Быстро принесли электронные счеты с клавишами - стоит набрать определенную комбинацию цифр, и сразу же на световом табло зажигается соответствующее число лампочек.
- Дважды два - четыре, - не без гордости сказал президент.
Мгновенно зажглись четыре лампочки и, помигав некоторое время, погасли.
- Дважды три - шесть.
И снова зажглось соответствующее число лампочек.
Семь, помноженное на семь, вызвало настоящий переполох. Члены делегации были сравнительно молоды и о теории Эйнштейна сохранили самые смутные воспоминания. Главного же математика решили не вызывать - в зале и так было полно народу.
- Семью семь…
- Пятьдесят, - негромко сказал президент.
- Шестьдесят четыре, - выпалил генерал, не узнавший президентского голоса.
- Сорок девять, - сказал знаток музыки.
Президент, поверив ему на слово, осторожно нажал клавиши и набрал Именно эту цифру. На табло зажглось сорок восемь лампочек - одна лампочка перегорела.
Чудище вновь стало извергать мед. Генерал, взяв в руки перегоревшую лампу, обнаружил, что она иностранного производства.
- Саботаж! - завопил он.
Чудище подумало, что земляне - весьма странные типы. Правда, ему впервые довелось встретиться с пришельцами из других миров, но как бы то ни было, играть так громко и визгливо, по меньшей мере, невежливо. С этой мыслью чудище задремало.
Земляне решили перейти в контратаку. Генерал понял это как высочайший приказ немедленно применить ракеты. Ему пришлось срочно отменить свое распоряжение, и он самолично отправился домой за пленками Луи Армстронга, любимого музыканта своего старшего сына.
Наконец чудище проснулось и с надеждой подумало, что второй день контактов с землянами окажется более успешным. После пленок Армстронга, не возымевших желанного эффекта, сенатор сыграл концерт Моцарта. Он играл вдохновенно, тем самым как бы беря реванш у наглого генерала. Однако чудище прервало его очередной струей.
- Тут нужен Чико Гамильтон, - объявил президент с таким видом, словно он произнес историческую фразу, которая будет передаваться из поколения в поколение.
Музыка зазвучала сразу на восьми дорожках, и чудище даже не решилось прибегнуть к своему испытанному средству. Затем наступило томительное молчание. И вдруг чудище заговорило:
- Мистер Джексон…
Все вздрогнули, а президент шагнул вперед.
"…sought to allay the brotherhood’s fear of binding arbitration. When it is voluntary, he said, such procedures are substitutes…"
- Похоже на тележурнал, - сказал знаток музыки из глубины зала.
- Этот монстр - ловкий политик, - уверенно заявил сенатор.
"…the National League’s 5:3 victory over the American League. It was a cheap run, typical of the ball game this crisp sunny dey, which Mays sent winging home in the fifth inning, for the Dodgers’ Davis had…"
- Нет, это чудище - спортсмен, к тому же явный провокатор, - прорычал генерал, который болел за Американскую Лигу.
- Похоже на тележурнал, - монотонно повторил тот же знаток из глубины зала.
"…painting, sculpture, tapestries and objects d’art from public and private collection have been added to those already…"
* * *
- Паршивый интеллектуал, - взвизгнул сенатор, но его тут же принудили к молчанию.
- Похоже… - снова начал знаток музыки.
- На тележурнал, - хором подхватили делегаты.
И так продолжалось до самого вечера. Три музыкальных отрывка с одной стороны, длинные бессвязные речи - с другой.
- Переговоры зашли в тупик, - резюмировал президент.
На ночь чудище удалилось в свой ракетоплан. И тогда кто-то предложил на прощание сыграть чудищу что-нибудь веселое, раз ему так нравится музыка.
- Лучше всего какую-нибудь зажигательную джазовую вещичку, - сказал президент.
Кто мог знать, что это испортит все дело?!
- Ритмы Телониуса Монка даже мертвеца заставят пуститься в пляс, - важно сказал знаток музыки.
Однако чудище было, очевидно, иного мнения. Оно принялось яростно брызгать медом и поспешно удалилось. Через несколько минут корабль стремительно взмыл ввысь, оставив землян в полнейшей растерянности. После небольшого замешательства от группы делегатов отделился знаток музыки. Он подошел к президенту и громко сказал:
- По-моему, дело обстояло так. Пришелец из космоса, стремясь изучить язык землян, слушал наши телевизионные и радиопередачи. Но он слегка напутал: музыку принял за разговор, а разговор - за музыку. Когда же…
Не успел он закончить, как президент схватил в пригоршню мед и запустил им в неосмотрительного делегата.
- Наглец! - воскликнул он. - Глупости! Вон отсюда!
Он сокрушенно развел руками и покачал головой. Впрочем, от типа, которому не нравится Дэйв Брубек, можно ожидать чего угодно.
Между тем в кабине ракетоплана чудище, лежа в кресле, яростно мычало. Дело в том, что обычно чудище не пользовалось вульгарными средствами общения этих нелепых землян. Оно не разговаривало, не играло на музыкальных инструментах, не пело, а мычало.
"Я потратил четыре световых года, чтобы понять их дурацкий язык! Прослушал сотни телевизионных передач и спустился на Землю лишь после того, как окончательно убедился, что досконально изучил все тонкости их языка. А каков результат?! Черт знает что! Я заговорил, а они ответили сначала музыкой. Потом я заиграл, а они принялись говорить. Невежественные болваны, не способные отличить даже разговор от музыки! Ни за какие блага в мире не стану больше вступать с ними в контакт. Никогда!.. А впрочем, чего можно ждать от доморощенных музыкантов, выдающих себя за правительственную делегацию?"
Бёрье Круна
КОСМИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Конечно, господин судья, я знаю, что совершил преступление. Я вовсе не любитель подраться, и, если бы не произошло всего остального, мне бы и в голову не пришло кого-нибудь ударить… особенно кого-нибудь из них. Я понимаю, это может повредить нашим торговым связям или даже привести к исключению. А виноват во всем Ивар - да, именно Ивар, - и если у суда хватит терпения выслушать меня, я расскажу, как все случилось. Да, конечно, постараюсь покороче.
Все началось в Хернесанде - так назывался город до звездной эры, а вернее, все началось в ресторане городской гостиницы. Только мы проиграли первые такты "Колыбельной" Ивара, как в его усилителе раздался треск. Теперь-то вы уже все сыты по горло этой мелодией - хотя я все равно, до самого смертного часа, буду утверждать, что она никуда не годится и сочинил ее халтурщик, - но в то время ее еще никто не знал. Публика - сонный коммивояжер, читавший газету за угловым столиком, - раздраженно посмотрела на нас, а я прошипел Ивару: "Немедленно выключи эту бодягу". Бертиль, гитарист, подмигнул мне, и я понял, что он думает то же, что и я: "Ох уж эти мне аккордеонисты".
Я как раз получил трехмесячный ангажемент на выступления в городской гостинице… вы, может, слышали о трио Хельге Хернберга? Не слышали?.. Ну тут мне и подвернулся Ивар вместо моего прежнего аккордеониста, который взял расчет. Бертиль работал со мной уже год и почти столько же времени талдычил, чтобы я заменил аккордеон роялем. Дурак был, что не послушался.
Пожалуйста, господин судья, не подумайте, что я кощунствую, но мне действительно никогда особо аккордеон не нравился. В нашем трио есть еще бас-гитара (это мой инструмент) и гитара. А за аккордеон я держался так упорно потому, что нам довольно-таки часто приходится мотаться по разным ресторанам и кафе. Сами понимаете, аккордеон таскать с собой легче, чем рояль.
Аккордеонисты - большинство, по крайней мере, - народ немножко необычный, говорю по опыту, поэтому, наверное, когда-то и они сами и их инструмент вызывали легкую насмешку. Но Ивар побил все рекорды. Во-первых, ему, видите ли, понадобился микрофон и усилитель для аккордеона - наверное, просто было лень как следует растягивать мехи. Во-вторых, он был убежден в своей способности сочинять музыку. И, в-третьих,…если я скажу "звездный диалект", думаю, нет нужды в дополнительных пояснениях. Музыканты всегда говорят на своем особом жаргоне, но когда раскрывал рот Ивар, даже мы с трудом его понимали.
- Смените пластинку, старики, уши вянут от такой дохлятины, - выдал он нам на первой репетиции.
Я предложил прорепетировать венский вальс, но для Ивара все, что звучит не в такте четыре четверти, - "дохлятина". Больше всего ему хотелось играть свои собственные мелодии, например этот вот медленный фокстрот "Колыбельная". Я, как никак, тоже пишу музыку, кое-что даже исполнялось публично. Вы, может, слышали вот эту, которая начинается так… Да, да, господин судья, извините, я просто подумал… Ну не надо, так не надо…
Да, так на чем я остановился? Ну конечно, на Хернесанде. Итак, как я уже сказал, в усилителе Ивара раздался треск и единственный посетитель ресторана метнул на нас злой взгляд. К счастью, до двенадцати оставалось всего несколько минут, поэтому я сказал:
- Трио Хельге Хернберга благодарит вас за внимание и надеется увидеть вас здесь снова.