– Фред Хаузер сказал нам, что лед найти становится всё труднее. Более чем верно. Для нас это плохая новость, а для наших внуков – роковая. Луна-сити должен бы потреблять нынче ту же воду, что и двадцать лет назад, плюс надбавка с учетом роста населения. Но мы используем воду всего один раз в одном трехоборотном цикле, а потом отправляем ее в Индию. В виде пшеницы. Даже когда пшеница перед отправкой вакуумируется, в ней остается много драгоценной влаги. С какой стати мы ее отправляем в Индию? У нее есть под боком целый Индийский океан! И остаточная масса зерна роковым образом обходится нам еще дороже, удобрения нам добывать с каждым годом всё трудней, хотя мы получаем их из горных пород. Камрады, примите к сведению! Любой груз, увозимый отсюда, приговаривает ваших внуков к медленной смерти. Чудо-фотосинтез и растительно-животный обмен – это замкнутые циклы. Вы размыкаете их и кровь собственной жизни переливаете на Эрзлю. Не нужны вам более высокие цены, вы не прокормитесь деньгами. Вам нужно, то есть всем нам нужно раз и навсегда покончить с этой трансфузией. Эмбарго немедленное и абсолютное. Луна должна быть самодостаточна по принципу натурального хозяйства!
Народ заговорил, зашумел, кое-кто начал кричать, добиваясь, чтобы расслышали, председательствующий заработал молотком. И я перестал прислушиваться, как вдруг раздался женский вопл. Я оглянулся.
Все двери распахнулись. В ближайшей я увидел троих в желтых робах личной охраны Вертухая, все трое с оружием. У центрального выхода за спиной кто-то врубил мегафон с такой силой, что перекрыл шум в зале и трансляцию.
– ПОЛНЫЙ ПОРЯДОК! ПОЛНЫЙ ПОРЯДОК! ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ. ВЫ АРЕСТОВАНЫ. ПРЕКРАТИТЬ ПЕРЕБЕЖКИ! ВЕСТИ СЕБЯ СПОКОЙНО. ПРОХОДИТЬ К ЦЕНТРАЛЬНОМУ ВЫХОДУ ПО ОДНОМУ, В РУКАХ НИКАКИХ ПОСТОРОННИХ ПРЕДМЕТОВ, ПРИ ПОДХОДЕ ВЫТЯНУТЬ РУКИ ПЕРЕД СОБОЙ ЛАДОНЯМИ ВВЕРХ, ПАЛЬЦЫ РАСТОПЫРЕНЫ.
Мизинчик подхватил соседнего мужика и швырнул в ближних вохряков. Двоих свалил, третий выстрелил. Кто-то взвизгнул. Тощая рыженькая девчушка нырнула клубком под ноги третьему, сшибла с ног.
Мизинчик ручищей отодвинул Вайоминг Нотт себе за спину, как в укрытие, крикнул через плечо:
– Ман, Ваечку прикрой, держись вплотную! И пошел к двери, расшвыривая толпу влево-вправо, как котят.
Опять завизжали, и я унюхал что-то знакомое. Так несло паленым от меня в тот день, когда я руку потерял. Я понял, что шмаляют не из парализаторов – лазерами лупят. Мизинчик добрался до двери, сгреб по вохряку в каждую руку. Рыженькая куда-то делась. Тот вохряк, которого она сшибла, поднимался с четверенек. Я приложил ему левой в лицо и по противной отдаче в плечо понял, что сломал ему челюсть. Должно быть, застопорился, потому что Мизинчик наддал мне сзади и заорал:
– Ман, шевелись! Убери ее отсюда! Я подхватил Вайоминг правой рукой, перекинул подальше за дверь через вохряка, которого унял, но не тут-то было. Похоже, Вай вовсе не желала, чтобы ее выручали. Притормозила в дверях, пришлось дать ей коленом под зад, но не так, чтобы упала, а так, чтобы в темпе взмыла. Я оглянулся.
Мизинчик держал по одному в каждой руке за загривки, колотил их черепом об череп и сиял. Он крушил черепа один о другой, как вареные яйца, и орал мне:
– Рви когти!
Я рванул следом за Вайоминг. Мизинчику помощь была не нужна, уже на веки вечные не нужна, а мне был бы срам, если бы пропало зазря его последнее усилие. Ведь я же видел, что, кончая вохряков, он стоял на одной ноге. Другую ему выше колена открямзало.
3
Ваечку я догнал на полпути наверх в шестой уровень, на пандусе. Она неслась, как шальная, так что я еле успел ухватиться за рукоятку люка в переборке, чтобы поспеть за ней. Там я ее остановил, сдернул с ее кудрей красную шапку и сунул к себе в сумку.
– Так-то лучше.
Мой шляпокол куда-то делся.
Она, похоже, испугалась. Но ответила:
– Йес, да-да.
– Вопросы, прежде чем я люк отдраю, – сказал я. – Вы куда? Вам есть, где приткнуться? Мне их тут задержать или лучше проводить вас?
– Не знаю. Давайте лучше подождем Мизинчика.
– Мизинчик погиб.
У нее глазищи сделались во такие, но молчит. Я продолжил:
– Вы у него остановились? Или у кого-нибудь еще?
– У меня заказан номер в гостинице "Украина". Но как туда добраться, понятия не имею. Приехала поздно, времени не хватило на устройство.
– Не знаю, но, по-моему, как раз там вам лучше не показываться. Не дюже секу, куда повернет, Вайоминг. В первый раз за много месяцев вижу Вертухаевых охранничков в Эл-сити и впервые в жизни не в роли почетного эскорта. Конечно, мог бы взять вас к себе домой, но за мной тоже могут прийти. В любом случае, нам надо бы держаться подальше от людных мест.
Кто-то замолотил в переборку со стороны шестого уровня, и в глазке замаячило чье-то личико.
– Здесь торчать ни к чему, – сказал я и отдраил люк.
Вошла девчушечка мне по грудь. Глянула на нас, как на последних пижонов, и сказала: "Идите целоваться в другое место! Вы же людям ходить мешаете!" И протиснулась между нами в люк напротив, который я перед ней тоже отдраил.
– Последуем доброму совету, – сказал я. – Возьмите-ка меня под руку, сделайте вид, что без меня жить не можете. Мы вышли на прогулку. Не торопимся.
Так мы и сделали. Попался боковой коридор, народу никого, одни детишки постоянно под ногами крутятся. Если бы Хаевы охраннички вздумали выслеживать нас на манер эрзлицких ментов, сразу дюжина, а то и сотня детворы могла бы указать, куда пошла высокая блондинка; хотя вряд ли малолетние лунтики настолько скоры на подмогу Вертухаевым ищейкам.
Пацан, по возрасту уже способный оценить прелести Вайоминг, остановился перед нами и выдал восторженное "фьюить". Она улыбнулась и сделала ему ручкой.
– Туго дело, – сказал я ей на ухо. – Вы как полная Эрзля в небе. Надобно нырнуть в какую-нибудь гостиницу. Есть тут одна поблизости в соседнем коридоре. Не ахти, кабинки для парочек на эники-беники. Но рядом.
– На эники-беники нет настроеники.
– Ваечка, о чем разговор! Я и не имел в виду. Можно взять отдельные номера.
– Извини. Не знаешь, где тут поблизости туалет? И "Химтовары"?
– Туго дело?
– Мимо. Туалет, чтобы на время с глаз долой, потому что действительно в глаза бросаюсь, а "Химтовары", чтобы купить косметику. Телесный грим и краску для волос.
С первым было легко, оказался рядом. Когда она заперлась, я нашел "Химтовары" и спросил, сколько надо косметики для девушки вот такого роста (показал себе по подбородок) и массы сорок восемь. Купил сепии, сколько сказали, заскочил в соседние "Химтовары", купил столько же, там подороже, зато тут подешевле, так что в среднем нормально. Потом заскочил в универмаг, купил краску для волос и красный комплект.
Вайоминг была в черных шортах и черном пуловере – в дороге практично, а на блондинке красиво. Но я женат с детских лет, замечал, что женщины носят, и в жизни не видел, чтобы смугляночка, да еще при косметике, по доброй воле ходила в черном. Опять же, юбки носили в Луна-сити только модницы. А комплект был – юбка и что-то сверху, судя по цене, должно быть, модный. Размер выбрал наугад, но материал здорово тянулся.
Встретил троих знакомых, обменялись парой слов, но с их стороны никаких необычных комментариев. Никто, похоже, паром не писал, торговля шла как обычно; трудно было поверить, что пару минут назад уровнем ниже и меньше чем в километре отсюда учинилась заруба. Я отложил это на потом подумать. Сам шума не поднимал, мне-то ни к чему было.
Отнес все эти причиндалы Ваечке, позвонил, передал; завалился на полчасика в харчевню на кружку пива, поглядел, что по видео гонят. Ни гу-гу, никаких тебе "слушайте срочный выпуск новостей". Вышел, опять позвонил, жду.
Выкатилась Вайоминг – я ее не узнал. Потом узнал и выдал переходящие в овацию. "Фьюити", щелчки пальцами, охи и полные круговые обзоры.
Ваечка стала смуглей меня, причем пигмент лег великолепно. Должно быть, кое-что у нее в сумке с собой было, потому что глаза стали темные, ресницы тоже темные, рот вдвое больше и пунцовый. Волосы она покрасила тем, что я купил, зачесала наверх то ли узлом, то ли гребнем, но ее крутые кудряшки в достаточной мере не поддались, и вышел какой-то сногсшибательный фик-фок. Не афро, но уж и не Европа. Что-то смешанных кровей и, стало быть, больше похоже на лунтичку.
Красный комплектик оказался мал, в облипочку, как набрызганная эмаль, и с бедер стебал статическим зарядом. Из сумочки она вытащила какие-то помочи, но их пришлось пропустить под мышками. Туфли она ликвиднула или в сумочку спрятала, оказалась босиком и чуть ниже ростом.
В целом вышло в струю. А главное дело, совсем непохоже на агитаторшу, которая толкает речугу перед гопой фраеров.
Пока я выдавал овацию, она вовсю улыбалась и боками покачивала. Два пацаненка приостановились и с визгом поддержали меня, цокая каблуками. Пришлось им намекнуть, чтобы отвалили. Вайоминг подплыла ко мне и взяла под руку.
– В натуре подходяще?
– Ваечка, вы как тот игральный автомат. Поет и манит, и так и тянет воткнуть монету да в щелку эту.
– Ну, раздухарился! Много хочешь за монету. Тоже мне турик-дурик!
– Не злись, красотка. Не по купле, а по любви. Скажи, что тебе надо. Если меда, то у меня целый улей.
– Ты даешь! – она ткнула меня кулачком под ребра. – Насчет меда, я сама пчелка, кореш. Если у нас с тобой когда-нибудь будут эники-беники, на что непохоже, со стороны нам не понадобится. Пошли, поищем эту гостиницу.
Что мы и сделали. Я заплатил за номер. Вайоминг сунулась, но не было нужды. В конторке глаз не подняли от своего вязанья, не соизволили. Войдя, Вайоминг задраила люк.
– Красота!