Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Дубинка на поясе инспектора была значительно длиннее своих собратьев фабричного производства. Наверное, именная или наградная, изготовленная по спецзаказу. Ладонь трепетно легла на рукоятку.
— Ой, Андреич, не гони жути, без тебя хватает мути… — отозвался вернувшийся из больнички зэк.
— Таким указчикам — хер за щеку, — беззлобно парировал прапор.
— Вот так всегда: считают как деньги, охраняют как золото, обращаются как с дерьмом.
Зэки вяло и вразнобой засмеялись.
Майор расписался в бумагах начальника конвоя, фиксируя, что пополнение принято, и небрежно махнул рукой: «Поехали!»
Колонна медленно тронулась в направлении штрафного изолятора под конвоем инспекторов безопасности. Первую «брачную» ночь новым сидельцам предстояло провести именно там, в ШИЗО, хотя они пока ни в чем не провинились. Просто так было удобнее начальству — переночуют на деревянных нарах, а завтра — в карантин, где получат постельное белье и робы.
По дороге осужденные зачарованно крутили головами, словно туристы, впервые попавшие в Диснейленд. Теперь это был их дом, и, естественно, всем хотелось знать, насколько он благоустроен и уютен. Из аттракционов встретилось лишь футбольное поле с сиротливыми островками прошлогодней травы и воротами без сеток. Правда, можно развлечься шопингом в небольшой лавке, сооруженной из стройвагончика. Если, конечно, на счету есть положительный баланс. А в остальном ничего неожиданного. Ни американских горок, ни пабов с «Макдоналдсами», ни бассейна с шезлонгами. Традиционные вышки по периметру с постоянно кемарящими на них автоматчиками, унылая промзона, пищеблок с неистребимым запахом гнили и хлорки, баня, карантин, мрачные жилые бараки времен пугачевского восстания, жаждущие ремонта, как алкаш утреннюю бутылку пива. Двухэтажный штаб с российским триколором на крыше… Одним словом, скучно, как на партсобрании. Но при этом относительный порядок — ни мусора, ни собачьих кучек, ни окурков. Белые поребрики вдоль газонов. На центральной аллее — наглядная агитация в виде плакатов кустарного производства. Видимо, сотворенных самородками-живописцами из числа заключенных. Талант у творцов был недостаточно велик, но художественные замыслы — несомненно благородны. Вот краснолицая девочка-мутант (то ли с косичками, то ли с рогами) протягивает костлявые ручонки, словно за подаянием. Надпись: «Я жду тебя, папа!»
А вот страшный, как романы Стивена Кинга, каторжанин в мятой робе. Приложив замшелую ладонь ко лбу, он с тоскою смотрит на тайгу. Слоган: «Найди свою новую дорогу». (Правильным был бы другой: «Сколько волка ни корми…») Еще один самодельный шедевр красовался на стене штаба — старуха Изергиль, она же Шапокляк, она же процентщица, жадно таращится на проходящих, словно некрофил на похоронную процессию: «Возвращайся домой поскорее, сынок!»
Процессу «перековки» зэков, надо полагать, помогали еще и лозунги, сохранившиеся с доперестроечных времен, словно наскальные рисунки в пещере неандертальцев: «Работа — обязанность, план — достоинство, перевыполнение — честь!»
— Это про какой план? — негромко спросил молодой Милюков у старшего соседа.
— Афганский. Реальная трава. С одной затяжки палубу качает…
«Качество продукции — верный путь ее реализации!» Это уже над воротами в промзону. Весьма актуально, учитывая, что основной продукцией, производимой осужденными, были ритуальные товары, проще говоря — гробы. Понятное дело — никто не купит некачественный гроб. Гроб выбираешь один раз и на всю жиз… в смысле — смерть. Помимо гробов промышленная зона выпускала в свет нехитрую деревенскую мебель — скамьи, столы, табуреты. Их даже экспортировали в другие регионы и ближнее зарубежье, пополняя скудный казенный бюджет. Кстати, своей «промкой» начальство искренне гордилось — во многих лагерях производство давно уже зачахло и заключенные маялись от безделья.
Еще несколько плакатов содержали цитаты классиков, посвященные перевоспитанию, любви к труду и ближнему своему. Наглядную агитацию никогда не снимали — специальный клерк из Управления исполнения наказаний раз в полгода приезжал в зону, проверял их наличие и с удовольствием поднимал стакан-другой «за четкое выполнение приказов и установок министерства».
Слегка не вписывался в воспитательную концепцию рекламный щит известного сотового оператора: «Ты лучший!» Телефоны в лавке не продавались, поэтому утверждение теряло всякий смысл. Здесь все лучшие. Один краше другого.
Над одним из бараков трепыхалась на ветру кумачовая растяжка с белой надписью в стиле «Окон РОСТА» Маяковского:
«Чем чифирь с ворами пить —
Жижицу вонючую,
Лучше в СДП вступить —
секцию могучую!»
— А СДП что такое? — прочитав лозунг, поинтересовался любопытный Милюков. — Партия какая, что ли?
— Секция дисциплины и порядка, — пояснил идущий следом старожил, вернувшийся из больнички. — Активисты там парятся, суки красноголовые… А ты поменьше спрашивай, не на экскурсии.
— Шире шаг! Кто не успел, тот отсосал, — поторопил прапорщик, за долгие годы заучивший весь арсенал немудреных зэковских шуточек.
Несмотря на запрет, Милюков все же обратился к конвойному:
— Товарищ начальник…
— Твои «товарищи» в овраге лошадь доедают, — перебил его веселый вертухай, — а я тебе гражданин…
— Гражданин начальник, а кормить будут? Три дня в поезде на сухом пайке.
— А чего б ты хотел? Севрюжины с хреном?
— Ну, не знаю, — стушевался паренек, — супчика, молока…