- О, Гавдин, но это было много веков назад! Не надо делать сковопалительных выводов. В пвежние ввемена все было по-двугому. И мы тепевь уже не те, что были когда-то. И потом, Гавдин, вы слишком настойчивы. Я же сказал, что у меня нет наствоения сегодня гововить пво дела. Доктов Пивен пведупвеждал меня. Он гововил, что вы будете ко мне пвиставать с вопвосами. Но поймите, довогой мой, я очень ставый человек. Я устал. До завтва, Гавдин.
Дверь закрылась. Гардин остался один.
5
Это было второе по счету заседание Совета, на котором присутствовал Гардин. Однако мэр был абсолютно уверен, что было проведено еще, как минимум, одно, а не исключено, что два или три, на которые ему не были присланы приглашения.
Пожалуй, он не получил бы приглашения и сейчас, если бы не ультиматум.
Это был именно ультиматум, хотя при поверхностном чтении послания возникало впечатление, что речь идет об официальном обмене любезностями.
Послание начиналось цветистым приветствием: "От Его Величества, Короля Анакреона - другу и брату, Председателю Совета Попечителей Академии Энциклопедистов", а заканчивалось великолепной печатью, отличавшейся изысканной символикой.
Но как бы то ни было - это был ультиматум, и поэтому первым слово взял Гардин.
- У нас было очень мало времени - всего три месяца. Но мы ухитрились не использовать и этот срок. После получения этой бумажки у нас остается неделя. Что же теперь будем делать?
Пирен озабоченно нахмурился:
- Должен быть какой-то выход. Не верится, чтобы они пошли на крайности после того, как у нас побывал лорд Дорвин и заверил нас во всем, что касается Империи и лично Императора.
Гардин оживился.
- Ну-ну. Вы проинформировали короля Анакреона об отношении к нам Императора?
- Да. Но только после того, как вопрос был поставлен на голосование и я получил единогласную поддержку Совета Попечителей.
- И когда же это голосование имело место?
- Полагаю, что не обязан отвечать, мэр Гардин!
- Можете не отвечать. Не больно-то интересно. Просто этот факт лишний раз укрепил меня во мнении, что вы должным образом развили дипломатическую линию, блестяще намеченную лордом Дорвином, - усмехнулся Гардин и продолжил: - А ведь именно его дипломатия и стала причиной дружеского послания. Если бы не так, они, наверное, еще потянули бы время. Но Терминусу и это бы не помогло - если учесть отношение Совета к сложившейся ситуации.
- И как же вы пришли к такому замечательному выводу, господин мэр? - ехидно вмешался Йет Фулхэм.
- Да очень просто! Для этого мне потребовалось вернуться к здравому смыслу. Видите ли, существует такая отрасль знаний - математическая логика. Ею пользуются для выявления истины, не приукрашенной мишурой болтовни и реверансов.
- А конкретно?
- Я воспользовался методом математической логики. И при чтении этого послания, в частности. Не из личного тщеславия - я и так прекрасно понимал, о чем здесь может идти речь. Но думаю, что пять физиков все проще объяснят цифрами.
Гардин взял из стопки несколько листов бумаги и раздал присутствующим.
- Кстати, это не я придумал и не я сделал. Все анализы провел Мюллер Холк из Отдела Логики.
Пирен склонился над листком, чтобы лучше разглядеть, а Гардин продолжал:
- Послание с Анакреона не представляло особой трудности, поскольку написано людьми дела, а не слова. Содержание его можно свести в одно заявление. Вот как это выглядит в цифрах, а в словах получается: "Вы даете необходимое нам не позднее чем через неделю, иначе мы вытрясем это из вас силой".
Наступила тишина. Пять членов Совета молча разглядывали уравнение. Пирен выпрямился и нервно кашлянул.
Гардин спокойно спросил:
- Похоже, выхода нет, доктор Пирен?
- Похоже, нет.
- Ну а теперь, - Гардин перевернул листки, - перед вами копия соглашения между Империей и Анакреоном - того самого, которое со стороны Императора подписал лорд Дорвин. Вот его смысл после анализа методами математической логики.
Соглашение занимало пять страниц убористого текста, а выводы анализа - всего полстранички.
- Как видите, господа, практически девяносто процентов текста соглашения не поддалось анализу по причине полной бессмысленности. А то, что осталось, может быть интерпретировано следующим образом:
"Обязательства Анакреона перед Империей - НИКАКИХ"!
"Власть Империи над Анакреоном - НИКАКОЙ"!
Члены Совета углубились в изучение документа, то и дело сверяясь с текстом соглашения. Наконец Пирен озабоченно пробормотал:
- Похоже, все правильно…
- Следовательно, вы признаете, что соглашение - не что иное, как декларация полной независимости Анакреона и признание ее Империей?
- Видимо, да…
- Сомневаетесь ли вы теперь, что Анакреон этого не знает и не стремится воспользоваться независимостью? Тем более что препятствий со стороны Империи ожидать не приходится!
- Но как же, - вмешался Сатт, - тогда понимать заверения лорда Дорвина в поддержке Империи? Нам они показались, - он пожал плечами, - удовлетворительными…
Гардин откинулся в кресле.
- А вот это как раз - самое интересное! Признаюсь, когда я впервые встретился с лордом Дорвином, я решил, что более тупоголового осла в жизни не встречал. Однако позднее я понял, что передо мною опытный дипломат и умный человек. Так вот. Я взял на себя смелость записать все его высказывания на магнитофон.
Члены Совета зашептались, а Пирен от возмущения открыл рот.
- А что тут такого? Я, конечно, понимаю, что этим я нарушил кодекс гостеприимства и поступил не по-джентльменски. То есть, все было бы так, если бы Его Превосходительство что-нибудь заметил. Но он ничего не заметил, а записи я передал для анализа Холку.
- Где же сами выводы анализа? - не вытерпел Лундин Краст.
- Не удивляйтесь их отсутствию, господа, - улыбнулся Гардин. - Этот анализ оказался самым трудным. Холк бился над ним целых два дня. Он отбросил все незначащие фразы, болтовню, "цепные" высказывания… и в конце концов для анализа не осталось ничего! То есть - абсолютно ничего!
Лорд Дорвин, господа, за пять дней, в течение которых шли переговоры, не сказал ничего! Но ухитрился сделать это так, что никто из вас этого не заметил. Вот какова цена заверениям в поддержке Империи!
Если бы Гардин вынул из кармана адскую машину и поставил ее на стол за секунду до взрыва, эффект не был бы сильнее, чем после этих слов. Он спокойно ждал, пока утихнут страсти.
- Таким образом, - резюмировал он, - если вы намерены угрожать (что, собственно, уже сделали) Анакреону от имени Империи, вы ничего не добьетесь, только раздразните монарха, которому лучше вашего известна истина. Естественно, его задетое самолюбие подвигнет его к немедленным действиям. Что уже имело место. Ультиматум перед вами. А теперь я позволю себе вернуться к тому, о чем уже говорил. На размышления осталась неделя. Что мы предпримем?
- Такое впечатление… - выдавил Сатт, - что нет другого выбора, кроме как согласиться на то, чтобы Анакреон разместил военные базы на Терминусе…
- Тут я с вами согласен, - кивнул Гардин. - Но как нам привести положение вещей в соответствие с первоначальным вариантом?
Йет Фулхэм пошевелил усами.
- Похоже, вы твердо решили применить силу?
- Сила, - последовал ответ, - последний козырь дилетантов. Но я вовсе не исключаю возможности ее применения.
- Мне все-таки не нравится то, как вы все это преподносите, - настаивал Фулхэм. - Это - опасная тактика. Тем более опасная, что в последнее время вас поддерживает большая часть населения. И должен вам заметить, мэр Гардин, что в Совете - не слепые, мы отлично знаем, чем вы занимаетесь.
Он сделал паузу. Остальные поддержали его молчаливым согласием. Гардин равнодушно пожал плечами. Фулхэм продолжал:
- Если вы доведете дело до того, что в городе раздадутся призывы к применению силы, это окажется равносильно самоубийству! Мы не намерены подобное допустить. Основа нашей политики и ее кардинальный принцип - Энциклопедия. Решим мы предпринять или… не предпринять, Энциклопедия должна быть сохранена!
- Следовательно, - буркнул Гардин, - вы прямо заявляете, что мы должны продолжать интенсивную кампанию по ничегонеделанию.
Пирен печально проговорил:
- Вы же сами только что продемонстрировали, что Империя не может нам помочь. Хотя я так и не понял, почему так вышло. Если необходим компромисс…
Гардин ощутил себя как в страшном сне - когда мчишься изо всех сил, а добежать до цели никак не можешь.
- Да нет компромисса! Как вы не понимаете, что вся эта суета вокруг военных баз - обман высшей марки! Лорд Родрик явно дал нам понять, какова истинная цель Анакреона - неприкрытая аннексия, экспансия феодальной системы - насаждение аристократии и крестьянства здесь, у нас. Их может в какой-то степени приостановить знание о том, что у нас есть какая-никакая атомная энергетика, но и то ненадолго, уверяю вас, - и с последними словами он встал. Поднялись и все остальные, кроме Джорда Фара.
- Пожалуйста, сядьте все, - попросил он. - Мы зашли слишком далеко. Не надо так распаляться, мэр Гардин. Мы все здесь - не предатели.
- Вы уж меня в этом убедите, будьте так добры!
Фара мягко улыбнулся:
- Не верю, что вы действительно так думаете. Позвольте мне высказаться.
Его маленькие, утонувшие в морщинках глаза были полуприкрыты. На подбородке блестели капельки пота.
- Полагаю, что нет необходимости и дальше скрывать тот факт, что Совет Попечителей постановил принять решение по Анакреону в зависимости от того, что произойдет при раскрытии Склепа. То есть, через шесть дней.