Всего за 449 руб. Купить полную версию
Нагретый металл до последнего дюйма был испещрен отпечатками грязных лапок. Эти узоры быстро высыхали, а поскольку у меня не было ни времени, ни желания мыть машину, они оставались ее постоянным украшением.
Да и в нашем городке, бывая по вызовам в скромных домишках, я часто видел там старика или старушку с кошкой, свернувшейся у них на коленях или восседающей возле них у очага. В старости такая дружба значит очень много.
Иными словами, в кошках недостатка не было, и тем не менее в нашей науке в те годы места для них не находилось. С тех пор миновало пятьдесят лет, но положение начинало изменяться уже тогда. Преподаватели в ветеринарных колледжах включали кошек в свои лекции, и я усердно расспрашивал студентов, проходивших у нас практику, а позднее, когда мы обзавелись молодыми помощниками, которых распирало от свежеполученных знаний, я набрасывался и на них. Да и в ветеринарных журналах все чаще появлялись статьи о кошках, и я старался не пропустить ни одной из них.
Так продолжалось пятьдесят с лишним лет моей ветеринарной жизни, и теперь, на покое, я часто оглядываюсь назад и думаю о переменах, которые происходили на протяжении моего времени. Признание кошек, естественно, было лишь малой частью подлинного взрыва преобразившего мою профессию, начиная с практически полного исчезновения рабочих лошадей. Появление антибиотиков, которые покончили с почти средневековыми снадобьями, какие приходилось выписывать мне, новые хирургические методики, постоянно появляющиеся новые вакцины — все это кажется сбывшейся мечтой.
Кошки теперь, пожалуй, стали наиболее популярными четвероногими друзьями. Именитые ветеринары пишут о них солидные тома, а многие так просто специализируются на кошках.
На столе, за которым я пишу, выстроился длинный ряд учебников моей далекой юности. Среди них высится и Сиссон, по-прежнему импозантный, и все остальные, которые я сохраняю для освежения воспоминаний о былом, а то и просто, чтобы посмеяться, когда приходит такое настроение. Однако бок о бок с ними стоят прекрасные новые книги, посвященные кошкам — и только кошкам.
Вспоминаются мне и странные представления некоторых людей о кошках. Дескать, это эгоистичнейшие создания, корыстные в своих привязанностях и неспособные на самоотверженную любовь, которой дарит своего хозяина собака. Они сосредоточены исключительно на себе и заботятся только о собственных интересах. Какая чепуха! Кошки терлись мордочками о мои щеки, гладили мое лицо лапками с тщательно втянутыми когтями. Это ли не проявление любви?
Сейчас у нас в доме кошек нет, потому что наш бордер-терьер Боди их не жалует и обожает гоняться за ними. Впрочем, в погоню он бросается только, если они сами пускаются наутек, поскольку, хотя и рвется в бой с любым псом и маленьким и большим, кошек он втайне побаивается. Если кот принимает воинственную позу, Боди обходит его далеко стороной. Но когда он спит — а в свои тринадцать лет он любит поспать подольше, — нас навещают соседские кошки и усаживаются на невысокой опорной стенке перед окном кухни посмотреть, какое угощение им перепадет на этот раз.
Мы приберегаем для них всякие лакомства, которые раскладываем на стенке, однако великолепный бело-рыжий кот предпочитает ласку любым яствам. Порой мне приходится прямо-таки драться с ним, чтобы он не выбил у меня из рук картонку с угощением в своем стремлении уткнуться носом мне в ладонь под громкое мурлыканье. И я вынужден гладить его, почесывать и щекотать под подбородком, чего он и добивается.
По-моему, отойдя от дел, ни в коем случае не следует возвращаться туда, где протекала твоя трудовая жизнь. Разумеется, Скелдейл-Хаус для меня нечто несравненно большее. Это место тысяч и тысяч воспоминаний, где я делил свои холостые дни с Зигфридом и Тристаном, где я начал свою семейную жизнь и видел, как мои дети из младенцев становятся взрослыми, и полвека торжествовал победы и терпел поражения, неотъемлемые от ветеринарной практики.