Ну да, разные. Меня всегда удивляло, как можно целыми днями валяться на диване, смотреть идиотские мексиканские мыльные оперы и есть консервированные ананасы. Кто-то ей сказал, что ананас сжигает в организме жир. С тех пор Оксана просто помешалась на ананасах, а поскольку натуральные были нам не по карману, ежедневно опустошала по две-три банки ананасных ломтиков в сиропе. И при этом удивлялась, почему это ей никак не удается похудеть. Я пытался объяснить ей, что в одном только сиропе калорий больше, чем в куске шоколадного торта, но куда там.
- И потом, мне надоело это безденежье! Ты даже на работу нормальную устроиться не можешь, только и делаешь, что бомбишь на своей тачке! На бензин больше уходит, чем ты зарабатываешь! А девушке, между прочим, нужны деньги, чтобы всегда хорошо выглядеть. Знаешь, сколько сейчас стоит приличная тушь?
Что ж, вот с этого и надо было начинать.
- Нормальная причина, - сказал я. - Гораздо лучше, чем первая.
- Какая - первая? - удивилась она.
- Ну, что мы разные. Все люди разные, если уж на то пошло.
Несколько секунд ушло на обдумывание этой информации.
- Ага, ты хочешь сказать, что я ухожу из-за денег?
- Я хочу?
- Ты всегда вывернешь все так, как тебе выгодно!
Конечно, она себя накручивала. И совершенно зря, между прочим, - с деньгами у нас действительно было плохо. Нормальную работу найти не удавалось, а жгучего желания сторожить дорогие машины на автостоянке или втюхивать доверчивым согражданам продукцию "Гербалайф" у меня не возникало. Спасибо отцу, антикварная наша "Волга", купленная им еще в семьдесят лохматом году на заработанные на Кубе боны, по-прежнему бегала, как новенькая.
- …ты даже не слушаешь, что я говорю!
Голос Оксаны вернул меня к реальности. Она уже не сидела в ванне - стояла, уперев руки в бедра, и пена клочьями сползала с нее, плюхаясь в воду. В целом вся картина напоминала классический сюжет "рождение Афродиты из морской пены", только Афродита, как мне кажется, была более стройной и не такой злой.
- Давай не будем ругаться, - попросил я. - Ты решила уйти - уходи. Совершенно не обязательно делать это со скандалом.
Конечно, мне следовало быть тверже и при этих словах выйти из ванной. Потому что только идиот бы не понял - она с самого начала настроилась на ссору. И избежать ее можно было только одним способом - прекратить разговор. Почему я этого не сделал? Возможно, потому, что смотреть на голую Оксану мне было по-прежнему приятно, и она это, разумеется, прекрасно знала. Девушки, даже не очень умные, отлично разбираются в таких вещах.
В конце концов мы все-таки поругались. И продолжали ругаться, пока Оксана в одних трусиках бегала по квартире, собирая свои вещи. Она кричала на меня каким-то визгливым голосом, а я отвечал ей, стараясь говорить спокойно, но чувствуя, как внутри у меня все дрожит от желания заорать в ответ. А потом зазвонил телефон и Оксана, схватив трубку, сказала совершенно другим тоном:
- Да, я уже почти готова, подожди еще пять минут.
И посмотрела на меня с вызовом. Мне вдруг стало смешно: я вспомнил, как мы познакомились. Это случилось полгода назад, в июне, поздно вечером. Оксана с подружкой голосовали у метро "Новогиреево", пытаясь поймать машину до Реутова. Денег у них было мало, поэтому везти их никто особенно не торопился. А для меня тот день складывался вполне удачно: я целый день катал по Москве какого-то делового парня, у которого было назначено несколько встреч в разных концах города - то на проспекте Вернадского, то на "Водном стадионе", то на Пречистенке, - и заработал столько, что можно было до конца недели не думать о деньгах. Мне стало жаль двух девчонок, которым шустрые азеры, промышляющие извозом у метро, предлагали доехать "за так", и я повез их в Реутов. Сначала мы высадили подругу, и Оксана пересела ко мне на переднее сиденье, показывая дорогу. Мы заехали в тихий зеленый двор (ну, то есть я предполагаю, что он был зеленый, - на самом деле была уже ночь и деревья скорее угадывались в темноте) старого четырехэтажного дома, и там она протянула мне две мятые бумажки. Я покачал головой - я еще в пути решил, что не возьму с них денег. Когда удача улыбается тебе, нельзя быть жадным, иначе в следующий раз она улыбнется кому-нибудь другому.
Воцарилось неловкое молчание. Оксана была в коротенькой джинсовой юбке, и я старался не смотреть на ее соблазнительно круглые коленки.
- Хотите пива? - спросила она неожиданно. - Или вы торопитесь?
Июнь был жарким, а ночь - душной и безветренной. Я подумал о том, что бутылка холодного пива пришлась бы очень кстати, и не стал отказываться.
Мы доехали до ночного ларька и купили две пластиковые бутылки пива "Монарх". Холодным его назвать мог разве что обитатель экватора, но и теплым оно все-таки не было. В итоге мы просидели на лавочке перед Оксаниным подъездом до пяти утра, болтая о всяких пустяках. На следующий день я позвонил ей и предсказуемо пригласил сходить в кино. А спустя две недели она переехала ко мне в Кузьминки.
Тогда она была совсем другой - веселой, заводной девчонкой, с которой было хорошо в постели и легко в любой компании. Ссориться мы стали гораздо позже, осенью, когда начались проблемы у моей сестры Насти. Сестра заканчивала школу и собиралась поступать на юридический. Понадобились деньги на репетиторов, причем по каждому из профильных предметов, поскольку успехами в учебе Настя похвастаться не могла. Денег требовалось много, и это сразу же сказалось на нашем и без того довольно тощем бюджете. А потом случилась история с Русланом, и мы поругались уже всерьез.
Мой одноклассник Руслан, как и многие из моих школьных друзей, после армии ушел в криминал, или, как было принято выражаться в его кругу, "в мафию". Ездил на подержанной "бэхе", носил "Адидас" с тремя полосками, таскал с собой тяжелый пистолет ТТ и время от времени устраивал шумные потасовки в любимом заведении южнопортовых бандитов - баре "Тюльпан". При всем этом он был нормальным парнем, из которого при других условиях вполне мог бы получиться толковый инженер - в разных там железках он разбирался бесподобно. В конце октября, когда наши с Оксаной ссоры приобрели удручающе постоянный характер, Руслан позвонил мне и предложил "срубить деньжат по-быстрому".
От меня требовалось подъехать на своей машине в район Марьина Роща и постоять, не выключая мотора, в одном из переулков. За это Руслан сулил мне пятьсот баксов - примерно столько я зарабатывал за две недели обычного извоза.
Внутренний голос шептал мне, что за простое ожидание в машине столько денег не платят, и, разумеется, был прав. Полчаса я скучал за рулем, прикидывая, сколько бензина сожрет работающий вхолостую мотор, а потом где-то совсем рядом загрохотали выстрелы, и мне стало не до скуки. Из-за угла выскочили трое парней в спортивных костюмах, у одного в руках была большая набитая чем-то сумка, у двух других - пистолеты. Я едва не газанул с места, но вовремя узнал в одном из них Руслана.
С треском распахнув дверцы "Волги", парни прыгнули в машину - двое на заднее сиденье, Руслан рядом со мной.
- Гони! - крикнул он незнакомым, срывающимся голосом.
Я не заставил просить себя дважды. "Волга", как выпущенное из пушки ядро, вылетела из переулка и понеслась в сторону Шереметьевской улицы - маршрут я от нечего делать прикинул заранее, еще не зная, что придется спасаться бегством.
- Не туда! - выругавшись, рявкнул Руслан. - Во дворы надо уходить - на трассе они нас с полпинка догонят!
За нами с ревом несся белый "Ниссан Максима". Обычную "Волгу" японец догнал бы без труда, но отцовская "Волга" была необычной. На ней стоял двигатель ЗМЗ-13 мощностью в сто девяносто пять лошадей, и соревноваться с таким движком даже трехлитровому мотору "Максимы" было не под силу. Поэтому я отмахнулся от Руслана и вылетел на Шереметьевскую.
Как я и предполагал, "Ниссан" довольно быстро начал отставать. Когда расстояние между нами увеличилось до ста метров, из окна белой машины полыхнуло пламя.
Впоследствии мне нередко приходилось выступать в роли живой мишени - в меня стреляли из многих разновидностей огнестрельного оружия, включая минометы, - но в первый раз это ощущение трудно даже с чем-то сравнить. Я почувствовал себя очень большим, моя спина стала такой широкой, что, казалось, заняла собой все пространство салона. Одновременно перед глазами промелькнули живописные кадры из голливудских боевиков - залитые кровью затылки, заляпанное мозгами ветровое стекло, развороченное автоматной очередью тело водителя, навалившееся на руль. Гораздо позже я узнал, что прицельно выстрелить с такого расстояния из несущейся на огромной скорости машины невозможно - и наши преследователи открыли огонь не потому, что надеялись подстрелить кого-то из нас, а просто от досады. Но тогда мне было не до рассуждений.
Я на предельной скорости долетел до Звездного бульвара, свернул на него, описав широкую дугу, и ушел на улицу Годовикова. Места эти я знал хорошо - после того как отец вернулся с Кубы, нам дали большую трехкомнатную квартиру на проспекте Мира, около метро "Щербаковская". Когда я вернулся из армии, мама разменяла просторную трешку на двухкомнатную в Медведкове - для себя и Насти - и однокомнатную в Кузьминках - для меня. Но так или иначе, я прожил в этом районе почти десять лет.
"Ниссан" безнадежно отстал, но я не сбрасывал скорость. Вылетев на проспект, я внаглую развернулся через две сплошные и помчался в направлении ВДНХ. Не доезжая гостиницы "Космос", повернул направо и через несколько минут был уже в Сокольниках.
- Ну ты гонщик, - сказал Руслан одобрительно. - Шумахер отдыхает!
Я не ответил. Моя правая нога, та, которой я только что изо всех сил выжимал педаль газа, дрожала так, словно через нее пропускали электрический разряд.