- Знаю, Первый Оратор, - сухо отреагировал Гендибаль и ничего не смог поделать с ноткой раздражённости, промелькнувшей в речи.
Первый Оратор пропустил его реплику мимо ушей.
- Обратите внимание на извилистые линии красных значков. В них есть определённая закономерность. По смыслу они должны выглядеть произвольно, случайно, ведь каждый Первый Оратор вступает на высокий пост за счёт внесения дополнений и изменений в План Селдона. Кажется, будто нет никакой возможности предсказать, кому из Ораторов такое дастся легко, а кому придётся напрячься изо всех сил, но тем не менее У меня всегда было подозрение, что чёрные линии Плана Селдона и красные - Ораторских Изменений - следуют чёткому закону с явной зависимостью от времени и мало от чего более.
Гендибаль следил взглядом за течением лет, видел, как красные и чёрные линии пересекаются. Картина создавалась почти гипнотическая. Конечно, линии сами по себе мало что значили - главными были символы, значки, их составляющие.
То тут, то там в красно-черное хитросплетение линий вкрадывался синий ручеек. Затем он исчезал или вливался либо в черную, либо в красную линию.
- Синие Девиации, - сказал Первый Оратор, и чувство недовольства вспыхнуло в сознании обоих Ораторов, заполнив, казалось, всё пространство между ними. - Всё чаще и чаще мы сталкиваемся с ними и наконец приближаемся к Столетию Девиаций…
Так всё и было. Невооруженным глазом было видно, когда именно убийственный феномен Мула выплеснулся на Галактику и буквально переполнил её - Главный Радиант разросся в ширину, переплелся со множеством синих ручейков. Их стало так много, что не сосчитать. Казалось, вся комната стала синей, а линии всё утолщались, ветвились и испещряли поверхность стены, всё более и более покрывая собой генеральную линию Плана…
Достигнув пика, синева постепенно померкла, линии стали тоньше, слились воедино на одно долгое столетие, чтобы потом исчезнуть навсегда. В том месте, где синие линии пропали и остались только чёрные и красные, к Плану приложил руку великий Прим Пальвер.
Вперёд, вперёд…
Линии сплелись в причудливый узел, целиком чёрный, с редкими тонкими красными пометками.
- Это - создание Второй Империи, - сказал Первый Оратор, отключил Радиант, и комната постепенно наполнилась обычным светом.
- Весьма эмоциональное путешествие, - сказал Гендибаль.
- О да, - улыбнулся Первый Оратор. - И вы удивительно старательно прятали свои эмоции, насколько могли. Но это неважно. Позвольте, я выскажу кое-какие соображения. Во-первых, от вашего взора не должно было укрыться практически полное отсутствие Синих Девиаций со времен Прима Пальвера - другими словами, за последние сто двадцать лет. Думаю, вы заметили также, что в будущие пять столетий серьёзных вероятностей появления Синих Девиаций также не наблюдается. Надеюсь, от вас не укрылось и то, что мы уже начали расширять возможности психоистории за пределы создания Второй Империи. Без сомнения, вам известно, что Гэри Селдон, гениальность которого непререкаема, не был и не мог быть всезнающим. Мы оживили его теорию. О психоистории мы теперь знаем куда больше, чем знал он сам.
Селдон завершил свои расчёты временем создания Второй Империи, но мы пошли дальше. Фактически - и мне не стыдно в этом признаться - разработка нового Гипер-Плана, рассчитанного на времена после создания Второй Империи, - это моя заслуга, и именно это позволило мне занять пост Первого Оратора.
Всё это я говорю вам, чтобы избежать лишних слов в предстоящей беседе. Учитывая всё это, как можете вы утверждать, что План Селдона - бессмыслица? Он безупречен. Тот простой и очевидный факт, что мы пережили Столетие Девиаций, при всем уважении к гению Прима Пальвера, - лучшее подтверждение безошибочности Плана. Где же вы видите просчёты, молодой человек? Как можете вы заявлять, что План - бессмыслица?
Гендибаль выпрямился во весь рост.
- Вы совершенно правы, Первый Оратор. План Селдона безупречен.
- Следовательно, вы отказываетесь от своего заявления?
- Нет, Первый Оратор. Именно его безупречность порочна. Более того, она фатальна!
19
Взгляд Первого Оратора был хладнокровен. Он умел скрывать свои чувства, и некомпетентность Гендибаля в этом отношении забавляла его. Молодой человек изо всех сил старался маскировать эмоции при каждом мыслеобмене, но всякий раз обнаруживал себя целиком.
Шендесс бесстрастно разглядывал молодого Оратора: Гендибаль был строен и поджар. У него были тонкие губы и жилистые, беспокойные руки с длинными, изящными пальцами. В глубоко посаженных тёмных глазах таился тлеющий огонь.
"Трудновато будет, - подумал Первый Оратор, - заставить такого отказаться от своих убеждений".
- Вы упражняетесь в парадоксах, Оратор, - сказал Шендесс.
- Безусловно, моё утверждение звучит парадоксально, Первый Оратор, поскольку мы слишком сильно привыкли многое в Плане принимать как данность, не задаваясь вопросами.
- Какой же вопрос задаёте вы в таком случае?
- Дело в самой сущности Плана. Нам всем известно, что План не сработает, если его природа и даже самое его наличие станет известно слишком многим из тех, чье поведение предполагается прогнозировать.
- Полагаю, Гэри Селдон это понимал. Полагаю, кроме того, что именно это стало одной из аксиом психоистории.
- Он не предусмотрел появления Мула, Первый Оратор, и поэтому не мог предвидеть того интереса, который проявит ко Второй Академии Первая, когда мы вынуждены были раскрыться.
- Гэри Селдон… - начал Первый Оратор, осекся и умолк.
Все сотрудники Второй Академии знали, как выглядел Гэри Селдон внешне. Его двух- и трёхмерные изображения, барельефы и статуи можно было встретить повсюду. Но на них он всегда был запечатлен таким, каким был в последние годы жизни, - стариком, с изборожденным морщинами мудрой старости лицом, символизируя квинтэссенцию зрелости гения.
И вдруг, совершенно неожиданно для себя самого, Первый Оратор вспомнил фотографию, которая, как предполагалось, изображала Селдона в молодости. На неё никто большого внимания не обращал - сама мысль представить Селдона молодым казалась нелепой. Однако Шендесс видел эту фотографию, и Стор Гендибаль на мгновение показался ему поразительно похожим на молодого Селдона!
Он тут же одернул себя. Смешно и глупо! Просто один из предрассудков, которым подвержены все люди без исключения, как бы рациональны ни были. Конечно, его поразило чисто внешнее сходство. Если разобраться, сомнительное. Будь у Шендесса сейчас перед глазами та фотография, он бы обязательно уверился, что никакого особого сходства нет - иллюзия. Но вот только почему эта нелепая мысль пришла ему в голову именно сейчас?!
Он быстро овладел собой. Мгновенное колебание, краткая рассеянность, слишком мимолетная, чтобы кто-то мог заметить её, разве только другой Оратор. Пусть Гендибаль интерпретирует эту рассеянность как ему заблагорассудится.
- Гэри Селдон, - твёрдо, уверенно повторил он, - прекрасно знал, что существует колоссальное число вероятностей, предвидеть которые он не в силах, и именно поэтому создал Вторую Академию. Мы также не предвидели появления Мула, но быстро распознали его, а когда он выступил против нас, остановили его. Мы не предвидели и возможного интереса к нам со стороны Первой Академии, но, как только он возник, мы и ему положили конец. Где вы видите ошибку, Оратор?
- Во-первых, - сказал Гендибаль, - интерес к нам в Первой Академии вовсе не иссяк.
Первый Оратор сразу заметил, насколько увереннее заговорил Гендибаль. Значит, от него не укрылось краткое замешательство Первого Оратора, и он интерпретировал его как некую слабость. Это надо учесть.
- Позвольте возразить, - пошел в атаку Шендесс. - Вполне вероятно, что в Первой Академии могут сыскаться люди, которые сравнят ту полную тревог и потерь жизнь, что вела Первая Академия в течение почти четырёх столетий, с её безоблачным, безмятежным существованием на протяжении последних ста двадцати лет. Сравнят и придут к выводу, что это связано с той заботой, какую Вторая Академия проявляет о выполнении Плана, - тут им не откажешь в правоте и справедливости. Сделав такой вывод, они могут решить, что на самом деле Вторая Академия уничтожена не была, и также будут правы. И действительно, у нас есть сведения о том, что некий молодой человек из столицы Академии, Терминуса, член тамошнего правительства, просто-таки убеждён в этом… Имя его запамятовал, к сожалению…
- Голан Тревайз, - уточнил Гендибаль. - Именно я первым сообщил об этом, именно я направил материалы на эту тему вам, Первый Оратор.
- О! - воскликнул Первый Оратор с подчеркнутым уважением. - И как же вышло, что он привлек ваше внимание?
- Один из наших агентов на Терминусе прислал традиционный отчёт о вновь избранных членах Совета Академии - дело привычное, и Ораторы, как правило, особого внимания к такого рода сообщениям не проявляют. Однако именно этот отчёт вызвал у меня интерес, не сам отчёт, конечно, а то, как необычно и подробно в нём описан этот молодой Советник, Голан Тревайз. Судя по характеристике, которую ему даёт наш агент, этот человек необычайно самоуверен и настроен крайне воинственно.
- Почувствовали родственную душу?
- Вовсе нет, - не отреагировав на язвительное замечание, парировал Гендибаль. - Он показался мне беззлобным человеком, совершающим экстравагантные поступки, но такая характеристика меня не устроила. Я приступил к более углубленному исследованию. Довольно быстро я понял, что этот человек мог бы стать крайне ценен для нас, если бы нам удалось завербовать его, когда он был моложе.
- Весьма вероятно, - сказал Первый Оратор. - Однако вам прекрасно известно, что мы не занимаемся вербовкой на Терминусе.