- Эй! - крикнул я. - А что с Президентом?
Дэвидсон оглянулся через плечо.
- С ним-то? С ним все в порядке, ни единой царапины.
Через несколько минут вернулась рассерженная Дорис.
- Пациенты! - произнесла она так, будто это бранное слово. - Я ему должна была двадцать минут назад укол сделать, чтоб подействовал еще до больницы. А сделала, когда он в машину садился.
- Что за укол?
- А он не сказал?
- Нет.
- М-м-м… в общем-то, никакого секрета тут нет. Ему левую кисть ампутируют и пересаживают новую.
- Ого!
Теперь он, подумал я, уже не расскажет, чем кончилось, потому что увидимся мы не скоро: когда руку пересаживают, это не шутка; его дней десять под наркозом продержат. Снова решил попытать Дорис:
- А что со Стариком? Он ранен? Или раскрыть эту тайну будет против ваших священных правил?
- Говоришь много, - строго ответила она и сунула мне стакан с какой-то мутно-белой жижей. - Пора еще раз подкрепиться и спать.
- Рассказывай, а то я выплюну все обратно.
- Старик? Ты имеешь в виду шефа Отдела?
- Кого же еще?
- С ним, слава богу, все в порядке. - Она состроила недовольную физиономию. - Не приведи господь такого пациента.
10
Еще дня два или три меня держали в постели и обращались со мной, как с ребенком. Впрочем, я не возражал: последние несколько лет мне просто не доводилось отдыхать по-настоящему. Болячки заживали, и вскоре мне предложили - вернее, приказали - делать легкие упражнения, не покидая палаты.
Потом как-то заглянул Старик.
- Ну-ну, симулируешь, значит?
Я залился краской, но все же нашелся:
- Какая неблагодарность, черт побери! Достань мне штаны, и я тебе покажу, кто симулирует.
- Остынь. - Старик посмотрел мою больничную карту, потом сказал Дорис: - Сестра, принесите этому человеку шорты. Я возвращаю его на действительную службу.
Дорис уперла руки в бока и заявила:
- Вы, может, и большой начальник, но здесь ваши приказы не имеют силы. Если лечащий врач…
- Хватит! Принесите ему какие-нибудь подштанники.
- Но…
Старик подхватил ее на руки, поставил лицом к двери и, хлопнув по попке, сказал:
- Быстро!
Она вышла, недовольно бормоча, и вскоре вернулась с доктором.
- Док, я послал ее за штанами, а не за врачом, - добродушно сказал Старик.
Тот юмора не оценил и ответил довольно холодно:
- А я бы попросил вас не вмешиваться в лечебный процесс и не трогать моих пациентов.
- Он уже не ваш пациент. Я возвращаю его на службу.
- Да? Сэр, если вам не нравится, как я справляюсь со своими обязанностями, я могу подать в отставку.
Старик парировал тут же:
- Прошу прощения, сэр. Иногда я слишком увлекаюсь и забываю о принятом порядке вещей. Не будете ли вы так любезны обследовать этого пациента? Если его можно вернуть на службу, он нужен мне как можно скорей.
У доктора на щеках заиграли желваки, однако он сдержался.
- Разумеется, сэр.
Он долго изучал мою карту, затем проверил рефлексы.
- Ему еще потребуется время, чтобы восстановить силы… Но можете его забирать. Сестра, принесите пациенту одежду.
"Одежда" состояла из шорт и ботинок. Но на базе все были одеты точно так же, и, признаться, при виде людей с голыми плечами, без паразитов, у меня даже на душе становилось спокойнее. О чем я сразу сказал Старику.
- Ничего лучше мы пока не придумали, - проворчал он, - хотя база теперь напоминает пляж, полный курортников. Если мы не справимся с этой нечистью до зимы, нам конец.
Мы остановились у двери с надписью: "Биологическая лаборатория. Не входить!"
Я попятился.
- Куда это мы идем?.
- Взглянуть на твоего дублера, на обезьяну с твоим паразитом.
- Так я и думал. Нет уж, увольте. - Я почувствовал, что дрожу.
- Послушай, сынок, - терпеливо сказал Старик, - тебе нужно перебороть себя. И лучше будет, если ты не станешь уходить от встречи. Знаю, тебе нелегко. Я сам провел несколько часов, разглядывая эту тварь и пытаясь привыкнуть к ее виду.
- Ты ничего не знаешь. Не можешь знать! - Меня так трясло, что пришлось опереться о косяк.
- Да, видимо, когда у тебя на спине паразит, это все воспринимается по-другому. Джарвис… - Он замолчал.
- Вот именно, черт побери! По-другому! И ты меня туда не затащишь.
- Нет, я не стану этого делать. Но, очевидно, врач был прав. Возвращайся, сынок, и ложись обратно. - Старик шагнул за порог.
Он сделал три или четыре шага, когда я позвал:
- Босс!
Старик остановился и повернулся ко мне с непроницаемым лицом.
- Я иду, - добавил я.
- Может быть, не стоит?
- Справлюсь. Просто это трудно… вот так сразу… Нервы…
Мы пошли рядом, и Старик участливо взял меня под локоть.
Прошли еще одну запертую дверь и очутились в помещении с влажным теплым воздухом.
Обезьяну поместили в клетку. Ее торс удерживало на месте сплошное переплетение металлизированных ремней. Лапы безвольно висели, словно она не могла ими управлять. Обезьяна подняла голову и зыркнула на нас горящими ненавистью и разумом глазами. Затем огонь во взгляде угас, и перед нами оказалось обычное животное, в глазах - тупость и боль.
- С другой стороны, - тихо сказал Старик.
Я бы не пошел, но он все еще держал меня за руку. Обезьяна следовала за нами взглядом, но ее тело надежно удерживала рама с ремнями. Зайдя сзади, я увидел…
Хозяин. Тварь, которая бог знает сколько ездила у меня на спине, говорила моим языком, думала моим мозгом. Мой хозяин.
- Спокойно, - сказал Старик. - Ты привыкнешь. Отвернись пока, это помогает.
Действительно помогло. Я несколько раз глубоко вздохнул и попытался сдержать бьющееся сердце. Потом заставил-таки себя смотреть на паразита.
Ужас, собственно, вызывает не сам его вид. И дело не в том, что ты знаешь о способностях паразитов: то же самое чувство я испытал и в первый раз, еще до того, как узнал, что это за твари. Я попытался объяснить свои мысли Старику, и он кивнул, не отрывая глаз от паразита.
- Да, у других то же самое. Безотчетный страх, как у птицы перед змеей. Возможно, их основное оружие. - Он отвел взгляд, словно даже его дубленые нервы не выдерживали такого зрелища.
Я тоже не трогался с места, заставляя себя привыкать и пытаясь удержать завтрак внутри. Говорил себе, что теперь хозяин уже не страшен, что он ничего не может мне сделать. Затем отвел взгляд и обнаружил, что Старик наблюдает за мной.
- Ну как? Уже легче?
Я снова взглянул на хозяина.
- Немного. Но больше всего на свете я хочу его убить. Убить их всех! Я бы всю свою жизнь убивал и убивал этих тварей. - Меня опять начало трясти.
Старик задумался, глядя на меня, затем протянул свой пистолет.
- Держи.
Я не сразу понял, в чем дело. Своего оружия у меня не было, поскольку мы пришли сюда прямо из больничной палаты. Я взял пистолет и бросил на Старика вопросительный взгляд.
- Э-э-э… зачем?
- Ты же хочешь ее убить. Если тебе это нужно, вперед. Убей. Прямо сейчас.
- Ха! Но ты же говорил, что тварь нужна для изучения.
- Нужна. Но если ты считаешь, что должен ее убить, убей. Это ведь твой хозяин. Если для того, чтобы вновь стать человеком, ты должен ее убить, не стесняйся.
Вновь стать человеком. Мысль звучала в мозгу, как набат. Старик знал, какое мне нужно лекарство. Я уже не дрожал. Оружие, готовое извергать огонь и убивать, лежало в ладони, как влитое. Мой хозяин…
Я убью его и вновь стану свободным человеком. Если хозяин останется в живых, этого никогда не произойдет. Мне хотелось уничтожить их всех, отыскать и выжечь всех до единого, но первым делом - этого.
Мой хозяин… Повелитель. До тех пор, пока я его не убью. Почему-то мне показалось, что, останься я с ним один на один, мне ничего не удастся сделать, что я замру и буду покорно ждать, пока он не переползет ко мне на спину и не устроится, захватывая мой мозг, всего меня.
Но теперь я мог его убить!
Уже без страха, с переполняющим меня ликованием, я прицелился.
Старик по-прежнему смотрел на меня.
Я опустил оружие и неуверенно спросил:
- Босс, положим, я убью этого паразита. А другой есть?
- Нет.
- Но ведь он нужен.
- Да.
- Тогда… Черт, зачем ты дал мне пистолет?
- Ты сам знаешь. Если тебе нужно, убей. Если сумеешь обойтись, тогда им займется Отдел.
Я должен был. Даже если мы убьем всех остальных, пока будет жив этот, я так и не перестану трястись в темноте от страха… А что касается других, то в одном только Конституционном клубе можно взять сразу дюжину. Убью этого, и мне уже ничего не страшно: я сам поведу туда группу захвата. Учащенно дыша, я снова поднял пистолет.
Затем отвернулся и кинул его Старику. Тот поймал оружие на лету и спросил:
- В чем дело?
- А? Не знаю. Когда я уже совсем собрался нажать на курок, мне стало достаточно просто знать, что я могу это сделать.
- Я тоже так решил.
На душе у меня стало тепло и спокойно, словно я только что уничтожил врага или был с женщиной, словно я в действительности убил эту тварь. Я мог повернуться к ней спиной и даже не злился на Старика.
- Черт, у тебя все решено заранее! Как тебе нравится выступать в роли кукловода?
Но он шутки не принял.
- Это не про меня. Обычно я лишь вывожу человека на дорогу, которой он сам хочет идти. А настоящий кукловод - вот он.
Я обернулся.