Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
Брат Бертран мгновенно сообразил, что с него требуют взятку, а потому из белого опять стал бурым. Теперь он мучительно соображал, какую сумму затребует с него за молчание этот отмороженный сукин сын в рыцарских шпорах. По всему выходило, что сумма будет немалой. В конце концов, не того полета птица сир де Руж, чтобы удовлетвориться малым.
– Я заберу у вас этих двоих и передам в руки монсеньору Доминго, не упоминая вашего имени.
– Да, но мои люди… Они могут проболтаться.
– А что, ваши люди торопятся на дыбу? Намекните им, что в некоторых обстоятельствах длинный язык до добра не доводит.
– Пожалуй. Но ведь и эти двое еретиков могут сказать лишнее.
– Они не скажут о вас ни единого слова, брат Бертран. Тем более монсеньору Доминго.
– Почему?
– Потому что мертвые не разговаривают. В крайнем случае, если вас спросят, вы скажете, что передали подозрительных лиц в руки Вадимира де Ружа. И ваши люди это подтвердят. Кроме того, в вашем распоряжении все жители этого славного города.
– А если монсеньор Доминго спросит вас, сир де Руж, куда вы дели еретиков?
– Я скажу, что убил их при попытке к бегству. И предъявлю трупы. В конце концов, что взять с тупого вояки. Надо полагать, монсеньор Доминго понимает разницу между просвещенным монахом и мало сведущим в большой политике деревенщиной.
– Тем не менее вы рискуете, сир де Руж, навлечь на себя большие неприятности.
– Так ведь рискую не даром, брат Бертран. Короче, вы собираетесь платить, любезнейший?
Монах долго копался в складках своей рясы. Я его не торопил, поскольку очень хорошо понимал чувства человека, которому приходится вот так за здорово живешь расставаться со своими кровными.
– Пятьдесят золотых хватит?
– Давайте не будем торговаться, господин Бертран, – сказал я, забирая у монаха вместительный кожаный мешочек, – я все-таки благородный рыцарь, а не трактирщик.
Брат Бертран совершенно не к месту помянул черта. Я сделал вид, что не расслышал его богохульства, и направился к еретикам. Толпа озабоченно загудела. Похоже, горожане сообразили, что их лишают интересного и поучительного зрелища. Правда, протестов с их стороны не последовало. Видимо, эти люди отлично понимали, что и сами не застрахованы от чрезмерного внимания расходившихся крестоносцев. Зато подручные ретивого монаха выразили свое неудовольствие. Однако окрик начальника подействовал на них отрезвляюще, и еретики были переданы благородному рыцарю де Ружу почти без споров.
– Идите вперед и не оборачивайтесь, – шепнул я артистам, садясь в седло своего гнедого коня.
Ключевский и Зимина подчинились. Между прочим, своим внешним видом они ничем не отличались от окружающих людей. Похоже, успели переодеться и адаптироваться в декорациях нового спектакля, поставленного на этот раз не столичным режиссером, а злодейкой судьбой.
– Как вы здесь оказались, Чарнота? – резко обернулся ко мне Ключевский, когда мы наконец покинули запруженную толпой площадь.
– Вопросы потом, – усмехнулся я, – а пока нам следует подкрепиться перед дальней дорогой.
У дверей трактира стоял конь липового барона де Френа. А сам барон сидел за столом перед дымящимся блюдом с мясом и удивленно таращил на нас глаза. Очень может быть, Крафт был искренен в своем удивлении, но у меня были все основания выразить ему свое презрение. Как ни крути, а он нарушил наш договор, свидетельством чему были эти двое, находящиеся совсем не там, где они должны были бы быть.
– Предложите даме стул, Вацлав Карлович.
Крафт мои слова проигнорировал, и не по причине растерянности или плохого воспитания, а просто потому, что в трактире стульев не держали. Здесь были только грубо сколоченные лавки и такие же непритязательные столы. Одно слово – Средневековье. Впрочем, Анастасия Зимина оказалась женщиной покладистой и без споров присела на лавку, потеснив в дальний угол Крафта. Мы с Ключевским расположились напротив.
– Еще мяса, – сказал я трактирщику, который возник перед нами словно из-под земли.
– Клянусь, Чарнота, это какое-то недоразумение.
– Будем надеяться, Вацлав Карлович.
– Я приказал гаргульям их отпустить.
– Видимо, они перепутали двери, – примирительно заметил Ключевский, вгрызаясь в баранину. – Здесь, между прочим, очень приличное вино.
– Так вы были в этом трактире?
– Конечно, – кивнул Ключевский. – Настя отдала хозяину свои золотые сережки. Мы поели и переоделись, чтобы не слишком выделяться в толпе. Но нас все равно арестовали и доставили в ратушу. А там сидел этот жирный монах.
– Вас пытали?
– Нет, – покачал головой Ключевский. – Мы сразу признались в ереси и подписали все бумаги. Уж очень устрашающе выглядели их пыточные орудия. Я решил, что уж лучше быть еретиком, чем чужаком, взявшимся неведомо откуда. Все-таки хоть какой-то статус.
– Вы поторопились, господин артист, – укорил я Ключевского. – Еретики в данной местности не в почете.
– Мы это поняли слишком поздно, – заступилась за коллегу Зимина. – Но хорошо то, что хорошо кончается.
К моему удивлению, Анастасия не выглядела слишком расстроенной и ела с большим аппетитом. Трудно сказать, что это было – то ли профессиональное умение адаптироваться в любых обстоятельствах, то ли эти люди оказались на острове Буяне далеко не случайно и знали в общих чертах, что их здесь ждет.
– А где мы сейчас находимся? – оторвался на мгновение от мяса Ключевский.
– В Лангедоке, – с готовностью подсказал ему Крафт. – Середина тринадцатого века.
– Какой ужас, – довольно спокойно отозвалась Зимина.
– А я ведь не верил Закревскому, – покачал головой Ключевский. – Думал, что Аркаше все это почудилось с перепоя.
– Кстати, а куда подевался Боря Мащенко? – спросил я.
– Его не было с нами, – сообщила Зимина. – Нас разлучили еще там, в замке господина Крафта.
– Надеюсь, господин Крафт, что хотя бы с Мащенко ваши подручные не промахнулись и мне не придется спасать его от виселицы.
– Клянусь, Чарнота, это какое-то недоразумение.
Конечно, я не поверил клятвам хитроумного Вацлава Карловича. Но и смысла пытать его в чужом и враждебно настроенном городе не было. Нам надо было выбираться отсюда, и выбираться как можно скорее.
– Любезный, – подозвал я трактирщика, – вы не могли бы продать мне повозку и двух лошадей.
– Как вам будет угодно, сир.
Я достал свой заветный кожаный мешочек и вытряхнул на стол несколько золотых монет. Глаза трактирщика алчно блеснули, – кажется, я переплатил. Впрочем, меня это обстоятельство нисколько не огорчило. Зато Вацлав Карлович подозрительно глянул в мою сторону:
– Откуда у вас деньги, Чарнота?
– Мне дали взятку.
– Не смешите.
– Ваш скептицизм неоправдан, Вацлав Карлович. Кстати, а что там с нашими сокровищами? Вы проверили содержимое мешка?
– В основном это свитки религиозного содержания. Специалистов они наверняка бы привели в восторг, но, к сожалению, в наших поисках толку от них никакого.
– Вы уверены, Вацлав Карлович, что там больше ничего не было? Мешок мне показался увесистым.
– Была еще вот эта штуковина.
Крафт глянул по сторонам, обернулся на дверь, после чего достал из-за пазухи длинный металлический предмет, тускло блеснувший в неярком свете, падающем из окна. Предмет действительно был увесистым, хотя о его назначении можно было только догадываться.
– Похож на индикатор, – высказал свое мнение Ключевский. – Видите этот глазок?
– Но он ведь не горит, – пожал плечами Крафт.
– Вероятно, прибор либо выключен, либо неисправен. А как он попал в тринадцатый век?
– Спросите что-нибудь полегче, господин Ключевский.
Завязавшийся обмен мнениями прервал хозяин, сообщивший, что лошади и повозка готовы. Самое время было убираться из этого города подобру-поздорову, пока нас не замела инквизиция. У меня не было ни малейшего желания заканчивать свою жизнь на костре.
– Должен вас предупредить, сир, что дороги в наших краях ныне не безопасны.
– Это я уже успел заметить.
– Я имею в виду не людей, благородный рыцарь, – понизил голос почти до шепота хозяин. – Ходят слухи о волкодлаках.
– Это что еще за волкодлаки?
– Оборотни, сир. Неделю назад они напали на богатый и хорошо охраняемый обоз. Спастись удалось только одному человеку. Я собственными ушами слышал, как он рассказывал об этом брату Бертрану.
– Так, может, речь шла о катарах?
– Нет, это были волкодлаки. Они и раньше время от времени появлялись в наших краях, но в тот раз они пришли большой стаей.
Полученная от трактирщика информация меня отчасти позабавила, а отчасти насторожила. С одной стороны, в Средние века жили очень суеверные люди, с другой, как я успел убедиться на собственной шкуре, дыма без огня не бывает. В определенном смысле я и сам был оборотнем, а потому и воспринял предупреждение с должной серьезностью.
Повозка, которую я купил у трактирщика, выглядела достаточно крепкой и даже вселяла надежду, что она не развалится на каменистой дороге и довезет свой драгоценный груз, я имею в виду прежде всего Анастасию Зимину, до станции назначения. Знать бы еще, где эта станция находится! Но в данном случае я полагался исключительно на удачу и на кривую, которая куда-нибудь да выведет.