В экспериментальном цехе ребята занимались разными делами: кто был слесарем, кто токарем, монтажником, намотчиком… За последнее время все они вместе работали над приборами автоматики. Как-то совсем незаметно эти ребята сдружились в тесный и, по мнению Мариам, очень способный коллектив. Они решили на практике проверить интересующие их вопросы форсированного режима моторов. В цехе об этом много говорили и спорили. Ребята не могли оставаться безучастными к столь "животрепещущей проблеме". Так родилась плавучая лаборатория "Кутум", где пока испытывался реконструированный мотоциклетный мотор.
У Рагима Мехтиева, главного зачинщика и вдохновителя всей этой затеи, была тайная мысль использовать этот мотор для маленького глиссера. А глиссер, в свою очередь, ему был нужен для того, чтобы быстрее добираться до самой далекой морской буровой. В исследовательской работе института, как казалось Рагиму, это было очень важно.
Ничего этого не знал московский изобретатель Синицкий, а то бы у него нашлись общие темы для разговора со своими "коллегами".
Действительно "на восьмой скорости" мчался "Кутум" к берегу! Кожух мотора для охлаждения поливали водой. Рагим уже торжествовал. Но в каких испытаниях не бывает неудач? Так произошло и на этот раз…
Солнце незаметно скатилось за горизонт. Над морем стемнело. Тень лодки бесшумно скользила по воде. Куда исчез торжествующий рев ее мотора?
Синицкий и старший из ребят, Рагим, торопливо гребли к берегу. У каждого из них было по одному веслу.
Опустив весло, Синицкий вытер вспотевший лоб.
- Еще далеко? - спросил он, переводя дыхание.
Рагим смущенно молчал, всей тяжестью своего тела налегая на весло.
Степунов сосредоточенно копался в моторе. Незадачливый моторист весь измазался маслом. Черные масляные полосы тянулись по лбу, до самого уха. Он часто посматривал на стрелки будильника и шумно вздыхал.
Али обнял мачту и, наклонившись над своим приемопередатчиком, уже охрипшим голосом, монотонно бубнил в микрофон:
- "Окунь", "Окунь"… Я "Рак", я "Рак"… Как меня слышишь? Даю счет… Раз, два, три, четыре…
А где же "Окунь"? Кого вызывает "Рак"?
На том месте, откуда еще днем отплывал "Кутум", свернувшись в комочек, лежал на песке мальчуган лет двенадцати. Он прижимал микрофон ко рту и жалобно пищал:
- Довольно, Али!.. Хорошо слышно. Ты же просил меня только полчасика поговорить. Мне домой пора! Мама заругается…
На берегу дрожала тонкая тростинка антенны маленькой радиостанции, точно так же как и ее "оператор" дрожал от холода и страха…
- Рагим, - сдвинув на щеки наушники, обратился радист к своему товарищу, - он опять просится к маме. Отпустить, что ли? Потом испытаем на дальность.
- Катер с левого борта! - закричал Степунов.
Синицкий обернулся.
К ним приближались огоньки катера. Послышался свисток.
- Свет под водой! - отчаянно крикнул Али.
Недалеко от лодки появилось красноватое пятно. Постепенно оно расцветало, как огненно-красный мак, все ярче и ярче…
Вдруг на "Кутуме" заработал мотор. Его треск, напоминавший пулеметную стрельбу, заглушил торжествующие крики ребят.
Лодка, словно выпущенная из лука стрела, неслась прямо на свет.
- Стой! - закричал Синицкий, тормозя веслом.
Но было поздно! Из-под воды вынырнул горящий факел, и что-то огромное, белое, с гладкими, блестящими боками скользнуло по корме лодки.
Лодка приподнялась и перевернулась. Взметнулся над водой вращающийся винт.
Свет мгновенно погас.
Глава шестая
ПРАЗДНИК В ИНСТИТУТЕ
Саида ходила по квартире, открывая то один, то другой шкаф, рассматривала свои платья, которые после долгого отсутствия казались ей уже чужими, примеряла туфли, снова откладывала их, затем, вспомнив о неполадках в аппаратах, доставала тетради, перечитывала последние записи об испытаниях. Злилась на себя и на капризы приборов, думала о встрече с Ибрагимом и мучительно, до слез, до боли, искала выхода. Что же делать? Неужели он ее так и не поймет? "Будь что будет!" наконец решила она, подошла к кабинету мужа и прислушалась. Тишина. Осторожно приоткрыла дверь.
Гасанов стоял у зеркала и, смотря в окно, развязывал галстук.
Саида остановилась возле стола.
- Ты слыхала, у меня забирают всех опытных мастеров для ваших работ? - с подчеркнутым равнодушием проговорил Ибрагим.
- Да. Они тебе не нужны.
- Что ты говоришь, Саида? - удивился он и резко повернулся к ней. - Как не нужны? Кто же будет бурить на стометровом основании?
- Никто. Только автоматы. Я же тебя просила поддержать мой проект.
- Ну вот… Я так и знал! - Гасанов укоризненно покачал головой. - Никак ты не можешь освободиться от своей фантастической затеи. Такая же фантазерка, как и Васильев!
- Довольно, Ибрагим! - Саида обняла мужа за плечи. - Так мы можем даже поссориться, а я тебя не видела три месяца… - Она погладила его по щеке. - Ты, наверное, никогда обо мне не вспоминал?.. Только чертежи, только плавучий остров… - Она слабо улыбнулась. - А я так много думала о тебе, о твоих работах! Как мог бурильщик Гасанов вдруг построить подводную башню?.. Это же совсем не твоя специальность.
- Ну и что же? - Лицо Ибрагима осветилось радостью. - В этом нет ничего особенного. Вспомни инженера Шухова: тоже был нефтяник. Вот уж настоящий человек! Он все мог сделать. Придумал знаменитый "котел Шухова", построил радиобашню в Москве… О ней даже в стихах писали: "Когда нас душили за горло, мы строили радиобашни…"
Гасанов отодвинул зеркало, затем пошарил по столу и стал что-то искать на ковре.
- Опять запонку потерял? - со смехом спросила Саида. - А она перед тобой на столе лежит. Ну как ты можешь жить без меня!
- А я разве говорил, что могу? - Гасанов ответил серьезно, без тени улыбки. - Помнишь, я ночью звонил в гостиницу. Хотел лететь к тебе хоть на один день… нет, хоть на минуту! Мне тогда казалось, что инженеры преступно медлят с постройкой реактивных пассажирских самолетов. Надо за час летать из Баку в Москву.
- Кстати, чтобы не забыть, - перебила его Саида: - студент Синицкий, с которым я летела из Москвы, оказывается прибыл сюда, чтобы совершенствовать мои аппараты. Понимаешь, мои!
- Но ведь ты их только что получила с завода?
- Это ничего не значит. - Саида недовольно пожала плечами, Синицкий возился с моими старыми аппаратами, первого выпуска. Ну, ты знаешь их… В результате его опытов выясняется, что предложение этого дотошного студента по увеличению чувствительности можно применить и в новых аппаратах.
- Что же тебе здесь не нравится? По-моему, дело полезное.
- Обидно, Ибрагим! До слез обидно. Я все-таки инженер, почти четыре года возилась с аппаратами нефтеразведки, а этот второкурсник только что пришел в учебную лабораторию и сразу стал изобретателем… Ну, да я глупости говорю! Я что-то сегодня неспокойна… Скажи, на вышке кто-нибудь остался?
- Ты хочешь, чтобы я последнего дежурного снял ради твоей автоматики? - Гасанов улыбался, рассматривая новый галстук.
- Нет-нет, - быстро возразила Саида, - пока нельзя. Ведь это опытная установка. Мало ли что…
Гасанов обнял жену и вместе с ней приблизился к зеркалу:
- Какая ты у меня красивая в этом костюме! Но тебе жарко будет. Привыкла в Москве кутаться. Ты уже совсем готова?
- Да, сейчас, - смущенно ответила Саида и отвела глаза от зеркала.
- Ничего, мы приедем рано. Будем, как хозяева, гостей встречать.
Ибрагим, морщась, протаскивал запонку сквозь петлю в воротничке.
- Хороший мой! - Саида в волнении обняла мужа и быстро заговорила, стараясь заглянуть ему в глаза: - Сейчас я не могу пойти. Приеду позже. На этот раз обязательно приеду!
Запонка упала из рук Ибрагима и звонко запрыгала по стеклу письменного стола.
- Даже в этот день?.. Может быть, отложишь?
- Нет, Ибрагим. Пойми меня… Я все равно буду неспокойна. Завтра первые испытания аппаратов, а один из них что-то плохо работает. Попробую наладить его. Ты ведь тоже так бы поступил.
- Довольно, Саида! - Гасанов отстранил ее и снова занялся непослушной запонкой. - Делай, как хочешь…
Саида с минуту стояла в нерешительности, затем, взглянув на часы, медленно повернулась и тихо вышла из комнаты.
Гасанов, не оборачиваясь, молча стоял у зеркала. Он слышал шаги Саиды. Может, вернется?.. Нет, хлопнула дверь…
Саида спускалась по лестнице со смешанным чувством обиды и жалости. Неужели все-таки он ее никак не может понять?.. Завтра испытания… от ее приборов многое зависит. Как же не проверить их? "Нет, он, конечно, не прав, - убеждала она себя. - Эгоист!" И вместе с тем простое и теплое чувство нежности поднималось в ней. Ей было жаль этого немножко неловкого и бесконечно близкого ей человека. Она привыкла думать о нем, как о большом ребенке. Если она ему не напомнит, он забудет и обедать. Она должна была заботиться о нем в тысячах мелочей: положить деньги в бумажник, посмотреть, есть ли в кармане носовой платок, напомнить, что сегодня день его рождения… Приятно было чувствовать себя такой необходимой. Когда она приехала домой и вошла в квартиру, куда он никого не допускал без хозяйки, то с неподдельным ужасом увидела, насколько он привык к ее постоянной заботливости.
Несмотря на всю свою нежность и большое чувство к Ибрагиму, Саида понимала, что теперь она не может уделять ему столько внимания. Новые аппараты надо осваивать, испытывать… У нее совсем не будет свободного времени.