Не раздумывая долго, Хэган выстрелил из спаренного лазерного орудия, по пятьдесят мегаватт каждое, и зажал «Тачи» лучами, как насекомое зажимают пинцетом. Лучи вплавились в фюзеляж машины с обоих боков; Хэган с восторгом увидел, что машина, встав на две ноги, завертелась на месте, словно дикий зверь, которому прижгли зад горящей головешкой.
Но уже в следующую секунду «Тачи» опомнился, сделал шаг вперед и открыл огонь.
* * *
Катя даже не могла сообразить, теряла она сознание или нет. Связь с бортовым ИИ ее «Босса» отсутствовала, она очнулась в этом узком, тесном гробу левого отсека пилота. Ее охватил приступ клаустрофобического страха и желание немедленно выбраться из машины, В кабине стоял непроглядный мрак, лишь светились зеленовато-желтым несколько индикаторов приборной доски. Задыхаясь от страха, Катя протянула дрожащую руку к интерфейсу, в попытке связаться с системой управления.
Тишина – ее машина была мертва. Она понимала, что ей крупно повезло – залп электронной пушки запросто мог изжарить ее. К счастью, все устройства сработали образцово, так, словно их испытывали в рекламных целях – в самую последнюю секунду ИИ машины сумел все же отключить ее, после чего тут же вырубился.
А что же с остальными? Живы они там или нет? Воспользовавшись вспомогательным интерфейсом, она вошла в линию внутренней связи.
– Фрэнсин! Кен! Где вы?
– Боже, что произошло? – раздался голос Мобри.
– Все в порядке, – отозвалась Дель Рей. – У меня тут темно, хоть глаз выколи, но в общем, ничего, все в порядке.
– Ни одна система не работает, – сообщила она им. – Так что, можно и на танцы.
На их сленге «танцы» означало убираться подобру-поздорову и чем быстрей, тем лучше. Быстро отстыковав все разъемы, соединяющие ее с теперь уже мертвой системой жизнеобеспечения, она достала из бокового отделения защитный шлем и перчатки. Новая Америка – один из тех немногочисленных миров в Шикидзу, где люди могут передвигаться и дышать без каких-то вспомогательных приспособлений, зато современное поле битвы – место весьма опасное, и надо быть последним идиотом, чтобы отважиться покинуть машину без необходимых средств защиты. В воздухе витали ядовитые дымы от сгоравших подбитых машин, пары токсичных веществ от разорвавшихся бинарных снарядов, но самыми опасными были нанорассеиватели – их почти невидимые облачка убивали наповал любого, кто не имел средств защиты, буквально в считанные минуты.
Через интерфейс Катя произвела последнюю проверку – локальные концентрации нанорассеивателей были низкими – после чего отъединилась и натянула герметические перчатки. Набрав вручную код и сделав глубокий вдох, она открыла верхний люк.
Как это уже бывало не раз при выходе из подбитой машины на поле боя, Катя была шокирована царившей вокруг полутьмой от дыма и чада. Бортовой ИИ обеспечивал ей кристально-ясную видимость, поэтому как и большинство цефлинк-пилотов она склонна была забывать, насколько же сильно пилот зависел от сверхчеловеческих возможностей сенсоров, способных пробить тьму и непогоду радаров, инфракрасных прицелов и объективов, от поистине колоссальных возможностей бортового ИИ.
Она словно ступила прямо в густой серебристый туман. Ее «Бог войны» уткнулся носом в развороченный пластбетон, одна нога машины подогнулась под осевшим на нее корпусом, другая, вытянутая и перекрученная, превратилась просто в кусок железного лома. Два пилотских отсека по обе стороны от нее были распахнуты – члены ее экипажа в серых защитных костюмах и прозрачных шлемах жизнеобеспечения выбирались наружу. Фрэнсин Дель Рей бережно, словно ребенка, прижимала к себе сверхскоростную винтовку PCR-28, с которой она не расставалась с тех пор, как служила еще в пехоте.