АРХИВ СБТ
Вообще же архив СБТ представляет собой большую редакторскую папку с завязками вдоль и поперек, в которую вмещаются 3–4 обычных канцелярских папки. Папка эта полна пожелтевших листов с машинописью "нестандартным" шрифтом той самой первой пишущей машинки. Иногда поверх машинописи присутствует рукописная правка.
Всего же черновой текст СБТ сохранился в нескольких вариантах. Два варианта полностью и еще несколько разрозненных глав - в основном, начало первой и третьей части. Кроме этого, текст СБТ можно встретить и на оборотах листов других рукописей ("Хищные вещи века", "Понедельник начинается в субботу", "Трудно быть богом"). Чистовик СБТ, как уже упоминалось, не уцелел.
{Еще сохранились некоторые рукописи, имеющие отношение к СБТ, но о них - ниже. Сначала некоторые общие соображения по этим текстам.
В первоначальном варианте рукописи был эпиграф: "Бороться и искать, найти и не сдаваться. В. Каверин". (В то время эту прощальную фразу Р. Скотта знали, в основном, по роману "Два капитана".)
Изменилось время действия повести. Исследователи хронологии мира Полудня С. Лифанов, В. Казаков и С. Переслегин пришли к единому мнению, что действие повести СБТ происходит в 1991 году. Насколько известно, Стругацкие никогда точно не планировали и не высчитывали время действия своих повестей цикла Полудня - правильность соотношения у них получалась спонтанно. Время действия первого произведения Стругацких в черновике обозначено точно - 1985 год.
Алексей Петрович захлопнул тяжелый том и задумался. Пожалуй, все ясно. Конечно, данные в этой энциклопедии не сколько устарели, но по всему видно, что предстоящая экспедиция отправляется не на готовенькое. В энциклопедии сказано, что высадиться на Венеру не удалось. Сам Краюхин делал попытку, а также Воронин, вероятно, тот самый, о котором говорили в буфете межпланетников. Впрочем… Алексей.
Петрович открыл титульный лист. Ну конечно! Подписано к печати в 1970 году. За полтора десятка лет, несомненно, сделано многое.
Рукописная правка поверх последних строк: "Подписано к печати пятнадцать лет назад. За это время, несомненно, сделано многое…"
Черновик и окончательная версия "Страны багровых туч" представляются мне некими параллельными мирами. В том мире, где действуют Быков и Юрковский, экспедиция была в 1991 году, и Дауге там выжил. А в том, где действуют Громыко и Бирский, полет на Венеру состоялся в 1985 году, и двойник Дауге - Вальцев - там погибает от ядерного взрыва.
ВАРИАНТ Б. Н. СТРУГАЦКОГО
Как пишет Б. Стругацкий в своих "Комментариях": "Планы составляли вместе, но главы и части писали порознь, каждый сам по себе. В результате: АН закончил черновик первой части - БН завяз еще в первой главе; АН вовсю пишет вторую часть - БН кое-как закончил первую главу первой части, и она, разумеется, ни в какие ворота не лезет в сравнении с уже сделанным - там другие герои, другие события, и сама стилистика другая…"
В одиннадцатом томе "сталкеровского" собрания сочинений Стругацких опубликована эта, самая первая, глава, написанная младшим братом, "Звездолет "Астра-12"". Первоначальная фамилия Дауге здесь еще пробуется на вкус: в рукописи иногда "Вальшин", иногда "Вяльцев", а позже - "Вальцев".
В архиве сохранились еще пять страниц из этого же варианта БНС.
Экипаж "Хиуса"
Алексей вернулся поздно вечером, усталый и злой. В комнате шторы были опущены, на кровати лежал Вальцев и курил, уставившись в потолок. На полу около его кровати стояла грязная тарелка с окурками, окурки были разбросаны по полу, и дым стоял такой, что Алексей только носом покрутил - ну и ну!
- Ты, что - зубы болят? - спросил он, с кряхтеньем опус каясь на свою кровать и принимаясь за сапоги.
- Болят, - равнодушно согласился Вальцев, не поворачивая головы. Он был небрит, всклокочен и лежал на кровати прямо в ботинках и в пиджаке. Алексей посмотрел на него с удивлением и сочувствием и стал раздеваться.
- Давно болят? - спросил он, надевая пижаму.
- Да, брат… очень давно, - сказал Вальцев с какой-то странной интонацией в голосе.
- Ты бы к врачу пошел, чудак…
- Не поможет, - со вздохом сказал Вальцев, подымаясь, - это, Алеха, такой зуб, что никакой врач не поможет…
Он помолчал, сидя неподвижно, сгорбившись и уперевшись руками в расставленные колени, потом наклонился и начал подбирать окурки и укладывать их в тарелку.
- Ты знаешь, сегодня… приехали наши ребята, - проговорил он, ставя тарелку на стол, - пилоты и геологи… Сашка Бирский, Гришка Ершов… кто там еще?..
- Знаю, - перебил Алексей со вздохом, - я уж познакомился… - …и этот… Цицин Андрей - геолог, мы с ним пол-Тибета прошли… Что, познакомился уже? Когда это ты успел? - удивился Вальцев, вытаскивая из портсигара папиросу.
Алексей рассказал о битве за колючей изгородью. Вальцев с отвращением курил, неохотно улыбался, - Повезло тебе, - сказал он и снова повалился, задрал ноги на спинку, - если б не Сашка - конец бы твоим приключениям…
Алексей взял полотенце и пошел мыться.
- Левка, открыть форточку надо… - начал он, входя в номер, но Вальцева уже не было. Алексей поднял штору, открыл окно, подивился еще раз густоте табачного дыма и стал прибирать на столе. Засунул в тумбочку толстый том "Электроники" и пачку каких-то технических журналов с унылыми обложками, повесил на гвоздь вальцевский шлем, вытряхнул мусор из карандашницы, собрал в тарелку окурки, аккуратно разложенные по краям стола и, проклиная Вальцева, который на днях расколол пепельницу, объясняя преимущества атомного топлива перед химическим, пошел и помыл тарелку. На столе оставалась еще куча исписанных листков - Вальцев писал статью.
Алексей начал собирать их и вдруг увидел свое имя. "…И это не твое дело. Алексей - замечательный человек, не тебе его судить, и если б ты только знал, как мне надоели все эти твои…"
Алексей побагровел, поспешно отбросил листки и сел на кровать. Фу ты, черт, как неудобно получилось… Тонкий женский почерк, это, наверное, от Маши… Черт дернул лезть в эти листки… Алексей расстроено закурил и, стараясь не глядеть в сторону стола, принялся подметать пол. Неприятная это штука - личная жизнь. Ну, кажется, все уже хорошо: замечательный парень, прекрасный работник, любят его все - славный, веселый, жизнерадостный, известный ученый, и - приходит женщина… Он ее, видно, здорово любит… Несмотря ни на что…
Но и красива же! Алексей вспомнил изящный профиль женщины в черном платье на фотографии. Гордая красота!
Вошел хмурый Вальцев, посмотрел на Алексея.
- Лопать будешь?
Подошел к столу, резким движением собрал бумаги, запихнул в ящик. Несколько листков упало на пол. Он подобрал их, бегло просмотрел, бросил на стол.
- Пойдем к Ершову - там собираются сегодня все наши, - выпьем. Завтра выходной - отоспимся.
- Денег нет, - нерешительно сказал Алексей.
- Не говори ерунды, - разозлился Вальцев.
- Да нет… Понимаешь, неудобно вроде…
- Чтот-т-ты… Пошли. Пошли, не искушай…
- Да ну, незнакомые люди, что я там буду… - отбивался Алексей.
- Не искушай, говорю!.. - Вальцев поволок его к двери, поддал коленом. - Денег у него нет!.. Ступай, ступай ножками, а то вот придам начальную скорость - до Москвы не остановишься!
Они пошли вдоль длинного коридора. Гостиница-общежитие при Большом Северном ракетодроме начинала субботний вечер. Из-за стеклянной двери красного уголка доносился стук и лихие возгласы - там играли в пинг-понг. Прошел навстречу Зорин в полосатой пижаме, держа за ручку мальчугана в панаме, волочившего на веревке толстого белого кота. Кот сопротивлялся с молчаливым остервенением. У дверей пятого номера курил унылый молодой человек с пепельницей в руках. Ему не разрешали курить в комнате. Выскочили из-за поворота две хорошенькие нарядные девушки, наткнулись на Алексея, прыснули, застучали высокими каблуками вниз по лестнице в общий зал, откуда доносились звуки, напоминающие пластинку с массовой сценой из "Князя Игоря", пущенную наоборот. Группа плечистых парней радостно хохотала вокруг очкастого с пышной шевелюрой: пышная шевелюра рассказывала анекдоты о пассажире, ехавшем на верхней полке. Из раскрытых дверей какого-то номера плыл табачный дым и звали Витю. Потом хор грянул популярную мелодию "Взвейтесь соколы орлами…".
Алексею вдруг стало очень весело и хорошо. Он засмеялся и стукнул Вальцева по спине:
- Да не грусти ты, старый сундук! Сейчас выпьем, попоем… Как там у вас - принято петь в компании?
Вальцев усмехнулся и сказал, что время покажет. Они поднялись на третий этаж и, не постучав, вошли в номер, на двери которого висело изображение черепа со скрещенными костями и с надписью "Стучите!". Череп был изображен очень хорошо, но повешен вверх ногами.
Номер был большой - на трех человек, посередине стоял стол, на котором красовались бутылки, тарелка с нарезанной колбасой, полосатый носок, куча ножей и вилок, тазик с водой и зеркало. Перед зеркалом, неестественно выпятив челюсть, сидел молодой человек, покрытый сверкающей пеной. Он скосил глаза на пришедших, невнятно проговорил: "Привет!" и, ужасно исказив лицо, принялся рассматривать себя в зеркале, вытянув шею, обмотанную махровым полотенцем. На столике У окна другой молодой человек в пестром шерстяном свитере резал хлеб, укладывая его в большую фотографическую кювету. При этом он жевал огурец, пел про черные глаза, двигал бедрами и играл в шахматы сразу на двух досках с двумя другими молодыми людьми, из которых один оказался Сашей Бирским, а другой - тем самым веселым пилотом в ярчайшем шарфе, которого Алексей видел несколько дней назад на ракетодроме.