– Построить мотокар не слишком сложно, – спокойно продолжил Смит. – В Паллахакси множество древних машин: подъёмные краны, лодки, мотокары, устройства для обработки почвы и обмолота зерна… Всё, что можно вообразить и сверх того. Металлические вещи совсем новые. Им не приходилось чинить старье! Удивительные это были люди, и они владели сложной технологией. Вот у кого мы должны учиться -у наших собственных предков. Взять это наследство и с пользой применить его.
Дядя Станс и Ванда закричали одновременно:
– Ограбить Паллахакси? Святой Источник? СВЯТОТАТСТВО!!!
– Здравый смысл! В Паллахакси есть пещеры и другие постройки с мебелью и домашней утварью. Тысяча человек может пересидеть там в комфорте стужу. Не глупо ли считать это место неприкасаемой святыней?
Смита принесла тарелки с жареным мясом и лепёшками, но дяде Стансу уже было не до еды.
– Если я узнаю, что ты шаришь в Паллахакси, Смит, то я… я…
– Ты? А что ты сделаешь? У тебя нет над нами власти, Станс. Мы путешественники.
Смит сунул в рот кусок мяса и принялся жевать.
– Так мне чинить твой мотокар или нет? – невнятно прочавкал он. Дяде Стансу пришлось смирить гнев ради благоразумия.
– Это твоё ремесло, Смит, – сухо сказал он.
– А если я поставлю вам запасную пружину из Паллахакси?
– Мы не обязаны знать, откуда взялась пружина, – поспешно вступил отец, покуда дядя Станс не успел обречь нас на смерть. – Не наше это дело, Смит.
– Уже светло, – заметил кузнец. – Пора за работу.
ОТТЕПЕЛЬ
Итак, в ту самую стужу, после которой все и случилось, Смит починил наш мотокар и спас нас от смерти. Он дал нам также немного угля, и мы благополучно добрались до Иама. Весна, рыдающая от счастья, затискала нас с отцом в объятиях, но люди сидели по домам у очагов, и никто не увидел моего позора.
Других примечательных событий в эту стужу почти не было. Все мы постоянно недоедали, но благодаря рыбе, доставленной из Носса, никто не умер от голода. Иные верующие обнаружили в памяти предков намёки на то, что пищевые рационы противны воле Великого Локса. Инициативная группа устремилась на штурм амбара, но тревогу подняли вовремя, и атака была отбита.
И вот в один прекрасный день наше солнышко Фа засияло ярче и убедительней, и мы потихоньку воспряли духом. Пришла долгожданная оттепель, а через несколько дней в лесах появились первые животные.
Ванда вывела свою команду на поля необычайно рано, не желая! упускать ни единого погожего денька. Рьяные приверженцы религий были возмущены, и в том числе, естественно, дядя Станс.
– В такое время не сеял никто и никогда! Ты идёшь против всей памяти Иама!
– К Раксу ошибки прошлого! – парировала Ванда. – Нам нужна еда, а не молитвы!
В конце концов победа осталась за ней, ведь это Ванда отвечала посевы. Но дядя Станс никогда не упускает случая ввязаться в сражение, в котором заведомо не может победить. Триггер точно такой же.
Дни становились все теплее, охотничья команда добыла свежего мяса, и неудачный визит на станцию Девон перестал казаться катастрофой.
Как только позволила погода, я отправился к своему любимому пруду. Чудесно побыть наконец вне дома! Тем более в одиночестве, без постоянного присутствия отца, а также Станса и Триггера. Вообще-то мы с отцом неплохо ладим, но эта стужа была уж слишком длинной.
Я лежал на спине, подложив под голову руки. Солнце приятно пригревало, травки-щекотунчики нежно массировали бока, из трубки поднималась ароматная струйка дыма.
Я сосредоточился.
И перед моим мысленным взором явились карие глаза.
Ну нет! Это уж слишком. Я потратил целую стужу, чтобы избавиться от мыслей о Чаре с её перепонками.
Моя первая трубка зелья, вот что я хочу увидеть.
НЕ ТОРОПИСЬ, сказал отец. С ним были дядя Станс, и Ванда, и все старейшины деревни. Мальчик становится мужчиной после первой трубки зелья, она символизирует его способность передавать гены. Довольно часто преждевидение не приходит с первого раза, особенно если парень сильно нервничает. Но отец смотрел на меня с надеждой, и я затянулся, и расслабился, и вдруг услышал, как кто-то говорит у меня в голове…
ИДИ КО МНЕ, БРУНО. Весна глядела на меня, совсем молодая, с припухшими губами. Я/Бруно потянулся к ней…
Щеки мои запылали, я поспешно отступил. Я понял, что могу скользить назад по памяти отца, и воскресил давнишнюю охоту. Удар копьём. Тяжёлый запах крови. ОТЛИЧНО, БРУНО! НУ ВОТ, ТЕПЕРЬ МЫ С МЯСОМ. Я вышел из транса и ухмыльнулся: А НЕПЛОХАЯ БЫЛА ОХОТА, ОТЕЦ!
Теперь я приступил к главному: мне следовало разобраться в странных отношениях отца и Станса. Правда, заглядывать в память живого родственника считается неэтичным, но ведь отец всё равно не узнает…
И я нашёл презрение. И жалость. И непоколебимую лояльность.
Отец безусловно считал дядю Станса ослом (словечко укоренилось в моём лексиконе) и всё же покровительствовал ему, как подобает старшему брату. Прекрасно зная слабости дяди, он помогал ему руководить Иамом и ненавязчиво исправлял его грубейшие ошибки. Я просмотрел внушительную коллекцию эпизодов, в которых отец выручал дядю Станса из беды. И пришёл к окончательному выводу.
Мой отец, Иам-Бруно, был рождён, чтобы стать предводителем.
Чего недостаёт его младшему брату, так это длинных ушей.
Я встал и ополоснул лицо в пруду: преждевидение – не такое уж лёгкое занятие, и я изрядно вспотел. Вода оказалась прохладной, но воздух был очень тёплым. Я скинул вещички и прыгнул в пруд, и начал плескаться, вскрикивая от удовольствия.
Потом я услышал насмешливый гогот. Триггер и Каунтер стояли на берегу, указывая на меня пальцами.
Не знаю, как земляне, но голый стилк чувствует себя бесконечно, уязвимым. Я мигом выскочил из воды и стал натягивать одежду на мокрое тело.
– С тебя течёт! – завопил Триггер и чуть не помер от смеха, болван.
Когда-нибудь, если всё пойдёт своим чередом, он станет предводителем Иама.
– Говорю тебе, Станс, семена не взошли.
– Я знал, что так будет! Я знал! – Дядя, казалось, был даже доволен несчастьем. – Ранний сев оскорбляет Козла-прародителя! Ты ввергла нас в огромную беду, Ванда.
– Но в чём причина, как ты думаешь? – спросил отец, игнорируя выкрики Станса.
– Возможно, во время оттепели зерно подмокло и перепрело. А может быть, оно и уродилось невсхожим в прошлом году. Я не знаю.
– Зато я знаю, – сказал дядя Станс. – Это ты во всём виновата, Ванда!
– Я признаю свою вину. Но это не меняет ситуации.
Ванда, дядя Станс, отец и я стояли посреди нашего лучшего поля, густо заросшего сорняками, среди которых виднелись редкие чахлые ростки. Несколько женщин истово занимались прополкой.
– Корнеплоды выглядят не лучше, – вздохнула Ванда.
– Тебе следовало знать, чем это кончится, – заявил дядя Станс. – Ракc, мы уже пробовали ранний сев десять, нет, одиннадцать поколений назад. Тогда затея провалилась, как провалилась и сейчас.
Ванда побагровела до синевы и уставилась на него убийственным | взглядом.
– У нас НЕ БЫЛО никаких проблем ни десять, ни одиннадцать поколений назад! Это были тёплые годы, и урожай удался на редкость! Боюсь, мне придётся напомнить, что я прямой потомок тогдашней предводительницы. Чего ты добиваешься этой дурацкой ложью, Станс?
Время остановилось.
Дядя Станс совершил самый худший и непростительный в нашем обществе грех: он исказил память предков, дабы подкрепить свою точку зрения.
И однако он ничуть не смутился, глядя поверх головы разъярённой Ванды, словно перед ним не предводительница женщин, а мелкий визгливый зверёк, не достойный даже презрения мужчины.
– У нас есть вопросы и поважнее, – заявил он. – Как мы будем расплачиваться с Носсом за рыбу?
Напряжение спало, все вздохнули полной грудью. У Ванды оказалось достаточно такта, чтобы не настаивать на своём.
– Тебе придётся объяснить им ситуацию, – сказала она.
– Только не мне! Ты подвела нас, Ванда, тебе и отвечать.
– Не я договаривалась с Носсом о рыбе.
Все взгляды обратились к отцу.
– Ладно, – согласился тот. – Я готов унижаться в Носсе, чтобы сохранить мир в Иаме.
Сердце моё подпрыгнуло.
– Можно мне поехать с тобой?
– Конечно. Это будет очень полезный урок дипломатии.
Однако Ванда ещё не успокоилась.
– Кстати, – ехидно заметила она, – есть одна очень интересная идея. Как ни странно, это предложение Дурочки Мэй.
– Да? – бросил Станс с каменным лицом.
– Надо приручить других животных помимо локсов. Лоутов, хрипунов и так далее.
– Но это же охотничья дичь!!!
– Все они дичь, за исключением локсов.
– Мы НИКОГДА не приручали диких животных. Я не потерплю святотатства!
– На самом деле, Станс, тебя это никак не касается. Домашние животные – занятие для женщин. Просто принеси с охоты несколько живых детёнышей, идёт?
– Нет, нет и нет!
Я хорошо понимал проблему дяди. Разведи мы стада – и охота больше не понадобится, а дядя Станс потеряет самую эффектную сферу своей деятельности.
Ванда проигнорировала его возмущение.
– Ладно, мы сами позаботимся об этом.
На этом спор закончился, но за ним воспоследовало нечто более любопытное.
Скиммер всю стужу пролежал у нас во дворе под кожаной накидкой, и я залез под неё, чтобы оценить ущерб, нанесённый морозами. К счастью, ничего особенного не случилось: несколько мелких трещин, но в воде древесина быстро набухнет. Я едва нашёл то место, где прежде была дыра, которую мы с отцом ловко заделали.