Всю его напыщенность как ветром сдуло, он, казалось, уменьшился в размерах, сжавшись на центральной банке, обхватив себя руками и дрожа, в то время как вода дошла ему уже до пояса.
Лодка наполнилась с пугающей внезапностью. Вскоре она почти с краями оказалась под водой. Единственным, что выступало над поверхностью, были мы с Вольфом от груди и выше, а также мачта.
- Вольф, - осторожно сказал я, - не делай резких движений, а то все рухнет. Просто вынь из-под себя сиденье и будем грести им к пляжу. Ладно?
В то же время я нащупал под водой рукоятку румпеля и взялся за нее. Вдвоем, отчаянно дрожа, мы принялись продвигать лодку в сторону берега. Ситуация была крайне необычной, и у меня возникали сомнения, нет ли какойлибо ошибки в моей теории, но судя по тому, как оставался сзади плавающий на поверхности мусор, мы, похоже, двигались. Наконец, мы достигли берега, выбрались из лодки и вытащили ее на пляж.
- Тебе придется придумать какое-то объяснение, - сказал Вольф. Твой отец наверняка захочет знать, зачем ты спустил лодку на воду.
Я промолчал и критически оценил наше положение. Мы стояли на очень маленьком галечном пляже длиной шагов в тридцать. Шагах в пятнадцати от воды возвышалась отвесная скала. Карабкаться по ней вверх было бесполезно. И тут я заметил большое круглое отверстие метрах в двух вверх по скале. Оттуда сочилась бурая жижа.
- Что это? - спросил я.
- Это сточная труба, - поморщился Вольф.
- Великовата для сточной трубы, а? Достаточно большая, чтобы в нее залезть.
- Да, но лучше забудь об этом. Я не собираюсь лазить ни по каким сточным трубам, Алика-Дроув.
Я продолжал обследовать нашу территорию. Дойдя до ее восточного конца, я забрался на большой валун, выступавший в море, подумав, что, может быть, есть обходной путь, но обнаружил лишь нагромождение камней с глубокой лужей среди них.
Я спустился к краю лужи и заглянул в глубину. Она была чистой и зеленой; казалось, там было пусто, и я уже собирался повернуться и уйти, когда мне почудилось какое-то движение у дна, среди покачивавшихся зеленых зарослей. Похоже, мое любопытство разделил снежник. Промчавшись мимо меня, он врезался в лужу. Однако я не услышал всплеска.
Когда я повернулся, озерцо среди камней сделалось непрозрачным и искрилось; над твердой поверхностью торчала задняя часть птицы. Ее перепончатые лапы беспомощно трепыхались, а потом замерли. Я содрогнулся. Секунду назад я собирался сунуть в эту лужу руку. Я подобрал камень и бросил: подпрыгивая, он пронесся вдоль твердой мерцающей поверхности и упал в море. Краем уха я услышал, как Вольф зовет меня, но продолжал зачарованно смотреть на лужу. Я собирался уходить, когда странная кристаллическая структура вновь растворилась в прозрачной воде. На поверхности плавал мертвый снежник. Затем тонкая прядь серебристо-голубых нитей поднялась со дна лужи и мягко обвила птицу, увлекая на дно.
Потрясенный, я слез с валуна и вернулся к Вольфу. Он стоял вместе с группой детей, которые, казалось, материализовались из камня; они разглядывали лодку.
- Там ледяной дьявол, - сказал я вместо приветствия, а потом замолчал, когда они повернулись ко мне. Кроме Вольфа, на пляже стояли мальчишка и две девочки.
Одной из девочек была Паллахакси-Кареглазка.
* * *
Она нерешительно посмотрела на меня, похоже, узнав, потом снова отвела взгляд. Она ничего не сказала, и мне на ум тоже не шли никакие слова; я лишь пробормотал что-то вместо приветствия всем троим. Другая, уже почти девушка, была выше ростом и явно о себе высокого мнения - копия Вольфа в женском варианте. Их спутником оказался паршивый грязный мальчишка, полное ничтожество.
Он заговорил первым.
- С чего вы решили, что лодка поплывет, если вы не вставили затычки?
Я опустил голову. Сопляк оказался прав. В транце было два отверстия, куда следовало вставить пробки. Я укоризненно посмотрел на Вольфа.