"Как я должен начать разговор с механиком?" - думал он, смотря на плывущий дымок. В голове ни одной мысли. Положение еще более осложнилось после случая с развороченной целиной. Дым окутывал Бабкина со всех сторон.
Техник глянул на Тетеркина. Тот стоял почти рядом с ним и, торопливо затягиваясь папиросой, клубами выпускал едкий дым прямо в лицо "приезжему специалисту".
- Мне Анна Егоровна говорила, - начал Бабкин, стараясь держаться с достоинством, даже подчеркивая равнодушие ко всему этому делу, - что один из ваших тракторов, - он указал рукой на стоящую рядом машину, - потребляет слишком много горючего.
- Так, - согласился механик, откусил половину мундштука у папиросы и снова сунул ее в рот. Глаза его холодно блестели.
- Может быть, неисправность в карбюраторе? Испорчен жиклер?
Тетеркин выплюнул папиросу и презрительно взглянул на маленького техника:
- Карбюратор в дизеле?
От досады Бабкин чуть не прикусил себе язык. И как он не заметил, что механик работал на дизельном тракторе? Конечно, в нем не может быть никаких карбюраторов и жиклеров.
Механик стоял, широко расставив ноги и заложив руки в карманы. Он слегка раскачивался, ожидая, что еще нового скажет этот "специалист".
- Я, конечно, мог не знать, какого типа у вас машина, - поборов смущение, проговорил Тимофей. - Но дело не в этом. - Он обвел глазами поле, по которому словно прошли полчища кротов. - Мне сказал мой товарищ, что вы интересуетесь автоматикой и просили посмотреть инструкцию к нашей автоматической метеостанции. Вот она.
Бабкин вынул из кармана тонкую зеленую книжицу и протянул ее механику.
Тетеркин даже не взглянул на нее.
- Спасибо за вашу заботу! - Механик достал из кармана тряпку и стал тщательно вытирать ею руки. - Недосуг нам. Видите, перепахивать этот кусок придется, - он взмахнул тряпкой и указал на поле. - Фары ночью почему-то испортились… Вот и наковырял.
Повернувшись спиной к Бабкину, Кузьма зашагал по полю.
- Насчет карбюратора Анне Егоровне все-таки доложите! - крикнул он уже издали.
Тимофей с отчаянием посмотрел ему вслед. "Ну и братец! - вспомнил он пастушка Сергея. - С таким должен быть совсем иной разговор".
Глава 9
О ПОЛЬЗЕ МАТЕМАТИКИ
…кто бьется,
чтоб дни труда
были радостны и легки!
В. Маяковский
Около метеостанции Бабкин увидел Вадима. Багрецов полулежал на траве и следил за стрелкой вольтметра, присоединенного для проверки реле электронного прерывателя. В аппарате, видимо, что-то не ладилось. Вадим, прикусив язык, осторожно дотрагивался пинцетом то до одной, то до другой части схемы.
Бабкин постоял несколько минут молча, затем опустился на колени и заглянул под панель. В лабиринте проводов запутался зеленый кузнечик. Он прыгал, ударяясь о тонкие пластинки реле.
Повернув аппарат, Тимофей вытащил длинноногого гостя из-под монтажа и протянул его Димке.
- Возьми на память! Так можно три часа искать испорченный контакт.
Он хотел было сунуть кузнечика рассеянному другу за шиворот, но вдруг вспомнил о Тетеркине, о том, как этот колхозный механик подсмеялся над ним, вспомнил о Буровлеве, о всех неприятностях последних дней и решил, что сейчас не до шуток.
- И о чем ты только думаешь? - набросился он на товарища, словно тот был виновен во всем. - Собрал под панелью целую коллекцию жуков, а потом удивляешься, почему появился переменный контакт? Замечтался совсем.
Он отбросил кузнечика в сторону и наклонился над аппаратом.
- Ну как, видел Тетеркина? - спросил Багрецов, доставая из кармана клеенчатую тетрадь. Он просто хотел перевести разговор на другую тему. Сейчас его занимало лишь исправление пластинки реле, и Тетеркин тут был абсолютно ни при чем.
Однако совсем иначе воспринял его вопрос Бабкин. Ему показалось, что Димка знает все. Он ехидничает и издевается. Пожалуй, никогда Бабкин не чувствовал себя так скверно, как после встречи с механиком. "Насчет карбюратора Анне Егоровне все-таки доложите", - до сих пор звенел в ушах его насмешливый голос.
Очень самолюбив Бабкин, он не мог примириться с мыслью, что колхозный тракторист поставил его в таксе глупее положение. Ведь он все-таки техник из Центрального института. И вдруг - такая насмешка… Ольга - деревенская девушка, что она может понимать в настоящей науке? Но и она смеялась над ним, когда Бабкин рассказал о фонтане.
"А Димка? - подогревая свою злость, снова подумал о нем Тимофей, ожесточенно выдувая пыль из-под панели аппарата. - Да ведь он тоже как бы с ними заодно… Почему мой дружок спросил о Тетеркине? Откуда он знает, что я сегодня должен был встретиться с ним?"
Бабкину хотелось грубо оборвать Вадима, наговорить ему всяких колкостей… Если он настоящий друг, то зачем так себя ведет? Почему Димка все эти дни остается как бы в стороне, а все шишки валятся на пего, Тимофея?
И вот Бабкин, всегда спокойный и примерный техник из Центрального института, образец выдержки и невозмутимости, сейчас абсолютно вышел из привычного ему душевного равновесия. Он не терял спокойствия и присутствия духа, даже когда остался один в летающей метеолаборатории. После этого случая в институте только и говорили о Бабкине. Ребята, ремесленники с опытного завода, провожали его восхищенными глазами, а девушки перешептывались между собой, глядя ему вслед. Как же, ведь это он - "знаменитый Бабкин"…
Сейчас исчезла солидная невозмутимость отважного техника. Затронуто было его самолюбие. В этом случае Тимофей не мог оставаться спокойным.
Что скажет он тому же парторгу института, если тот даже не специально, а так, к случаю, спросил, нашел ли Бабкин в колхозе друзей. Бабкину нечего сказать… Когда он уедет из Девичьей поляны, то в "клубе на бревнах" девушки будут со смехом вспоминать чудного городского парня: он открыл не существующий фонтан и нашел карбюратор в дизеле.
А Димка? Что ж Димка? Над ним смеяться нечего… Тимофей отбросил кисть, которой чистил аппарат, и взглянул на товарища. Тот совершенно не замечал обиды Бабкина. По-детски приоткрыв рот, Вадим с увлечением занимался куда более интересным делом: он чертил!
На раскрытых страницах тетради техник аккуратно выводил контуры башни электростанции, затем какие-то трубы, идущие по склону холма. Вадим, казалось, совсем забыл о своем вопросе. Он машинально слюнявил карандаш и трудился с таким невозмутимым видом, будто на листе его бумаги рождалось "гениальное изобретение"…
Бабкин презрительно крякнул и чуть ли не носом влез в металлическую коробку радиостанции. В последние дни он часто видел Вадима за дневником. Склонившись над ним, Димка, раскачиваясь, бормотал стихи. "Сегодня редкое прилежание, - подумал Тимофей. - Чертежами занялся. Вот уж совсем на него не похоже! Здесь этот франт окончательно разболтался".
- Не помешаю?
Подняв глаза. Бабкин увидел Васютина. Опираясь на узловатую палку, инструктор райкома дружелюбно посматривал на техников.
Тимофей с удовлетворением отметил, что одежда Васютина полностью совпадает со вкусами его. Бабкина. "Конечно, только так должен одеваться серьезный, уважающий себя человек, - подумал он. - Гимнастерка с белым подворотничком, заправленные в сапоги брюки. Все в точности, как: у меня".
- Садитесь, Никифор Карпович, - предложил Вадим, пододвигая гостю тяжелый железный кожух от аппарата.
- Спасибо.
Прежде чем сесть, Никифор Карпович осторожно вытянул раненую ногу. Опираясь на палку, он вдруг повернулся назад.
- Вот, представляю, - Васютин вытолкнул из-за спины невысокого вихрастого паренька. - Петр Иванович, наш самый главный радист.
Несмотря на свою солидную должность, Петр Иванович оказался тринадцатилетним мальчуганом с непокорными, выгоревшими от солнца вихрами. Его маленький носик, как показалось Вадиму, был удивительно похож на слегка приплюснутую розоватую черешню.
"Главный радист" стоял, наклонив голову и опустив пушистые ресницы. Видимо, Петр Иванович был серьезно смущен столь высокой оценкой положения, которое он занимал в колхозе.
Вадим бесцеремонно рассматривал мальчика. "Ресницы смешные, - подумал он. - Как пушок одуванчика кок-сагыза". Сердитые вихры Петра Ивановича торчали во все стороны. Да и сам он тоже казался взъерошенным, как молодой петушок, приготовившийся к драке. Даже его покрасневшие уши топорщились по-озорному, будто под них поставили распорки.
- Привел я к вам Петушка. Его запросто все так называют, - пояснил Васютин. - Привел за тем, чтобы он рассказал о своей выдумке. Если это дело у него выйдет, то будет польза здешнему колхозу. И не маленькая… Говори, Петушок, не стесняйся…
- Мы в колхозе хотели строить свою метеостанцию, - незаметно приглаживая вихры, начал радист. - Но я все-таки думаю, что она не нужна, если ваша тут стоит.
- Но постой. - перебил его Багрецов, - она же совсем закрытая, что же ты увидишь?
- Видеть нам ничего не нужно, - заметил радист, удивленно взглянув на городского техника. "Как это он не понимает такой простой вещи?"
- Я в день несколько раз принимаю на узле ее передачу, Но только не разбираюсь, что к чему…
- Так ты хочешь, чтобы тебя научили понимать шифр? - спросил Бабкин.
Главный радист благодарно взглянул на него блестящими глазами.
- Если можно, то покажите ему таблицы сигналов, - сказал Васютин, ласково наблюдая за Петушком. - Наверное, трудно в них разобраться, но он парень дотошный - все поймет.
Бабкин подумал, что научить этого паренька расшифровать показания радиометеостанции не очень легко, но все же он попробует.