– А до этого во всю разрабатывали все виды запрещенного оружия, благо спецы у них остались. И сейчас еще запасы наверняка имеют. В Казахстане эта штука была сделана. Инспекторы ООН ее обнаружили и подняли шум. Официальные власти Казахстана стали извиняться и отдали им ее для уничтожения, а единственный завод на котором можно уничтожить вирус подобный боевой Эболе, без вероятности утечки – в Германии, вот и погнали ее поездом через пол Евросоюза. Конечно с охраной и мерами предосторожности. Все правильно конечно, там, на месте, такие вещи уничтожать нельзя. Но эти наши козлы от науки, из этого гребанного Института вирусологии услышали откуда– то о нем, о том что груз будет проходить недалеко от Москвы и упросили инспекторов дать им образцы вируса. В Германии этого сделать нельзя – контейнер сразу уничтожается, без вскрытия. А тут "Мы осторожно вскроем, возьмем образцы, а потом аккуратно и герметично все закроем, нам сыворотку новую испытать надо, а боевая Эбола у нас запрещена", – Макс стал передразнивать неизвестного чиновника, строя при этом разные рожи и сплюнув в конце, – ну и дали им этот контейнер на день, а тут доминанты налетели, перестреляли охрану, а заодно и ученых. И выдвинули нам ультиматум. Еще одна деталь есть все доминанты – старшие, лет по 14-15, этих на мякине не проведешь.
– А как они организовались? – спросил Айк, и выдвинул свое предположение, – "Защитники ангелов"?
– Нет, по информации отдела "И" это инициатива одного человека. Уже, кстати, убитого доминантами.
– Я наверно что-то пропустил. "Защитники ангелов", это кто? – снова встрял Берк.
– "Защитники ангелов" – одна из организаций, борющаяся против уничтожения доминант. Как альтернативу уничтожению или помещению в лечебницу они предлагали комплекс йоги, медитации, самогипноз и другую подобную ерунду. Образована эта организация была десять лет назад. После этого лет пять оставалась самой многочисленной и мощной. Она практиковала и насильственное освобождение доминант и помещение их в санатории типа летних лагерей. На сегодняшний день активных участников этой организации не осталось, – скучным тоном, как будто отвечал у доски перед учительницей пояснил Айк.
– Это что, Служба безопасности их ликвидировала? – удивился Берк.
– Нет, – нервно засмеялся Макс, – Служба безопасности тут ни пи чем, это их сами доминанты ликвидировали. Они ведь как бомбы – убивают в первую очередь тех, кого легче достать, тех кто ближе. Знаешь, интересно было с этими "защитниками" говорить после того, как доминанты у них резню устроили. С теми кто случайно выжил. Глаза у них такие удивленные, и все спрашивают: "Ну как же так? Мы же их от Охотников спасли, вылечить хотели, медитациями занимались, а они нас в капусту порубили? И ведь они же почти ангелы, такие прекрасные, всегда нас слушались. Как же так?".
Макс еще раз сплюнул и продолжил:
– Так же кончили и все другие подобные организации. Какие раньше, какие позже. У них у всех была одна и та же ошибка, они смотрели на внешность, оболочку и не могли понять простой вещи: доминанты не могут не убивать. В общем, как ты волка ни корми, а он тебе все равно глотку перегрызет.
– А почему они старшие? Поздно проклюнулись? – спросил Рей.
– Нет. Мужик, который их находил, сам не успел примкнуть к "Защитникам ангелов",но разделял все их идеи. Он разработал свою методику лечения доминант, и собирал доминант, чтобы ее опробовать. Ездил по России, искал их в небольших городках и поселках. Там легче запудрить людям мозги. Представлялся врачем-исследователем по несуществующей "Программе защиты детей от энцефалита", брал кровь у девочек и исследовал ее на DMT-код. А находя доминант, увозил их, говоря родителям, кто на самом деле их дочь и что он берется ее вылечить. Пугал Охотниками и официальной клиникой. Те естественно соглашались и не поднимали шума. Сами придумывали для соседей и знакомых разные объяснения куда и почему исчез их ребенок. Поэтому он и не попал в поле нашего зрения. Не знаю как, но два-три года он их действительно сдерживал. Возможно его методика частично работала. Они жили у него на даче под Москвой. А потом видимо инстинкт убийц взял верх. Он, кстати, работал в этом Институте вирусологии, поэтому вопрос откуда они узнали о Эболе, я думаю отпадает. Эксперты говорят, что он был убит дня два назад, значит план по захвату Эболы у доминант появился уже после убийства своего опекуна. Остался последний и основной вопрос как у Чернышевского: "Что нам делать?". У кого какие мысли на этот счет есть?
– А если закидать этот Институт, ну как его там… бомбами под завязку, чтоб камня на камне не осталось? – предложил Кей.
– Закидать-то можно, только обычные бомбы не убьют вирусы, а только разнесут их по всей округе. Мы только поможем доминантам, – немного устало возразил Макс. Было видно, что эта мысль ему уже приходила в голову.
– Так есть же не только обычные, а напалмовые? – спросил Берк.
– Берк, дружок, – Макс устало сел прямо на землю, – налет эскадрильи стратегической авиации конечно бы решил вопрос, но ближайшая к нам эскадрилья находиться в Новороссийске. А склад, на котором еще остались напалмовые бомбы – в Мурманске. Это тебе не СССР, где куда не плюнь склад оружия или аэродром. Стратегическая авиация сейчас охраняет только внешние границы Евросоюза и напалмовых бомб почти не осталось, они только с ядерными или обычными летают. Да ты и сам наверно об этом знаешь. Не успеваем мы по времени, никак не успеваем. В СБ разные варианты предлагали, но за час мы ничего не успеем.
Макс закрыл лицо руками. Его захлестнуло отчаяние. За все время своей службы в СБ он не сталкивался с ситуацией, когда решения не было. Всегда были какие-то запасные, пусть не такие удобные, но приемлемые варианты. А сейчас все варианты приводили к одному концу – поражению. Массовой гибели, бактериологическому аду. Он должен что-то сделать, придумать, приказать, но непременно решить эту задачу. Максу почему-то вспомнился первый класс. Урок математики, когда он не смог решить задачу у доски и расплакался. Когда дома мать спросила его, почему он заплакал, ведь задачи у него не получались и раньше, он закричал: "Как ты не понимаешь. Ведь на меня все смотрели! Они ждали, что я все решу." Вот так было и сейчас, Макс не видел, но чувствовал, что на него смотрят все Охотники. Вот только слез сейчас уже не было, возраст не тот. "А жаль, раньше когда выплачешься становилось легче", – подумал он.
– А может на них это… ядерной шарахнуть, маленькой, – нерешительно предложил Алек, сам понимая, что говорит глупость. Ему просто тоже захотелось что-нибудь предложить.
– Ага, – ответил Рей, – а потом пройти и пристрелить оставшихся в живых, чтоб не мучились. Алек, ты думай, а потом говори.
Макс провел руками по лицу, словно умываясь и резко встал.
– Так всем быть готовыми к вылету! Химкомтюмы уже везут. Наши переговорщики попытаются протянуть время. Из Норвегии в Мурманск уже летит шесть бомбардировщиков. Там их загрузят бомбами. У нас они будут часа через три.
– Дохлый номер, – негромко сказал Берк, – доминанты не дураки. Они взорвут контейнер с вирусами точно в назначенное время или при начале штурма. Им терять нечего, и они это знают.
– Так придумай другой номер, умник, – зло рявкнул на него Макс.
– Думаю, – спокойно ответил Берк.
– А они что в Замбию собрались? – стараясь отвлечь Макса спросил Рей.
– В Замбию, Нигерию, какая разница, это две страны, в которых доминант не только не убивают, а почитают как богинь и приносят им человеческие жертвы, причем совершенно официально, с показом по местному телевидению. Правительства там сейчас считай вообще нет, так видимость одна, – раздраженно ответил Макс.
– Может их и отпустить туда? – осторожно предложил Айзек, до этого весь разговор молчавший.
– Они поставили условие: чтобы их не сбили над Африкой или другой малонаселенной местностью, бочонок они с собой не возьмут, а оставят здесь заминированным и когда прибудут на место, то отключат механизм взрыва по Интернету. Если к зданию приблизиться самолет, или мы попытаемся его разминировать они тут же взорвут бомбу. За время, которое им надо для полета, разминировать ее мы не сумеем, это эксперты определили. Слишком рискованно. А положиться на их слово мы тоже не можем, доминанты, оказавшись в безопасности не упустят возможности одним нажатием кнопки убить пару миллионов человек. Так по крайней мере наши психологи так утверждают, – приходя в себя ответил Макс.
– Как они могут проследить за самолетами? – спросил Айк.
– Подключившись к спутнику. Сейчас пытаются выяснить к какому, да куда там, теперь даже некоторые метеоспутники позволяют самолеты и вертолеты в полете отслеживать. И никакого специального разрешения на это не надо. Чертова свобода информации, – снова стал злиться Макс.
– Свобода информации – это хорошо, – плавно и немного тягуче пропел Берк.
Макс оглядел присутствующих. Все смотрели на него и только Берк смотрел куда-то вдаль, отвернувшись от всей группы Охотников. Макс с ненавистью посмотрел на него, подбирая слова для ответа. Причем в основном крепкие выражения.
– Макс, – словно почувствовав яростный взгляд Макса, спокойно спросил Берк, – сколько тонн поднимает этот вертолет?
И указал рукой на машину в которой они прилетели.
– Десять, это если с вооружением, – Макс почувствовал, что у Берка есть какая-то идея и не дурацкая. Его гнев как рукой сняло.
– А если без? – спросил Берк, по прежнему вглядываясь в вертолет.
– Тогда двенадцать, а что ты задумал? – ответил Макс.
– Какая площадь этого института, который надо залить огнем? – не отвечая на его вопрос снова спросил Берк.