Что заставило Ллойда предать Гегемонию и Империю и буквально в одну секунду стать изменником? Уж никак не внезапное появление крейсера, единственного крейсера и нескольких довольно спешно переделанных для войны транспортов!
Ллойд нахмурился и отвел взгляд.
– Дэв, многое изменилось с тех пор, как мы с тобой служили на том корабле. У меня многое изменилось. И я сам изменился.
– Неужели служба Гегемонии не заладилась?
– Да нет, здесь причины в другом. Ищи глубже. Я теперь – Универсалист.
– То есть?
– Учение о Божественном Универсализме. Полтора года назад я перешел к ним.
Дэв удивленно уставился на него. Начисто лишенный и следа всякой религиозности, он знал очень многих верующих и старался относиться к этим людям с пониманием и даже интересовался иногда некоторыми из постулатов. Но теперь столько было сект и самых различных учений по всей Шикидзу, что он просто не мог уследить за всеми.
– Простите, но мне это ничего не говорит. Ллойд улыбнулся.
– Я был бы рад познакомить тебя с этим. Но сейчас, боюсь, не время и не место. Если попытаться объяснить это в двух словах, то мы считаем, что весь Разум – часть Бога, что Бог – не больше, не меньше, чем часть совокупного разума и является таковым всегда и везде, начиная с момента Сотворения и до тех пор, пока существует время. Это подобно тому, как мы являемся маленькими частицами в некоем универсальном ИИ. Мы…
– Прошу простить меня, но, как вы сами вполне справедливо заметили, сейчас не место и не время. Как это все смогло доставить вам неприятности и осложнить ваше положение?
– Я доложил об этом главе нашего департамента.
– Имперского?
Ллойд кивнул. – Аннайша. Не очень-то умно с моей стороны, тебе не кажется?
– Ну, мне кажется, что свойственно ошибаться всем, даже людям, решившим посвятить себя служению Богу.
Аннайша или «проводники», как их называли, были офицерами Империи, но служили они в Гвардии Гегемонии. Некоторые служили официально, в качестве офицеров-координаторов, осуществляя связь между вооруженными силами Империи и Гегемонии, но некоторые были засекреченными агентами, назначенными для того, чтобы тайно информировать власти об умонастроениях, образе жизни и лояльности в частях и соединениях Гегемонии.
Из откровений Ллойда Дэв понял, почему тот оказался здесь. Дело в том, что империалы предпочитали иметь дело с верными, лояльными служаками, которые не рассуждали о проблемах вечности, универсальных истинах и священной природа всех существ, наделенных разумом, а выполняли приказы. Любые приказы. А командиры, подобные Ллойду, представляли опасность, поскольку могли переориентировать этих гайджинов, вбивая им в голову подобные идейки.
– Но вы ведь так и не ответили на мой вопрос, – напомнил Дэв. – Почему вы пожелали помогать нам? Такой поступок – смертный приговор вам, и вы это знаете. Или, в лучшем случае, вы подвергнетесь психореконструкции. Но на это надежд почти нет.
– Ничего, всех нас им не удастся ни убить, ни психореконструировать.
– Кого «нас»? Универсалистов?
– Универсалистов! – ответил Рэнди. – И Космическую церковь Христа. И Учеников Дезере. Баптистов. «Зеленых». «Почвенников». Всех. Всех, кто думает не так, как они. Вот, что сейчас заботит и Империю, и Гегемонию. А вы боретесь именно против этого, ведь так?
Дэв прекрасно понимал, что имеет в виду Ллойд. Почти то же самое ему приходилось слышать и из уст генерала Синклера, тогда, на Эриду.
Мы считаем, что различия между культурами, отторгающими друг друга, исключают для любого правительства всякую возможность вникнуть в думы, чаяния, идеалы и цели этих несравнимых между собой миров…
Эти слова, Которые Дэв вызвал из памяти своего цефлинка, были восприняты сейчас им абсолютно по-иному – они ударом отозвались в его разуме, он воспринял их так, будто слышал эту мысль впервые.