- Удивительно! - Конгросян явно почувствовал некоторое облегчение. - Выходит, по крайней мере, передающая телекамера меня различает. Может быть, не все еще потеряно. А как вы думаете, доктор? Вы уже встречались с подобными случаями? Сталкивалась ли наука психопатология с аналогичным феноменом? Имеется ли у него название?
- Да, имеется.
Сьюпеб задумался. Ощущение мнимой деградации собственной личности… Все признаки явного психоза, наблюдается навязчивое состояние распада личности.
- Я загляну во "Франклин Эймз" после полудня, - сказал он Конгросяну.
- Нет, нет, - запротестовал Конгросян, глаза его полезли из орбит. - Я запрещаю вам. Мне бы не следовало даже разговаривать с вами по видеофону - это слишком опасно. Я напишу вам письмо. До свидания!
- Подождите! - крикнул Сьюпеб.
Изображение с экрана не исчезло. По крайней мере, какое-то время у доктора еще было. Но Конгросяна хватит не надолго. Слишком уж тяжело ему справляться со своими заскоками.
- У меня сейчас пациент в кабинете, - сказал Сьюпеб. - Поэтому я мало чем могу помочь вам в данный момент. Что если…
- Вы ненавидите меня! - взорвался Конгросян. - Как и все прочие. Боже ты мой, я просто должен стать невидимым. Это единственный способ обезопасить собственную жизнь!
- Я думаю, в возможности становиться невидимым есть даже некоторые преимущества, - сказал Сьюпеб. - Особенно, если вам захочется удовлетворить свое любопытство. К примеру, понаблюдать за преступником…
- За каким еще преступником? - Конгросян угодил в заготовленную ему ловушку.
- Это мы обсудим при личной встрече, - сказал Сьюпеб. - Я думаю, мы должны вести себя как гехты и держать все в тайне. Вы со мною согласны?
- Э… я как-то не задумывался над этим.
- Ну так задумайтесь.
- Вы завидуете мне? Вы, доктор?
- Еще как! - сказал Сьюпеб. - Как психоаналитик, я и сам в высшей степени любопытен.
- Интересно… - Конгросян казался теперь куда более спокойным. - Мне только что пришло в голову, что я мог бы в любой момент уйти из этой проклятой клиники и отправиться куда захочется. Фактически, я теперь могу бродить где угодно. Вот только запах!.. Нет, доктор, вы позабыли о запахе. Он меня с головой выдаст. Я очень ценю ваши попытки помочь мне, но вы не принимаете во внимание все факты. - На лице Конгросяна появилась легкая улыбка, но ему удалось отправить ее в небытие. - Мне кажется, я должен явиться к генеральному прокурору Баку Эпштейну. Или вернуться в Советский Союз. Может быть, в институте имени Павлова смогут мне помочь. Да, я должен еще раз пройти там курс лечения; однажды я уже предпринимал подобную попытку. Вот только как они смогут лечить больного, не видя его? Это же ужас, Сьюпеб! Черт возьми!
"А что, может быть, и вправду, - подумал доктор Сьюпеб, - самый лучший выход сейчас - то, о чем подумывает мистер Страйкрок. Присоединиться к Бертольду Гольцу и его "Сыновьям Иова"…"
- Вы знаете, доктор, - продолжал Конгросян, - порой мне кажется, что основой моих душевных проблем является подсознательная влюбленность в Николь. Что вы на это скажете? Эта мысль только что пришла мне в голову. Я лишь сейчас это понял, но с какой ясностью! А в результате в моем подсознании родилось табу на возможное кровосмешение, поскольку Николь - это олицетворение матери. Может такое быть?
Доктор Сьюпеб тяжело вздохнул.
Чик Страйкрок продолжал бороться со спичкой, чувствуя себя все более и более неуютно. Это было написано у него на лице. Телефонный разговор следовало прекратить. Немедленно.
Но Сьюпеб не мог придумать, как это сделать.
"Неужели здесь меня и поджидает неудача? - подумал он. - Неужели именно об этом говорил Пэмброук, этот важный чин из НП? И я оставляю мистера Чарлза Страйкрока без помощи из-за несвоевременно видеофонного разговора. И я ничего не могу с этим поделать".
- Николь, - говорил тем временем Конгросян, - последняя настоящая женщина в нашем обществе. Я знаком с нею, доктор. Будучи прославленным пианистом, я встречался с нею очень много раз. Я знаю, о чем говорю. Неужели вы думаете иначе? И…
Доктор Сьюпеб прервал связь.
- Вы повесили трубку, - сказал Чик Страйкрок, тут же переставший воевать со своей спичкой. - А правильно ли вы поступили? - Он пожал плечами. - Хотя, конечно, это не мое дело. - Он отшвырнул спичку в сторону.
- У этого человека, - сказал Сьюпеб, - настолько сильные галлюцинации, что они затмили действительность. Он воспринимает Николь Тибодо как реально существующую женщину. В то время как она - наиболее искусственный информационный объект в нашей жизни.
Чик Страйкрок потрясенно заморгал:
- Ч-ч-что вы хотите с-сказать? - Он приподнялся со стула, а затем безвольно откинулся на спинку. - А-а, вы закидываете удочку. Пытаетесь оценить мое состояние за тот малый промежуток времени, что у нас есть. Но ведь передо мной стоит вполне конкретная проблема. Она не иллюзорна, как у этого вашего пациента, кем бы он ни был. Я живу с женой своего брата и пользуюсь этим для того, чтобы его шантажировать. Я вынуждаю его устроить меня на работу в "Карп унд Зоннен". По крайней мере, такова внешняя сторона проблемы. Но в глубине есть и еще кое-что. Я боюсь Джули, жены моего брата, вернее, бывшей жены, независимо от того, что она из себя представляет. И я знаю, почему. Дело тут в Николь. Я, наверное, похож на того, с кем вы разговаривали. Только я не влюблен в нее, в Николь, я ужасно боюсь ее. Поэтому, наверное, я боюсь и Джули. И, как мне кажется, боюсь всех женщин вообще. В этом есть какой-то смысл, доктор?
- Образ плохой матери, - сказал Сьюпеб. - В вашем случае он почти космического масштаба, потому так вас и подавляет.
- Именно из-за таких слабовольных, как я, Николь и властвует у нас, - сказал Чик. - Такие как я и есть причина существования в нашей стране матриархального общества. Я похож на шестилетнего ребенка.
- В этом вы не уникальны. И сами все понимаете. По сути, это общенациональный невроз. Психологический дефект сознания нашей эпохи.
- А вот если бы я присоединился к Бертольду Гольцу и "Сыновьям Иова", - нарочито медленно сказал Чик Страйкрок, - я мог бы стать настоящим мужчиной?
- Есть и другой способ вырваться из-под власти матери, из-под власти Николь. Эмиграция. На Марс. Купите один из дешевых планетолетов, из этих так называемых драндулетов Чокнутого Луки, как только одна из его странствующих распродаж окажется поблизости от вас, и вот вам выход.
- Боже ты мой, - запинаясь, со странным выражением на лице, сказал Страйкрок. - Я ведь серьезно никогда не думал об этом. Такой выход всегда казался мне проявлением безрассудства. Верхом неблагоразумия. Актом отчаяния, вызванного душевной травмой.
- Уж лучше так, чем присоединиться к Гольцу.
- А как же Джули?
Сьюпеб пожал плечами:
- Возьмите ее с собою. А почему бы и нет? Она действительно хороша в постели?
- Прошу вас…
- Извините, ради Бога!
- Интересно, - сказал Чик Страйкрок, - а что из себя представляет этот Чокнутый Лука?
- Самый настоящий ублюдок, насколько я слышал.
- А пожалуй, эмиграция - ив самом деле наилучший для меня выход. Именно то, что мне сейчас нужно.
- На сегодня все, - сказал доктор Сьюпеб. - Надеюсь, я помог вам, по крайней мере хоть чуть-чуть. В следующий раз…
- Вы действительно помогли мне. Вы подсказали очень хорошую идею. Или, скорее, прояснили то, что уже давно копошилось в моей голове. Возможно, я действительно эмигрирую на Марс… Не ждать же, черт возьми, пока Мори Фрауэнциммер уволит меня? Уж лучше уйти самому и отправиться на поиски "Пристанища драндулетов Чокнутого Луки". Если Джули полетит со мной - прекрасно. Если нет - тоже прекрасно. А в постели, доктор, она и в самом деле хороша, но нет в ней ничего такого, чтобы ее нельзя было заменить другой. Так что… - Чик Страйкрок поднялся со стула. - Наверное, мы с вами больше не увидимся, доктор.
Они обменялись крепким рукопожатием.
- Пошлите мне открытку, когда прибудете на Марс, - сказал доктор Сьюпеб.
Страйкрок кивнул:
- Обязательно… Вы думаете, что будете работать по этому же адресу?
- Не знаю, - сказал доктор Сьюпеб.
"Может статься, - подумал он, - что вы - мой последний пациент. И чем больше я об этом размышляю, тем больше убеждаюсь, что вы - именно тот, кого я все это время ждал. Но точный ответ даст только время".
Они вместе прошли к двери кабинета.
- Как бы то ни было, - сказал Чик Страйкрок, - а я не столь плох, как тот парень, с которым вы говорили по видеофону. Кто это был? Мне кажется, я уже видел его. Да, точно, по телевизору. Он, по-моему, музыкант. Знаете, доктор, когда вы разговаривали, я почувствовал к нему какую-то близость. Как будто мы вместе боремся, оба попали в беду и пытаемся выбраться из нее.
- Хм-м-м, - сказал доктор, открывая дверь.
- Ага, вы не собираетесь сообщать мне, кто он. Вам запретили, я понимаю. Что ж, желаю ему удачи, кто бы он ни был.
- Удача ему потребуется, - сказал Сьюпеб. - Кто бы он ни был.