Либертарианцев ругали, поносили, над ними насмехались, даже обвиняли в антигосударственной деятельности и подстрекательствах к мятежу только потому, что они предлагали людям думать только самим за себя. В то время – конец XX – начало XXI века – в Америке явно проявилась тенденция к установлению более сильного правления, хотя бывшие социалистические сверхгосударства уже разваливались на части. Конечно, и сами США рухнули вскоре после своих соперников. Государственное микрорегулирование экономики, – он покачал головой, – когда обычный смертный с трудом сводит свой собственный кредитный баланс, даже при наличии ОЗУ-имплантантов и отслеживании транзакций ИИ, трудно ожидать, что какой-то комитет или бюрократ сделает это лучше. Вот тогда-то вперед выступила Великая Япония и подобрала кусочки.
В общем, то, что мы предлагаем мирам Шикидзу, желающим стряхнуть с себя иго Гегемонии, это не создание еще одного межзвёздного супергосударства, а нечто другое – свободный альянс. Конфедерация равных, а не централизованное федеральное государство. Нечто подобное тому, что имели в виду создатели первой Декларации Независимости.
– А мы-то хоть взглянем на ту декларацию, что вы пишете? – поинтересовался Хаган.
Синклер улыбнулся.
– Пока ещё нет. Проект готов и уже одобрен, но я еще дорабатываю его. Может быть, попозже.
«Сайко Мару» прибыл на Вавилон-Орбитальный через неделю после событий в Винчестере, и все только и говорили о восстании. Несмотря на военное положение, во всех крупных городах продолжались демонстрации. Запрещалось собираться более чем по трое, но, казалось, чтобы добиться этого, нужно было выстроить шеренгу уорстрайдеров и открыть огонь. Люди собирались по двое или трое на центральной площади или в парке, тройки смешивались… росли…
А потом площадь заполнялась толпами народа, часто в них насчитывалось несколько тысяч человек. Разумеется, для «Сети» открывались прекрасные возможности. Граждане обменивались информацией, когда брались за руки, чтобы продемонстрировать свою солидарность. Это стало чем-то вроде приветственной церемонии. Письма или заметки лидеров «Сети», списки арестованных правительством, сообщения о повстанческой активности, не пропущенные цензурой, организационные директивы, рассказы о случаях правительственной некомпетентности, применении силы, глупости, копии правительственных документов, добытых хакерами из секретных файлов, донесения тайных агентов «Сети», официально работающих в учреждениях Гегемонии.
– Свобода информации, – заметил Синклер, – всегда была краеугольным камнем свободы личности.
Чтобы связаться с эридуанской «Сетью», Синклер воспользовался своим коммусом, после чего вся компания погрузилась на «шаттл» для спуска в Библ.
Узнать его, лидера повстанческого движения, было просто невозможно: применение специально запрограммированной нанооболочки полностью изменило внешность. Оставалось только подстричь бородку и перекрасить её в каштановый цвет, так как, по уверениям самого Синклера, никакая маскировка не скроет слабый подбородок, но вот инфильтрация субмикроскопических элементов в кожу лица привела к тому, что впалые щеки раздулись, изменился цвет глаз, выше стал лоб, на носу образовалась горбинка – так что на вид генерал поправился килограммов на пятнадцать. В условиях гравитации он стал прихрамывать, и Катя предположила, что причина проста – положил что-то в обувь. В деталях изменения во внешности почти не замечались, но общий эффект оказался поразительным. В защитном костюме, создающем иллюзию массивности, Синклер вполне мог сойти за грибника и был практически неузнаваем.
Стоя вместе со всеми на эскалаторе, уносящем их от вокзального комплекса в центр Библа, Катя смотрела на город.