* * *
Ничто в короткой и скучной жизни Чарли не давало ему повода считать себя телепатом, впрочем, он никогда и не пробовал искать подтверждений. Он знал, что подобные вещи возможны, хотя и маловероятны. В течение трех часов полета он был занят исследованием внутреннего мира Линды, - и само открытие в себе дара телепатии не потрясло его сверх меры.
Это казалось таким естественным. Он находил естественным знать во всех подробностях тело девочки, и что она может знать его так же; естественным, что она видит его отношение к Гристу, и естественным почувствовать шок, испытанный ею от того, насколько сильны его чувства (хотя сам он и не ощущал их силы); естественным помнить о тех давних пополуденных часах, проведенных ею в играх со своим братом-близнецом, и особенно - о том роковом дне, когда она, совершенно беспомощная, присутствовала при трагической гибели на воде самого близкого существа. И она ощутила ответную тревогу Чарли в собственной душе. Он никогда ранее не знал скорби и теперь открывал для себя, до какой степени она тяжела!
И все же было великолепно посетить душу Линды, точно он осматривал незнакомый город или жилой дом, глазея с открытым ртом на всякие странности, читая все вывески подряд.
Так, например, она любила цветную капусту!
И равным образом печенку!
И она учила французский. Она знала столько вещей, ему не известных вопреки многочисленным книгам, прочитанным украдкой. Словарный запас Линды был обширен… и теперь полностью в его распоряжении. Это воспринималось так, будто неожиданно у него стало два мозга. Или (сравнение пришло им одновременно, настолько они стали близки) словно в комнате, освещенной лампочкой в двадцать пять ватт, вдруг вспыхнули прожекторы.
Так же внезапно они осознали, что влюбились друг в друга. Ни малейшего сомнения в том не оставалось.
- Линда? - спросил Чарли.
- Да?
- Ты выйдешь за меня замуж?
- О, да.
Линда покраснела. Чарли никогда не понимал, что это значит.
- В один прекрасный день, - добавила она.
Они совсем забыли, что им всего по десять лет.
- Эй, мой мальчик. Я сказал, эй!
Чарли поднял взгляд на инструктора, который, положив свой атташе-кейс на колени, раздавал карты.
- Сыграем в покер. Мне надоело сидеть сложа руки.
- Я не умею.
- А то я не слышал, как вы в помещении своей роты надуваете этих идиотов. Вы их так ободрали, что им придется полировать вам башмаки и чистить винтовку до Рождества, - захихикал Грист.
С неохотой Чарли взял карты. Линда свернулась клубочком в его сознании.
- Научи меня играть, - попросила она.
Он взбодрился.
Грист сдал ему группу и пару.
- Играем на деньги, - предложил Чарли.
- С удовольствием, - ответил Грист.
Он рассмеялся. "Маленький хищник", - подумал он. Пока Чарли сидел в прострации, ослепленный своей любовью, сержант зарядил колоду и теперь имел в руке четырех тузов.
* * *
К тому времени, когда лайнер опустился на поле Гранд-Централа, Чарли с помощью Линды потерял четыреста тридцать долларов: двести пятьдесят в первой сдаче, остальные потом по мелочи.
- Мне очень жаль, что я не могу оплатить проигрыш немедленно, - гордо заявил он, расстегивая ремни безопасности. - У меня при себе всего десять долларов. Но если вы поверите в долг, я непременно…
- Это не срочно. Когда-нибудь оплатите. И, черт возьми, возможно, я их вам верну обратно.
- Так было бы лучше всего! - раздался голос в проходе.
Пожилая женщина, которой принадлежал голос, уклонилась от вопросительного взгляда Гриста, словно боясь замараться, и сжала руку Линды.
- Моя тетя Виктория, - объяснила девочка. - Она видела, как вы играете в покер, и полагаю, слышала ваш разговор о деньгах.
- Она мне не нравится.
Грист поработал локтями, чтобы опередить старую женщину, и протолкнул Чарли к выходу. У подножия трапа их встречала мисс Эплтон в совершенно штатском виде: сквозь тонкую вуаль розовой кисеи проглядывала розовая же кожа. Пышные рыжие волосы поддерживались ободком из зеленого бархата, усыпанным камнями блекло-желтого цвета, похожими на оливин. Увидев ее, Чарли почувствовал облегчение.
- Вы последние. Все остальные уже ждут, чтобы вас поприветствовать.
- Разве вы не говорили, что будут фотографы, телевидение и все такое прочее? - возмутился Грист. - Я здесь исключительно ради рекламы лагеря Оверкиль.
- Ах, да, - ответила рассеянно мисс Эплтон. - Но это нелегко устроить: военное время и так далее… и вы прибыли столь поздно… Линда! Радость моя!
Тетушка Виктория, похожая в этом отношении на Гриста, ни на минуту не могла забыть о своих обязанностях.
- Дорогая мисс Эплтон! Какое очаровательное платье!
Ни одной фразы она не произносила без того, чтобы не создалось впечатление, что она сама придумала, по крайней мере, одно слово из нее.
- Вы знакомы?
Грист и тетушка Виктория хмуро поглядели друг на друга.
- С кем? - спросила тетушка Виктория.
Завершив представления, мисс Эплтон повела их к лифту, связывающему открытую посадочную площадку с подземными переходами. На поверхности острова дорог почти не было. Пространство полностью отводилось под сельскохозяйственные культуры. Все известные виды фруктов и овощей выращивались на гидропонных фермах, созданных в развалинах, оставшихся после взрывов de la fin de siècle, и каждый месяц к уже имеющимся добавлялись новые мутации, превосходные по своей питательной ценности и вкусовым качествам. Никакая другая область Северной Америки не подверглась такой интенсивной бомбардировке во время краткого политического кризиса конца прошлого века, и Новый Нью-Йорк сделался основным сельскохозяйственным центром континента, несмотря на свое периферическое расположение.
Здание Эмпайр Стейт Билдинг, которое каким-то чудом уцелело, всегда находилось в руках различных частных обществ, и площадки панорамного обзора, как и век назад, все еще являлись местами наибольшего посещения туристами. Его популярность только возросла, потому что теперь оно было еще и самым старинным зданием острова. Остальная часть Манхэттена принадлежала исключительно федеральному правительству, устроившему там свой гидропонный комплекс.
Поднявшись на поверхность на 43-ей Улице (зона вокруг Эмпайр Стейт Билдинг сохранила старые названия, несмотря на то что все улицы, за исключением Бродвея, можно было уже стереть с карт), они оказались в Эмпайр Стейт Парке, где мутировавшие виды растений, составляющие гордость города, были представлены почти в естественном виде. Побеги гигантского горошка обвивали стволы тридцатиметровых дубов, достигших своей высоты за четыре года ускоренного роста. Газоны, покрытые густым и жестким мхом, простирались до Ист-Ривер, где вдоль берега виднелись кувшинки, с построенными на них резиденциями наиболее важных членов правительства. Вся ночная жизнь была перенесена на другой берег Гудзона.
Чарли и Линда мало внимания уделили парку. Сосредоточившись на самом здании, они пытались понять источник происхождения почти оглушающего приема, оказанного им серым монолитом… словно Эверест их приветствовал.
Мисс Эплтон заметила растерянность детей.
- Именно здесь вы будете жить во время вашего пребывания. Остальные дети находятся на площадке панорамного обзора. Вы можете различить их головы, выглядывающие из-за парапета… там наверху.
Они подняли лица и разглядели самих себя с высоты благодаря посредничеству двух сотен других глаз, и увидели взбегающие параболы контуров здания, уводящие взгляды в бесконечную перспективу пространства.
Чарли нащупал руку Линды, и их объединенное сознание ответило на грандиозное приветствие Эвереста.