Часть 2. ТОЧКА ПЛАВЛЕНИЯ
"… я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладезя бездны…"
Откровение Иоанна, гл.9, ст.1.
С самого начала все пошло вкось.
Челнок стартовал с опозданием на три дня, ждали догрузки какой-то аппаратуры. В полете оказалось, что я забыл копию "Обобщенных исследований Ганимеда", подарочное издание, которое вез Мэгги. Восемь томов, между прочим, тяжеленных, несмотря на тонкость желтоватого пластика страниц, имитирующих древнюю бумагу. Здоровая коробка под красное дерево, с резьбой и живыми картинками, разворачивающимися в стереопроекции при касании пальцем, в них вся история освоения Ганимеда, куча видеоматериалов, карты, разрезы, модели, хроника и, конечно же, наша работа. Все это осталось в гостинице на Земле.
Конечно, надо было сдать в багаж, а не тащить с собой. Конечно, не надо перед самым отлетом увязывать периоды тектонической активности Ганимеда с орбитальным резонансом Галилеевых спутников, подождали бы пару месяцев, не горели. И не пришлось бы нестись сломя голову, рискуя опоздать на чуть не забытую посадку.
Земля в моей жизни связана с одними неприятностями, и первая из них, конечно же, день рождения. Я умудрился родиться в семье вулканологов. Нет, не простых ученых, а известных на всю Солнечную докторов Стива и Аллы Джефферсонов, одаривших меня, как выяснилось позже, не только бациллой одиночества, но и скрытой до поры до времени необоримой страстью к науке.
Как только мог, я боролся с этим наследством. Убрался с Земли на Ганимед, где попытался найти простое счастье простого парня, но чертова удавка генетики выдернула оттуда, вернула на Землю, заставила защитить диссер и вот теперь, словно из пращи, запульнула к Марсу. Глядя на медленно удаляющуюся плюшку бело-голубой планеты-матери, на сверкающие в солнечных лучах точки орбитальных станций, на слепящий полумесяц Луны, где давно нашли покой Алла и Стив, я, Пол Джефферсон, летел продолжать их дело где-нибудь в кальдерах Олимпа, убеждая себя, что всего-навсего хочу повидаться с Мэгги. Маргарет Боровски - научный руководитель и давний-давний друг, ведь мы знакомы уже больше года, огромный срок для моих привязанностей. В свое время я не знал, куда бежать от ее материнских чувств, и почел за лучшее сдаться. Она ждет моего визита, но, конечно же, не в качестве снега на голову. А я рассчитывал сделать сюрприз, явиться блудным сыном с подарком в руке.
Однако все полетело кувырком, сначала в переносном смысле, а затем и в прямом. Ракета благополучно пронзила мировое пространство в межпланетном рейсе, но из всех возможных способов продолжения пути я выбрал "Марсианский Аист". Уж больно понравилось открытое, по-детски веснушчатое лицо пилота, веселого оптимиста по имени Руперт. Лицо, и, конечно, оперативность. Чудо-юдо-машина с немереными крыльями отправлялась в полет вечером и уже через несколько часов должна была сесть буквально в паре сотен километров от станции Мэгги, по местным понятиям, рукой подать, полдня на вездеходе. А монорельс, хотя и шел быстрее турболета, завез бы меня на полконтинента западнее, и добираться оттуда на перекладных совсем не привлекало.
Не привлекало. Хотя подсказывал внутренний голос. Один из двух моих внутренних голосов буквально захлебывался протестом, и я его не послушал, а он оказался прав. Надо было поездом.
Все пошло наперекосяк с той минуты, как я покинул номер, забыв подарок на столе.
* * *
- Эй, Пол, ну что там? - голос пилота напряжен, он думает, кривую еще можно устремить к асимптоте, рвущейся в чистое марсианское небо.
"Надо было поездом", - снова подумал я, хмыкнул и начал из анекдота:
- Есть две новости, хорошая и плохая. Какую первой?
Он задумался. Славный парень этот Рупи, энтузиаст воздухоплавания. Энтузиасты двигали аэронавтику и разбивали головы на заре двадцатого века, они остались в далеком прошлом. Жаль, скоро и о нас будут говорить исключительно в прошедшем времени, мы застряли черти где, а вокруг и над нами - не пойми что и пыльная буря.
- Давай хорошую, Пол. Будем разнообразить.
- О'кей, слушай. Мы еще живы. Энергоустановка, похоже, цела. Если там зеленые цифры, значит, цела? Крылья… Сам понимаешь. Но они уже не понадобятся.
- Как не понадобятся? Почему? Бурю переждем и попробуем взлететь… - Руперт отчаянный оптимист. Даже если предположить, что найдется взлетная полоса для этого дряньдулета, этого неудачного опыта мехгенетиков по скрещиванию птеранодона с монопланом, для этого чудом летающего безумия, для этого… Одним словом, если бы мы даже могли разогнаться, пыльную бурю на Марсе пережидать довольно долго. А нынешняя, поди, опять на полпланеты, месяца четыре будем жевать песок. "Кстати, проверить синтезатор", - взял я на заметку и еще раз поводил фонариком по стенам. Яркий широкий луч уперся в неровный свод пещеры. Рыжеватый грубый камень, наверное, песчаник, часто изрезанный поблескивающими кварцевыми жилками.
- Понимаешь ли, Рупи, мы, похоже, под землей. И нас завалило.
- Черт-черт-черт! - почти физически почувствовал, как он пытается выползти наружу.
- Лежи смирно, сейчас ты не боец.
Подтянувшись на руках, я окончательно выбрался из выломанного иллюминатора и присвистнул. Мы в широкой подземной полости, нос нашего монстра уперся в камень и расквашен, хвост завален до середины фюзеляжа, и кажется, будто турболет вырос прямо из стены. Дракон с обрубками вместо крыльев. Сами крылья, надо полагать, остались наверху, сейчас их заносит красная пыль.
- Что там, Пол? Почему под землей? - снова крикнул пилот.
Беднягу зажало в носовом отсеке, придавив ноги. Своими силами я его вытащить не смог. Теперь нужно добраться до грузового, найти, выволочь и проверить синтезатор, если он, конечно, не накрылся, но сначала активировать ремонтный бот и попытаться освободить Руперта.
Ковырнув стену, я понял, что никакой это не кварц, а лед, обычный водяной лед. Поцарапал резаком то, что казалось камнем, крошка посыпалась на ботинок. Ну да, мы же на Марсе. Вокруг не песчаник, это кремнезем, сцементированный замерзшей водой, возможно, с небольшой примесью углекислого льда.
- Мы в пещере, что-то вроде дырки в мерзлоте.
- Как мы туда попали? Выход есть?
- Вижу только вход. Пещера сужается вперед и вниз, дальше не вижу, темно. Не знаю, как попали, Рупи, прости, у меня сильно кружилась голова.
- Да, чертов смерч, а ведь почти вывернулись… Пол, активируй рембота, пусть попробует меня вытащить.
- Где он?
- В ремонтном отсеке. Должен был запуститься сам, но нас так приложило…
- Где ремонтный отсек?
- Лезь обратно. Видишь, люк внизу? Это в грузовой, а прямо - в ремонтный.
- Он заперт?
- Не, заперт грузовой, потом откроем. А ремонтный, если закрыт, сдвинь правую панель, там ручка, тяни на себя и вниз… Получилось?
С негромким чпоком люк отъехал в сторону. Стенки отсека тут же покрылись инеем. В неярком аварийном освещении предо мной предстал ремонтный робот, вертикально зафиксированный в амортизирующих креплениях. Снежно-белый, на вид сама стерильность, хотя стерильность-то ему и ни к чему. Новая модель, незнакомая, но что-то я про такие слышал… Вроде, у этого четыре независимых модуля, каждый как бы отдельный механизм, и управляющий центр, координирующий их действия. Насколько я понимаю в роботах, а понимаю я в них не очень, если нужно развить большое усилие, рембот объединяет модули, а для одновременного выполнения различных операций - разъединяет их.
- Как его запустить?
- Пол, там есть инструкция. Ни разу не пользовался. Он должен сам включаться при аварии.
- Сам-сам, - проворчал я. - Тебя не учили, что ли? На случай форс-мажора должен знать, как с завязанными глазами активировать эту штуковину.
- У меня глаза работают, только ноги зажало. - Я говорил, что он классный парень? Даже в такой дрянной ситуации умудряется шутить. - Это новый бот, недавно поставили. Думал, слетаю, потом разберусь.
- Теперь разбираться буду я, а ты отдыхай - хмыкнул я и утопил большую красную кнопку, рядом с которой красовалась надпись: "Активация".
В недрах робота послышалось негромкое жужжание. Примерно с минуту ничего больше не происходило.
- Руперт, он жужжит.
- Это правильно, он должен жужжать.
- Но он только жужжит, больше ничего.
- Это правильно, Пол, он тестирует системы. Греется. Настраивается. Подожди.
- У тебя ноги болят?
- Не чувствую, вкатил обезболивающее. Костюм цел, сканируется на "удовлетворительно". Хорошо, силовая установка цела. Без энергии машине крышка.
Я не стал говорить пилоту, что ей и так крышка. Если только этот ящер воздухоплавательного мезозоя сам не выползет из норы, где нас завалило, и не вырастит новые крылья. Очень пойдут к его разбитой морде и искореженному корпусу.
Плавно, как белый лебедь на пруду, робот выплыл из распавшихся зажимов и завис над полом. Я моргнул, пытаясь сообразить, потом понял, энергоустановка же не отключилась, основной свет где-то перебило, а питание "гравиэлементов" в норме. Они, как известно, обеспечивают не только притяжение, но и магнитную левитацию.
Ни о чем не спрашивая, рембот уверенно проследовал из своего блока в общий отсек и, развернувшись, отправился вовсе не в рубку, а в хвостовую часть. Однако, не добравшись до конца, снова развернулся и полетел, наконец, к Руперту. Я так понимаю, он сканировал состояние нашей чудо-машины. Думаю, оно ему не понравилось.