Открыв папку, он выложил все шесть бланков, уже сфотографированных и уменьшенных до удобных размеров. Вручив Рэглу карандаш, Ловери продолжил:
- Я знаю, это всего лишь недосмотр с вашей стороны... но нам надо, чтобы вы их пронумеровали.
- Черт побери, - выдохнул Рэгл. Неужели в спешке?.. Он быстро проставил цифры от одного до шести. - Вот, - сказал он, возвращая бланки.
Какая досадная оплошность. Когда-нибудь она может стоить ему победы в конкурсе.
Ловери сел, взял бланк, помеченный цифрой 1, и изучал его довольно долго.
- Правильно? - не выдержал Рэгл, хотя понимал, что Ловери не может знать ответа. Бланки отсылались в штаб-квартиру конкурса в Нью-Йорк или Чикаго, где и происходило самое главное.
- Ну, - откликнулся Ловери, - время покажет. Но вы именно этот ответ считаете номером первым? Основным вариантом?
- Да, - кивнул Рэгл.
Между ним и организаторами конкурса существовало негласное соглашение, по которому ему позволялось представлять несколько вариантов ответов на ежедневные задания. Вплоть до десяти, но Рэгл обязан был пронумеровать их в порядке предпочтения. Если номер первый оказывался неверным, его просто уничтожали, как будто его и не было, правильным считался номер второй - и так далее, до конца. Обычно он был настолько уверен, что ограничивался тремя или четырьмя вариантами. Конечно, в газете предпочитали, чтобы вариантов было меньше. Кроме Рэгла, насколько ему было известно, никто не пользовался подобными привилегиями. Цель же была очевидна: не дать ему выйти из игры.
Они сами это предложили после того, как Рэгл ошибся на несколько клеток в выборе правильного квадрата. Обычно его ответы ложились очень кучно, но иногда он не мог выбрать между довольно далеко отстоящими квадратами. В таких случаях приходилось рисковать, и порой интуиция его подводила. Когда Рэгл чувствовал, что решение укладывается в определенную область, он не волновался. Тот или иной из его ответов оказывался правильным. За два с половиной года он ошибся восемь раз. То есть восемь раз ни один из его ответов не был верен. Однако организаторы позволили ему продолжать. В правилах было оговорено, что Рэгл мог как бы "занимать" из прошлых правильных ответов. Ошибаться разрешалось один раз из тридцати. Так все и шло. С помощью подобных уловок он оставался постоянным участником конкурса. Никто, кроме организаторов, не знал об ошибках Рэгла Гамма. Это была тайна - его и конкурса. И никто не был заинтересован в ее раскрытии.
Теперь популярность всего мероприятия во многом зависела от Рэгла. Почему публике хочется, чтобы побеждал один и тот же человек, Рэгл не понимал. Ведь он побеждал за счет других участников. Очевидно, тут уже проявлялись законы общественного сознания. Его имя узнавали. Ему так и объяснили: людям нравится видеть знакомые имена, они не любят перемен. Действует закон инерции. Пока имени Рэгла не было в списке, он никому не был нужен. Теперь оно появилось - и дело пошло своим ходом. На Рэгла Гамма работает статическая сила. Мощное давление инертных масс направлено сейчас в его сторону. Он "попал в струю", как сказал бы Билл Блэк.
Ловери сидел, скрестив ноги, курил и хмурился.
- Вы еще не смотрели сегодняшнюю загадку?
- Нет, - ответил Рэгл. - Только ключи. Они что-нибудь означают?
- Не буквально.
- Это понятно. Я спрашиваю, означают ли они что-нибудь вообще? По виду или по форме? Или все для того, чтобы убедить нас, что кто-то наверху знает ответ?
- К чему это вы? - несколько раздраженно спросил Ловери.
- У меня есть теория, - сказал Рэгл. - Не очень серьезная, но весьма забавная. Правильного ответа, возможно, не существует.
Ловери удивленно поднял брови.
- На каком же тогда основании один ответ объявляют верным, а остальные - ошибочными?
- Может быть, вы просматриваете варианты и выбираете тот, который вам нравится. Эстетически.
- Судите о нас со своих позиций?
- Со своих позиций?
- Ну да, - подтвердил Ловери. - Вы работаете с эстетической, а не с рациональной точки зрения. Вот вы придумали сканнеры. Просматриваете ответ во времени и в пространстве. Пытаетесь заполнить пробел. Завершить образуемый рисунок. Предугадать следующую линию. Это не рациональный, не интеллектуальный процесс. Так работают, ну... гончары. Нет, я ничего не имею против. Как вам это удается - ваше дело. Во всяком случае, ничьими подсказками вы не пользуетесь. Сомневаюсь, чтобы вы вообще хоть раз разобрались в смысле этих ключей. Иначе бы не задавали таких вопросов.
Нет, подумал Рэгл. Вашими намеками я никогда не пользовался. Собственно говоря, ему и в голову не приходило, что кто-либо всерьез пытается извлечь из ключей конкретную информацию. Вроде того, чтобы соединить первые буквы каждого третьего слова, прибавить десять и получить номер нужного квадрата. При этой мысли он засмеялся.
- Вы смеетесь? - спросил Ловери очень серьезно. - Зря, на кон поставлены большие деньги.
- Я просто подумал о Билле Блэке.
- Кто это?
- Сосед. Просит научить его угадывать.
- Если вы используете эстетический подход...
- То это невозможно, - закончил Рэгл. - Биллу не повезло. Поэтому я и смеюсь. Он будет разочарован, а ему так хочется перехватить парочку долларов.
С ноткой негодования Ловери произнес:
- Вас не волнует, что ваш талант нельзя передать? Что вы работаете не осознанным рациональным методом, а скорее... - Он пытался найти нужное слово. - Бог его знает. Во всяком случае, от удачи ваши результаты не зависят.
- Рад, что есть люди, которые это понимают.
- Да разве можно поверить в то, что вы день за днем просто угадываете? Смешно. Шансы ничтожны. Все равно что найти бобы на Бетелгейзе.
- Бетелгейзе?
- Это далекая звезда. Я образно говорю. В любом случае мы понимаем, что об отгадывании речь идти не может. Разве что на последней стадии, когда остается выбрать между двумя или тремя квадратами.
- Тогда я бросаю монету, - согласился Рэгл.
- Но когда, - задумчиво проговорил Ловери, потирая подбородок и покачивая сигарой, - когда встает вопрос о двух или трех квадратиках из тысячи, это уже не играет роли. На этой стадии угадать может любой из нас.
Рэгл не возражал.
В гараже своего дома Джуни Блэк присела перед стиральной машиной, запихивая в нее белье. Цементный пол под босыми ногами был холодным. Она поежилась, встала и засыпала в машину стиральный порошок. Потом прикрыла стеклянную дверцу и нажала кнопку. Белье за стеклом завертелось. Джуни взглянула на часы и вышла из гаража.
- Ой! - вздрогнула она, чуть не столкнувшись с Рэглом.
- А я подумал - дай-ка загляну, - сказал он. - Сестра занялась глажкой, весь дом провонял жженым крахмалом. Знаешь, как будто в старый нефтяной бак накидали утиных перьев и битых пластинок, перемешали и подожгли.
Джуни заметила, что краем глаза он следит за ее реакций. Густые соломенного цвета брови сошлись на переносице, а огромные плечи сгорбились, когда он стиснул руки. При свете дня казалось, что Рэгл густо загорел. Джуни вдруг стало интересно, как у него это получается: она сколько ни загорала, никогда так не выглядела.
- Что это на тебе? - спросил Рэгл.
- Джинсы.
- Штаны, - уточнил он. - Было время, я мучился над вопросом, почему мне так нравятся женщины в штанах, но потом сказал себе: а почему бы, черт побери, и нет?
- Спасибо, - улыбнулась Джуни. - Это комплимент?
- Ты вообще неплохо смотришься, - продолжал Рэгл. - Особенно босая. Знаешь, как в фильмах, где героиня шлепает по песчаным дюнам, воздев руки к небу.
- Ладно, как сегодняшний конкурс?
Он пожал плечами. Было видно, что об этом говорить ему не хочется.
- Вот, решил прогуляться немного.
Рэгл снова искоса взглянул на нее. Конечно, это был просто знак внимания, но Джуни всегда в такие минуты казалось, что у нее расстегнулась пуговица; так и подмывало украдкой осмотреть свой наряд. За исключением босых ног и полоски кожи между рубашкой и джинсами все было нормально.
- Открытая талия, - сказала она.
- Ну да, я вижу.
- Ничего, а? - У нее это звучало как шутка.
- Слушай, - почти резко перебил Рэгл. - Я думал, может, ты не откажешься сходить искупаться? День хороший, тепло.
- У меня столько дел по дому, - ответила Джуни. Но было видно, что предложение пришлось ей по душе.
В северной части города, где начинались дикие холмы, находился парк, а в нем игровые площадки и бассейн. В основном там проводили время дети, иногда - взрослые, временами наведывались подростковые шайки. Джуни нравилось бывать в подобных местах, она сама лишь несколько лет назад закончила школу, и переходный период давался ей нелегко. Она все еще относила себя к удалым компаниям, шокирующим благопристойную публику гремящими радиолами: девочки в свитерах и носочках, мальчики в джинсах и тоже в кашемировых свитерах...
- Возьми купальник, - сказал Рэгл.
- Ладно, - кивнула Джуни, - на часок можно, но потом мне надо вернуться... А Марго не видела, что ты зашел сюда? - Она уже поняла, что потрепаться Марго любит.
- Нет. - Рэгл покачал головой. - Она занята своей глажкой. И ничего вокруг не замечает.
Джуни выключила стиральную машину, взяла купальник и полотенце, и вскоре они с Рэглом уже ехали по городу в сторону парка.