- Ее нельзя не понять, - произнес Клаг каким-то далеким голосом. Единственное, что вы все хотите услышать - что вы не потакаете больным наклонностям развращенного общества. Вам легче делать вид, что вы были куплены плохой системой.
- Никогда в жизни мне еще не приходилось слышать такой странной логики, - сказал искренне удивленный Джек Ланферман. - А тебе, Ларс?
Ларс сказал:
- По-моему, я знаю, что он имеет в виду, только он не может высказать это. Клаг хочет сказать, что раз мы вовлечены в мир разработки и внедрения оружия, то мы чувствуем, что должны относиться ко всему свысока… Это наш великий и необходимый долг, как говорится во Всеобщей книге молитв. Люди, которые разрабатывают и производят устройства, взрывающие других людей, должны быть циниками. А мы на самом деле любвеобильные.
- Да, - кивком подтвердил Клаг. - Именно так. Любовь является основой ваших жизней, всех вас троих. Вы все чувствуете ее, особенно вы, Ларс.
Сравните себя с этой ужасной полицией и военными агентствами, которые и являются настоящими и страшными действующими лицами власти. Сравните свою мотивацию, в частности, с КАСН, или ФБР, или КВБ, и ГБ. Их основа…
- Верхнее гастро-кишечное раздражение в основе моей жизни, - сказал Пит. - Особенно поздно вечером по субботам.
- А у меня колические неприятности, - сказал Джек.
- А у меня хроническое воспаление мочевого пузыря, - сказал Ларс. Бактерии постоянно продолжают формироваться, особенно когда я пью апельсиновый сок.
Клаг с грустью захлопнул свой чемодан с образцами.
- Ну что ж, мистер Ланферман… - сказал он, постепенно отходя и волоча за собой огромный груженый чемодан так, будто воздух медленно вытекал из него. - Я ценю ваше время.
Пит обратился к нему:
- Запомни, что я тебе сказал, Клаг. Предоставь мне что-нибудь с одной движущейся деталью, и я…
- Благодарю вас, - ответил Клаг и со смутным достоинством завернул за угол коридора. Он ушел.
- Совершенно сумасшедший, - помолчав, сказал Джек. - Погляди, что Пит предложил ему: свое время и умение. А я предложил ему использовать наши цеха. А он ушел. - Джек покачал головой. - Я этого не понимаю. Я действительно не понимаю, что заставляет этого парня двигаться. После всех этих лет.
- А мы действительно любвеобильны? - внезапно спросил Пит. - Я серьезно, мне надо знать. Ну, скажите же кто-нибудь.
Последнее, неопровержимое слово осталось за Ланферманом.
- А какая к черту разница? - сказал он.
Глава 11
И все-таки это имеет значение, думал Ларс, направляясь в сверхскоростном экспрессе из Сан-Франциско в Нью-Йорк, в свой офис.
История управляется двумя принципами: принципом власти и, как выразился Клаг, целительным принципом. Или, попросту говоря, любовью.
Рефлексивно он листал последний номер газеты, заботливо положенный перед ним стюардессой. Там был один хороший большой заголовок: "Новый Спутник". Не был запущен Нар-Востоком, сообщает ГБ. Всепланетные исследования по поводу его происхождения. ООН-3 ГБ просит рассмотреть эту проблему.
Те, кто просил произвести расследование, как выяснил Ларс, были загадочной организацией, расплывчато называемой "Сенат Соединенных Штатов". Спикер: прозрачная тень, именуемая Президент Натан Шварцкопф. Как и Лига Наций, подобные страны увековечивали сами себя, даже если прекращали быть густой похлебкой и шагающим вперед сообществом.
И в СССР подобная бесполезная общность, называемая Верховным Советом, сейчас нервно повизгивала, чтобы найти хоть кого-нибудь заинтересованного в без вести пропавшем новом спутнике, одном из более чем семи сотен подобных. И все же единственном в своем роде.
- Я могу позвонить? - обратился Ларс к стюардессе.
К его креслу поднесли и подключили видеофон. И вот он уже разговаривал с ярко освещенным экраном на контрольном пункте в Фестанг-Вашингтоне:
- Мне нужен генерал Нитц. - Он дал свой номер кода, все двадцать составляющих. Набрал их все, касаясь кнопок видеофона большим пальцем. Многие мили связанных между собой устройств проанализировали и передали его отпечатки в пульт управления подземного кремля, и автономная замкнутая линия послушно подключила его к живому функционеру, который был первым в долгой прогрессии, действующей как щит между генералом Нитцем и - ну, скажем, - действительностью.
Экспресс начал постепенное планирование и стал медленно снижаться к аэропорту "Уэйн Морз" в Нью-Йорке как раз в то время, когда Ларс, наконец, пробился к генералу Нитцу.
Материализовалось лицо, напоминающее морковку: широкое вверху и узкое к низу, с горизонтальными, грязноватыми, глубоко посаженными коническими глазками и седыми волосами, которые были похожи - они даже могли быть приклеены - на искусственные. А затем согнутый в области трахеи, красивый, полный знаков отличия, твердый, как черное железо, воротник обручем. Сами медали, внушительные на вид, нельзя было рассмотреть сразу. Они были вне поля видеокамеры.
- Генерал, - сказал Ларс. - Я полагаю, Правление уже собралось. Я должен приехать сразу?
Несколько сардонически - ибо такова была его манера общения - генерал Нитц промяукал:
- Зачем, мистер Ларс? Скажите мне, зачем? Вы собираетесь заставить их слушать, поднявшись до потолка этой второразрядной комнаты или забросав стол конференц-зала посланиями из сверхмира?
- Их? - в замешательстве спросил Ларс. - Что вы имеете в виду, генерал?
Генерал Нитц отключился.
Перед Ларсом был пустой экран, вакуум, эхом повторяющий голос Нитца.
Конечно, размышлял Ларс, по отношению к таким величинам он сам был ничтожеством. У генерала Нитца было полно других проблем, о которых надо было волноваться.
Потрясенный, Ларс откинулся в кресле и выдержал довольно резкую посадку корабля, торопливую посадку, как будто пилот хотел как можно скорее убраться с небес. Сейчас неподходящий момент для сведения счетов с Нар-Востоком, подумал Ларс. Наверное, они так же нервничали, как и ООН-3 ГБ, если не больше… Если только правда, что не они запустили спутник. А мы делаем вид, что верим им.
Они, в свою очередь, верят нам. Слава Богу, мы можем общаться хотя бы в такой форме. Без сомнения, оба блока проверили всю эту мелюзгу: Францию, Израиль, Египет и турок. Но это не они. Поэтому, это вообще никто… Quod erat demonstrantum "Что и требовалось доказать (лат.)" Пешком он пересек военное летное поле и вызвал автономный хоппер.
- Куда ехать, сэр или мадам? - спросил хоппер, когда Ларс сел в него.
Это был хороший вопрос. Ему не хотелось ехать в Корпорацию. Что бы там оно ни было - это, в небе, - оно до смешном уменьшило его коммерческую деятельность, и, без сомнения, свело на нет даже деятельность Правления.
Он, наверное, мог бы сказать машине, что его нужно доставить в Фестанг-Вашингтон - туда, куда ему действительно было необходимо попасть, несмотря на весь сарказм генерала Нитца. В конце концов, он был полноправным членом Правления, и когда оно собиралось на формальные сессии, имел право на них присутствовать. Но…
Я не нужен им, понял он. Это действительно было просто.
- Вы знаете где-нибудь хороший бар? - спросил он у хоппера.
- Да, сэр или мадам, - ответила автономная сеть-схема машины. - Но сейчас только одиннадцать утра. В это время, только горячительные напитки.
- Но я боюсь, - сказал Ларс.
- Почему, сэр или мадам?
- Потому, что боятся они, - ответил Ларс. Мой клиент, подумал он.
Работодатель, или кем оно там является. Это Правление. Их беспокойство пошло по цепи и достигло меня. Интересно, как чувствуют себя простофили в таком случае?
Может ли неосведомленность помочь при этом?
- Дай мне видеофон, - приказал он машине.
Потрескивая, вылез видеофон и застыл у него на коленях. Он набрал номер Марен в Париже.
- Ты слышала? - спросил он, когда ее лицо, как серая миниатюра, наконец появилось на экране. Это был даже не цветной видеофон - схема была просто древней!
Марен сказала:
- Я рада, что ты позвонил. Сейчас все что угодно можно увидеть. Это невероятно…
- А это не ошибка? - перебил ее Ларс. - Они не запускали этот новый спутник?
- Они клянутся. Они подтверждают это. Умоляют поверить им. Ради Бога, Матери, Русской земли. Назови как угодно! Но самое ненормальное - это то, что они - я говорю о самых высоких чиновниках, - все двадцать пять мужчин и женщин в БезКабе - они действительно заискивают перед нами. Никакого достоинства, никакой сдержанности. Может быть, они чувствуют за собой какую-то невероятную вину, не знаю. - Она выглядела уставшей, ее глаза потеряли блеск.
- Нет, - сказал он. - Это просто славянский темперамент. Это такая манера общения. Как и их ругательства. А что они такое предложили? Или это пошло сразу в Правление, а не через нас?
- Сразу в Фестанг. Все линии открыты. Те, которые так проржавели, что не могли даже передать сигнал. И все же они открыты. Сейчас их используют - может быть потому, что на другом конце провода все так громко орут, Ларс, как перед лицом Бога. Один из них даже плакал.
Ларс сказал:
- При таких обстоятельствах ясно, почему Нитц отключился.
- Ты разговаривал с ним? Ты правда дозвонился до него? Послушай… Ее голос был спокоен, хотя она говорила громко. - Уже была предпринята попытка направить оружие на неизвестный спутник.
- Неизвестный… - как эхо, изумленно повторил он.
- И роботизированные команды с вооружением исчезли. Они были по уши защищены, но их больше там нет.
- Наверное, они снова превратились в атомы водорода, - сказал Ларс.
- Тогда нам повезло, - ответила Марен. - Ларс?
- Да.