Вид этого кристалла смутил меня; было нечто обескураживающее в религиозном символе, висевшем на девичьей шее.
Она проследила за моим взглядом и слегка покраснела.
- Маме нравится, когда я ношу его, - объяснила она. Кареглазка разгладила рукой перед платья, и тонкая ткань натянулась вокруг обозначившейся груди. Я поспешно отвел взгляд, крайне смутившись. - Мама очень набожный человек, - продолжала она.
- Моя мама точно такая же, - заверил я, чувствуя, что мне становится ее жаль. - Она верит во все. Даже...
В этот момент открылась дверь, и грубый шум бара заполнил комнату. Появилось пышущее здоровьем лицо, на котором все еще сохранялись остатки профессиональной улыбки хозяина гостиницы; я узнал Паллахакси-Гирта, отца Кареглазки.
- Привет, Алика-Дроув, - приветствовал он меня. - Надеюсь, я не помешал? - он многозначительно подмигнул. - У нас здесь не хватает рабочих рук, и мне придется забрать у тебя Кареглазку. Извини, но сам понимаешь... - Он поколебался. Позади него клубился дым и слышался гул голосов. - Может быть, наденешь что-нибудь и пройдешь в бар?
- Я принесу твою одежду, Дроув, - сказала Кареглазка, поспешно выходя из комнаты. Я вспомнил об изумрудном браслете. Его нужно было вернуть.
Чуть позже я сидел в углу бара и наблюдал за происходящим вокруг. Все было совсем не так, как я ожидал. Действительно, были и запах, и дым, и хриплый смех, и шум разговоров, но во всем этом не чувствовалось чего-то плохого. Вместо этого я видел лишь полный зал людей, явно наслаждавшихся обществом друг друга. Это озадачило меня.
- Здорово, парнишка! - проревел чей-то голос.
Я вздрогнул, оглядываясь по сторонам. Надо мной склонилась широкая физиономия, мое плечо сжимала громадная рука. Почерневшие зубы ощерились в ухмылке. Я тупо смотрел на это явление, пока не узнал его и не почувствовал себя несколько глупо. Это был водитель грузовика, с которым мы расстались в Бекстон-Посте, как его там звали? Гроуп. Позади него вытягивал шею его приятель, рассеянно улыбаясь поверх стакана с какой-то темной жидкостью.
- Я думал, вы в Бекстон-Посте, - выпалил я, не придумав ничего лучшего.
Гроуп, пошатываясь, обошел вокруг стола и уселся на скамью рядом со мной, подвинувшись, чтобы дать место своему другу. Оба они курили длинные черные сигары, от которых отвратительно воняло. Я огляделся вокруг в поисках помощи, но Кареглазка была в другом конце помещения, неся множество кружек, с которых хлопьями падала пена. Она выглядела слишком чистой и прекрасной для того, чтобы находиться среди этой неотесанной публики, и внезапно мне стало очень грустно.
Гроуп кричал прямо мне в ухо:
- Ты же нас помнишь. Нам пришлось бросить этот мерзлый грузовик ржаветь. Мы с Лофти теперь парлы, так же, как и твой папаша. Правительство забрало себе все рыбокомбинаты, не только новый завод. Они говорят, это крайне необходимо в интересах нации. Нет времени чинить сломанные грузовики; они говорят - мол, оставьте его и берите другой. Надо кормить людей, пихать им в горло рыбу, пока они не станут похожи на грумметов, а, Дроув? - он расхохотался.
В другом углу я заметил Хорлокс-Местлера, аккуратно одетого, но чувствовавшего себя в этой толпе вполне непринужденно. Он заметил меня и приветственно поднял руку. "Каковы же служебные отношения между ним и моим отцом?", - подумал я.
Шум разговоров и взрывы смеха обрушились на меня, казалось, мне не хватает воздуха для дыхания. С одной стороны на меня навалился Гроуп, а с другой - крупная, суетливая женщина, от которой несло тушеным мясом. Я сглотнул комок в горле, ощущая тошноту. Внезапно передо мной оказалась Кареглазка.
- Привет, - хихикая, пробормотал Гроуп. - Что тебя привело ко мне, малышка?
- Дроув, у нас запарка. Ты не мог бы... - она поколебалась, - ты не мог бы немного помочь? С чувством огромного облегчения я встал.