Всего за 299 руб. Купить полную версию
Уже в 1797 году аббат Огюстин де Баррюэль опубликовал книгу "Мемуары к истории якобинства", описывающую заговор с участием множества тайных групп, результатом которого и стала Французская революция. Действия всех этих групп, по словам аббата, координировали не кто иной, как иллюминаты. Их конечная цель, как утверждал аббат, - уничтожение христианства, государства и общества как такового. Самого Вейсхаупта аббат назвал "мерзостным капризом природы" и возложил всю ответственность за деятельность тайных обществ лично на него.
Почти одновременно бывший шотландский масон и профессор натурфилософии в Эдинбургском университете Джон Робинсон начинает публиковать книгу "Доказательства тайного заговора против всех религий и правительств Европы". Робинсон доказывал существование заговора с целью заменить все религии неким "гуманизмом" и создать единое мировое правительство.
В общем, пришло время мифов, легенд, умышленной лжи и художественного вымысла.
Утверждалось, что "кончина" иллюминатов - всего-навсего отвлекающий маневр, что Вейсхаупт бежал в Америку и там под фамилией… Вашингтон стал первым президентом США! Также говорили, что орден скоро возродился, да еще как - при участии Карла Маркса, Фридриха Энгельса и сатанинских сект одновременно. Доказательства деятельности иллюминатов - Первая мировая война, российская и германская революции начала XX века, совпадение праздника Первомая с днем создания ордена. В общем, "очаровательный хаос и пленительная бредовость".
На самом деле орден был действительно официально возрожден в Дрездене в 1896 году, но ничем особо не прославился. И ныне существует несколько организаций, утверждающих, что они являются духовными и идейными наследниками Вейсхаупта и "Баварских иллюминатов".
Тут очевидно желание попользоваться раскрученным брендом…
Фактура, что и говорить, была богатая.
Но под каким соусом можно преподнести это блюдо сегодняшнему читателю? - задумался я. Есть лежащие на поверхности выводы, что каждый освободитель человечества приходит на деле к откровенной тирании, а идеи свободы в реальном исполнении заканчиваются принципиальной несвободой, духовным рабством. Что принцип "цель оправдывает средства" неминуемо приводит к положению, когда средства - все, а цель - ничто…
Другая мысль, что идея объединения всего человечества в единое государство под управлением единого мирового правительства в наше время превращается в реальность в упаковке "глобализма", который изначально и принципиально предполагает отмирание традиционных государств, народов, культур, религий, морали на основе единой либеральной идеологии. И новомодная эта теория на самом деле имеет весьма давнюю и почтенную историю.
Не обнаруживается стремление к отмиранию, несмотря на все мрачные скандалы и дурно пахнущие разоблачения, преследующие идею насильственного принуждения к счастью. Приходят все новые и новые честолюбцы и фанатики, убежденные в своем праве управлять выстроенным по единому ранжиру человечеством…
И тут в дверь постучали.
Анетта, подумал я, закрывая ноутбук. Моя Анетта… Иллюминетта! А что, профессор Вейсхаупт вряд ли бы отказался от столь ценного сотрудника. Да и нравы, и порядки тайного ордена ее бы не смутили. Если она, конечно, уже не состоит в таковом…
Это действительно была она.
- Ну, показывай свои киевские владения, мальчуган.
Я пропустил Разумовскую в номер, а сам почтительно встал в двери - как охранник или камердинер.
Анетта, не скидывая шубы, прошлась по номеру, выглянула в окно, задумчиво посмотрела на застеленную кровать. Повернулась ко мне и подвела итог:
- Ну, что ж, вполне по-студенчески.
- А мне нравится, - с достоинством сказал я. - Вспомним молодость…
Это был намек. На третьем курсе Веригин каким-то образом устроился в общежитии так, что оказался один в комнате. И мы с Разумовской тогда активно пользовались этим обстоятельством.
Анетта капризно сморщила носик.
- Так себе воспоминания.
- Вот оно как?
Признаться, я даже несколько растерялся. Хотя пора бы уже давно привыкнуть к тому, что Анетта всегда реагирует подобным образом на мои сантименты.
- А чего такого уж хорошего? На чужой койке, все второпях… Давай-давай, пока Веригин не пришел!
Может, обидеться? Но вместо этого я решил снять с Анетты шубу.
Она, не глядя, сбросила ее мне на руки.
Я повесил шубу на вешалку, повернувшись, спросил:
- Ты знаешь, кто такие иллюминаты?
- Господи, мальчуган, ну и мысли у тебя! - изумилась Разумовская. - По-моему, какая-то разновидность масонов, если я ничего не путаю. А зачем тебе?
- Просто попался на глаза какой-то текст про них. Случайно.
- Погоди-ка, погоди-ка, - прищурилась Анетта. - Ты тут, в Киеве, нашел следы их злокозненной деятельности, так? Ну-ка, мальчуган, сознавайся! Нашел черную кошку в темной комнате?
- Ничего я не нашел, - запротестовал я. - И вообще, давай лучше вино пить!
- Ох, мальчуган, что-то ты все темнишь. Ладно-ладно, руки-то погоди распускать…
Глава 12
Безвестное отсутствие
В Москве нам с Веригиным скоро увидеться не удалось - навалилась обычная московская невротическая суета. А потом вдруг мне позвонила его жена Лара и сказала, что Женька куда-то пропал. Не ночевал дома. А с утра его нет и на работе. Не мог бы я позвонить Арине и узнать, не у нее ли он?
- А кто такая Арина? - ничего не понимая, осведомился я.
- Разве ты ее не знаешь? - удивилась Лара.
- Никогда не видел. Даже не слышал о такой.
- А я была уверена, что он тебя с ней познакомил, - тихо сказала Лара.
- Так кто это все-таки?
- Ну… В общем, это его нынешнее увлечение. Кажется, это так называется.
Она говорила, как всегда, удивительно спокойно, и поэтому разговор наш произвел бы на постороннего человека странное впечатление.
- Ты думаешь, он может быть у нее? - уточнил я.
- Во всяком случае, других его нынешних увлечений я не знаю.
Фраза прозвучала довольно комично, но Лара говорила вполне серьезно.
- Обычно он предупреждал, что не придет домой. Говорил, заночует у друзей. Ты же знаешь, как это бывает. Но вчера даже не позвонил. А сегодня его с утра разыскивают люди из редакции. А мобильный отключен, - монотонно докладывала она.
- Наверное, выпил с кем-нибудь, - сказал я, чтобы что-то сказать.
- Может быть, - так же тихо и спокойно согласилась Лара. - Понимаешь, мне неловко ей звонить. Мне кажется, это будет как-то глупо. А потом, вдруг он не у нее?
Господи, до чего же она спокойная! Или это такой вид истерики?
- Лара, а что ты вообще про нее знаешь? Она кто?
- Вообще-то она приезжая, из Крыма. Работала на телевидении, а сейчас, насколько я знаю, занимается в какой-то фирме пиаром и рекламой. Ее фамилия - Кошкарева.
- Замечательно. Она что, молодая?
- Не совсем. Но, во всяком случае, моложе нас.
- Понятно, - протянул я.
- Ты мне перезвонишь? - спросила Лара. - Когда выяснишь, где он?
- Конечно, но надеюсь, он сам тебе позвонит раньше.
- Я буду ждать твоего звонка.
Потом Лара деловито продиктовала телефоны неведомой мне Арины Кошкаревой и положила трубку. Вот, кстати, интересно, откуда они у Лары? Не Веригин же ей их дал!
Лара была удивительной женщиной. Этакая героиня Федора Михайловича Достоевского, то ли своим умом, то ли наитием дошедшая до понимания великой силы смирения и непротивления. Она никогда не пилила Веригина, не закатывала скандалов, закрывала глаза на его похождения и пьянство, и он буквально утонул в этом всепрощении и понимании. Хотя мне, признаться, оно представлялось временами просто абсолютным равнодушием, а иногда и изощренной бабьей хитростью. А порой душевной природной тупостью и эмоциональной скудостью Лары. Но потом мне становилось стыдно за эти мысли.
Они познакомились с Веригиным еще в студенческие времена на какой-то пьянке у Водопьянова - был у нас такой буйный приятель. У Водопьянова имелась привычка на определенной стадии опьянения впадать в зверскую обидчивость. В этом состоянии он обычно исчезал куда-то, обидевшись на всех присутствующих и никому ничего не сказав. Очутиться он мог, где угодно. Вот таким манером, обидевшись невесть за что на всех собравшихся, он однажды исчез из собственной квартиры. Гости, вволю навеселившись, стали потихоньку расползаться. Как выяснилось, кому-то надо было остаться, потому что Водопьянов исчез вместе с ключами, оставив дверь открытой. Остался Веригин - его в общежитии никто не ждал - и почему-то Лара, с которой он до этого не был знаком.
В ожидании Водопьянова, который, как потом выяснилось, уехал по пьяному делу в Питер, Веригин и Лара провели в квартире два дня. Это был первый опыт их совместной жизни. Растянувшийся на годы.
Веригин оказался в ловушке, из которой не мог выбраться. Никакой особой любви с его стороны не было, но с Ларой ему было так спокойно, что он легко преодолевал в себе регулярно посещавшее его желание разойтись с ней. Лара всегда ждала его, он знал это точно и мог не беспокоиться по сему поводу.