Дубинянская Яна Юрьевна - Гаугразский пленник стр 8.

- Я тоже люблю про Мейну, - вздохнула Мильям. - Но это же только на свадьбах…

Солнце уже припекало, будто в самом разгаре лета, и девочки перебрались в тень. На ярко-синем небе нестерпимо сверкала снежная вершина Ала-Вана, а остальные горы уже сдались, сбросили белые накидки. Мильям подумала и последовала их примеру - а что, жарко же! Да и кто увидит здесь их с Ахсаб?… Все заняты повседневной работой теплого времени года. Ей самой сегодня надо еще сбить масло, испечь лепешки, обобрать зеленых гусениц с виноградных листьев…

- А у вас скоро и будет свадьба, - сообщила Ахсаб.

- У нас?

Жалко, что вырвалось: мгновением позже Мильям сообразила, что Ахсаб имеет в виду Избека - до его возвращения остался месяц с небольшим. Но еще неизвестно, из какого селения он возьмет себе жену, а ведь основные празднества проходят в невестином доме.

И потом… но отец ничего не говорил об Избеке. А сказал бы.

- Ваша Адигюль выходит замуж. Ты не знала? А моя мать уже готовит жениховы дары.

- Твоя мать?!

Ахсаб снисходительно рассмеялась:

- У них давным-давно договорено. Еще до того, как мой брат Мухатбек ушел на посвящение оружием. Он вот-вот вернется и сразу пошлет дары. - Она мечтательно вздохнула. - Ты б видела, Мильям, какие там покрывала…

- А…

- Ты про Арваза? Да ну его, просто твоя сестра решила повеселиться перед свадьбой. Адигюль обещалась Мухатбеку. На проводах она подала ему воду из источника Тайи, вместо меня, представляешь?! А это значит - на жизнь и на смерть.

- На смерть… - неслышно повторила Мильям.

Последние слова Ахсаб почему-то поразили ее гораздо больше, чем новость о скором замужестве Адигюль. О воинах не говорят - смерть. Умирают женщины, старики, маленькие дети… и еще трусливые глобалы - они, как известно, зубами цепляются за свои смердящие шкуры. Воины Гау-Граза уходят к Могучему, который ждет их на пиру и рад каждому гостю. Но почему же так больно - когда уходят?!.

Она почти не помнила Харсуна, чье тело привезли в селение прошлым летом. Совсем не знала Айдабека - впрочем, его еще никто не видел убитым. Но Сурген…

Лучше не думать.

- Это только так говорится - на смерть, - пояснила Ахсаб. - Ну, заклинание. А Мухатбек точно вернется. Твоя сестра его держит, понимаешь?

Ее лицо вдруг стало загадочным - почти как вчера утром, когда они подрались из-за бабочки. Мильям сама пришла мириться: Ахсаб же не виновата, что родилась первой дочерью в семье. Само собой, она гордится своим тайным знанием. Так устроен мир, и устроен он справедливо… Справедливо!..

Это она, Мильям, словно неточная линия в чеканке, портит правильность и гармонию мира. Ну почему ей так хочется знать то, чего не позволено от рождения? Почему она все время думает об извечных, предопределенных вещах так, будто их возможно изменить?! И даже будто она… могла бы…

- Как держит?

Прикусила язык. Но Ахсаб сегодня не была настроена задаваться, свято храня древние тайны. Наоборот, ей самой не терпелось поделиться, похвастаться, рассказать:

- За шнурок. Из его и своих волос, с нитью из черной овцы и, кажется, еще с какой-то травой… я знаю, только забыла. Главное, конечно, чтобы он пролежал ночь в новолуние под Сокольим камнем и чтобы обязательно дождь, ну и заклинание… А потом разрезают напополам. И он точно вернется… тот, у кого половинка.

- Правда? А если глобалы его…

Ахсаб пожала плечами:

- Можно, конечно, еще попросить Матерь Могучего, чтоб оберегала… но за шнурок вернее.

Мильям прикусила губу. Над вершиной Ала-Вана мохнатая туча, похожая на овечью шкуру, закрыла солнце, и оно выпустило между завитками небесной шерсти сноп ярких горячих стрел.

Значит, любой воин может остаться в живых, не уйти на пир Могучего, не пропасть без вести, не вернуться домой трупом в заскорузлом камуфляже. Если только этого захочет девушка, которая…

Первая дочь в семье.

- Ты чего?

Мильям вздрогнула:

- Я пойду, Ахсаб. Поздно уже. Лепешки… и гусениц надо обобрать с винограда…

Она старалась идти медленно - пока Ахсаб могла ее видеть. Потом прибавила шагу, сорвалась, побежала, все быстрее, быстрее… Сурген. Его точно убьют в первом же бою, он же такой высокий и широкоплечий, в него так удобно стрелять. А вертихвостка Адигюль тем временем держит за половинку шнурка какого-то Мухатбека, о котором, наверное, и думать забыла, тискаясь на виноградниках с недоростком Арвазом… И ничего нельзя поделать. Так устроен мир. Справедливо…

Тяжело переводя дыхание, остановилась под яблоней. Той самой, где вчера они с Ахсаб… В траве что-то желтело, и Мильям опустилась на корточки.

Внизу под яблоневой веткой лежала мертвая бабочка. Черные муравьи уже облепили ее со всех сторон, деловито отгрызая ножки и крылья.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

- Привет.

- Ничего себе!

В дверном проеме стоял Винс. Шагнул вперед, и створки сомкнулись за его спиной. Вот это явление!

- Я… в общем… - выдавил кривую улыбочку. - У меня дело, Юсь.

Видок у него был еще более дурацкий, чем обычно: волосы будто прошли ионное отбеливание, а физиономия ярко-малиновая, как фрутолинный десерт, даже конопушек не видно. И того же цвета тощая шея, торчащая из широкого ворота белого комба. Ну, это все я еще стерпела, но при взгляде на уши, просвечивающие рубином, не выдержала - молча захихикала прямо ему в лицо.

- …к твоему брату.

- Его нет. - Я отчаянно боролась с настоящим, в полный голос, хохотом. - Слушай, а связить перед тем, как приходишь, тебя не учили? Или связилка глючит?

- Нет… то есть я…

- Чтобы застать Роба дома, надо связить как минимум недели две подряд. - Понемногу я справилась с собой и теперь читала мораль с очень даже умным видом. - И то если повезет. Так что…

Дверь за Винсовой спиной приоткрыла деликатную щель: я разглядела в шлюзе кусочек его капсулы, безумно дорогой и стильной во всем, кроме владельца. Воспринимать намек он и не думал. Разве что втянул шею в плечи и стал ниже меня не на полголовы, как всегда, а на все три четверти. И еще помялся на худющих ногах - может быть, приспичило в туалет.

- Я хотел сначала поговорить с тобой, Юсь. Я ведь твоего брата… ну, почти не знаю.

Мог бы сказать правду - "боюсь". Я бы поняла. Роба все боятся.

И какое у Винса может быть к нему дело? Становилось интересно, однако давать слабину, выказывая любопытство, я не собиралась.

- Воспитанные люди все равно связят. Откуда ты знал, что я дома? Я как раз собиралась улетать, между прочим.

- У меня же твой маячок.

- А-а.

Фатальные ошибки молодости. Давным-давно, на празднике Открытого социума - ну, когда шестилеток с помпой выпускают из группы социализации интегрироваться во взрослую жизнь, - кто-то придумал этот маразм, распространившийся среди нас со скоростью хорошего вируса в сети. Обмениваться ДНК-маячками. Дружба навек и так далее - и куда только Наставница смотрела, не говоря уже о родителях?!

Для начала мы, конечно, обменялись с Далькой, что в принципе неплохо, в жизни пригодилось. А потом выскочило шило в одном месте: все ж меняются дальше, а я?! Вот тут-то и подрулил этот конопатый чудик… А теперь расплачивайся всю жизнь. В которой он то и дело возникает, и, как правило, в самое неподходящее время.

Между прочим, по закону код маячка имеют право знать, кроме близких родственников, только розыскные программы органов Глобальной безопасности. А у военных еще командир отряда; я мысленно примерила на Винса камуфляжный комб и опять повеселела.

- Ладно, проходи. Вон та скользилка для гостей.

Он кивнул и поднял ногу так неуклюже, словно никогда в жизни не вставал на скользилку. Чудо в белых перьях.

- Почему ты такой красный? - спросила я, когда мы домчались до моей комнаты.

Винс ответил не сразу. По правде говоря, на данный момент он и особенно красным-то не был: веснушки отчетливо проступили на позеленевших щеках. Еще пару поворотов, и точно не выдержал бы моего темпа, бедненький. А я знаете как натренировалась в детстве на скользилках?… Ого-го!

- Сгорел, - наконец выдавил он. - На море. Я всегда сгораю, даже при непрямых лучах, через все светофильтры. Кожа такая.

- На море слетал? - отозвалась я очень равнодушно. - Мы с предками тоже когда-то были. Скукотища там.

Он уже пришел в себя после наших гонок, опять покраснел и горячо со мной не согласился:

- Что ты, Юста! Море никогда не надоедает. Знаешь, я каждый год месяца за три начинаю дни считать… глупо, конечно. Но море…

- Каждый год?!. Ты…

И моему болтливому языку тут же как следует досталось - от обеих челюстей. Тоже мне новость. Всем известно: у некоторых социальных категорий неограниченный доступ к экодосугу, хотя считается, будто лото-выборка в равной степени охватывает… ну и далее по тексту. А то, что мама Винса - крутая шишка в Экологическом ведомстве, Далька еще когда пыталась мне внушить…

Ну и по фиг, где он там отдыхает.

Я отступила в глубь комнаты и с размаху повалилась на кровать. Надо сказать, кровать у меня с недавних пор - супер. Когда заходишь в комнату, ее почти не видно, но как только активизируешь дизайнерскую программу… в общем, сексодром что надо, на вид вдвое шире и длиннее, чем на самом деле. Но главная фишка не в этом. От контакта запускаются все четыре стены: раньше там обитали Воспиталька и разные медведи-ежики, а теперь я закачала новейшую версию "Камасутры". Короче, впечатляет.

Винс уж точно впечатлился. Зря мне казалось, что это раньше он был красный.