Понимаешь, сегодня случилось одно сногсшибательное событие, подтверждающее устойчивое существование ка-спирали в поле тяготения Земли.
Я надеялся, что Владимир сейчас расскажет обо мне, но он будто бы забыл о моем присутствии.
- У тебя что ни день, то событие, - сухо ответил Добрыня.
- Вот человечина! - хлопнул себя по бедрам Владимир. - Уперся, как… сам знаешь кто.
- Да, про ишака я уже слышал, - не мог сдержать улыбки Добрыня и опять посуровел. - Если через месяц не будет результатов, тебя не подпустят к "Аленушке". Иди, твори, баламут, со своим консультантом. Откроете спираль - что ж, склоню голову, от души поздравлю и порадуюсь.
Признаться, после такого разговора у меня появилось сомнение. К кому это я попал? Не хочу к баламуту! И тут я увидел еще одного сотрудника, вернее сотрудницу, золотоволосую девушку, смотревшую на меня из-за массивного аппарата на треноге. Уголки ее губ сдерживали улыбку, большие томные глаза лукаво звали к себе. Не красавица, но поразительно женственна! А когда девушка встала, я раскрыл рот от изумления: грациозная, в белом, слегка обтягивающем стройную фигуру платье, с распущенными волосами она показалась мне…ну, прямо царевна-лебедь! Я с ходу влюбился в нее.
- А это наша Юлия, - представил мне девушку Владимир.
Я обмяк и, чувствуя, что краснею, как никогда в жизни не краснел, назвал себя каким-то замогильным голосом. Смутно помню, как Владимир привел меня, скороспелого влюбленного в соседнее помещение, большую часть которого занимало огромное цилиндрическое в несколько этажей сооружение.
- "Аленушка", - кивнул на сооружение Владимир и показал рукой вокруг. - Надо тебе, Шура, все это хозяйство осилить. Не пугайся, здесь сложного ничего нет, только на первый взгляд так, кажется.
Он что-то рассказывал, показывал, объяснял и при этом ухитрялся делать записи в своей книжке. Потом неожиданно спросил, в каком смысле я умею слесарить. Я ответил, что в прямом, потому что в свое время два года учился в профтехучилище на слесаря-инструментальщика, поэтому навыки кое-какие остались. Владимир обрадовался и притащил инструменты, которых я никогда не видывал. Попросил по чертежу сделать какую-то детальку. Я потребовал другие инструменты. Молоток и напильник нашлись быстро, а зубило я ждал полчаса: за ним, оказывается в Читу ездили. Детальку я сделал.
- У тебя умелые руки, - похвалил Владимир. - Таким примитивным способом так качественно отработать, - и дал задание посложнее.
К нам дважды заглядывал Добрыня. Первый раз он сказал "понятно", во второй раз - "непонятно" и больше не показывался. Уже стемнело, а я все возился с заданием, и даже не было мысли уйти. Поздно вечером к нам зашел Тока и сразу направился ко мне:
- Александр, тебе вредно так перенапрягаться. К нему только попади.
- Да, да, - спохватился Владимир. - Иди, Шура, отдыхай. Не смотри на меня, я еще побуду здесь.
Тока взял меня под руку и вывел из лаборатории.
- Почему Владимира зовут баламутом? - спросил я.
- А мы все каждый по-своему баламут. Володя умный и чудесный парень, поэтому я и свел тебя с ним.