Эрних взял чашу, перешел на нос плота и встал перед пологом, закрывавшим от него весь народ наподобие бока большого неведомого зверя с проступавшими редкими ребрами. Посмотрел на щепку, на волнистую гладь безбрежной, слабо шелестящей воды и, выдернув из-за пояса клинок, поднял его над головой. За его спиной началось какое-то движение, заскрипели колья, плеснуло рулевое бревно, плот развернуло, и теперь он двигался как раз в том направлении, куда указывал клинок. Потом Гильд сменил его, выставив над головой одну из своих подпорок. Эрних зашел за полог, увидел, что женщины уже разделили мясо для вечерней трапезы, сел и стал раздавать его в протянутые раскрытые ладони. Рысенок перебрался под защиту полога вместе с остатками лососиного хвоста и уснул, свернувшись плотным пестрым клубком. Пили воду, еще остававшуюся в кувшинах после дождя, не решаясь беспокоить Гильда. Кто-то из детей попробовал было ладонью зачерпнуть той воды, что проступала между бревнами, но Мэгея так больно вцепилась ногтями в его ухо, что ребенок взвизгнул и выплеснул воду на грудь Кьонда. Брызги попали в рану между ребрами, раненый проснулся и застонал от неожиданной боли, вызвав робкий испуганный ропот среди жриц и женщин.
Синг опустился почти до края небесной тверди и теперь уже едва касался линии горизонта. На темнеющем небе проступил бледный кружок луны, ветер усилился, вода вокруг плота почернела и запестрела пенистыми барашками.
Эрних передал последние куски мяса Дильсу и Свеггу и отрезал отдельный кусок для Сконна. Наколол его на острие копья, протянул, и пленник взял кусок зубами. Тогда только Эрних положил копье на бревна и подошел к Гильду.
- Долго нам плыть? - спросил он.
- Сконн говорит, что лун шесть или семь, - ответил старик, - если ветер не переменится или шторм не отнесет нас в сторону.
Эрних встал на место Гильда, чтобы старик мог пойти и съесть оставленный ему кусок оленины. Поев, Гильд осмотрел раны Кьонда, заменил в них пучки травы и дал раненому несколько глотков воды с истертым между камнями корнем папарра.
Астор поглотила Синга, но там, где он погрузился в ее бездонную утробу, еще долго полыхал пожар, словно Синг, проваливаясь, поджег леса в окрестности своей могилы.
Племя уснуло, тесно прижимаясь друг к другу зябнущими промокшими телами. Даже неутомимый Дильс, умевший спать стоя, передал руль Свеггу, а сам прилег под накрененным, растянутым на кольях пологом. Рысенок, почуяв близкое тепло человеческого тела, пошевелился, потянулся и перекатился под бок воина, где свернулся клубком и громко заурчал во сне.
Луна поднималась все выше, заливая пенящиеся волны белым искрящимся светом и выстилая перед плотом широкую сверкающую тропу. Эрних посмотрел на щепку, на зарубку и, подняв над головой клинок, дал знак чуть повернуть рулевое бревно. За кормой послышался всплеск, плот слегка повернуло, и он опять устремился вперед по лунной дороге.
Сконн и Гильд перешли на нос и уселись на бревно рядом с Эрнихом, негромко беседуя между собой на языке вягов. Говорил по большей части Сконн, а Гильд только слушал, склонив голову и порой перебивая рассказ короткими вопросами.
- О чем вы говорили? - спросил Эрних, когда Сконн опять ушел на корму, чтобы сменить на руле измотанного качкой и бессонницей Свегга.
- Он говорил про айнов, - ответил Гильд, - вяги один раз плавали к ним на своих лодках, чтобы захватить их землю. Они рассказывали, что земля айнов со всех сторон окружена водой, что посреди нее возвышается Огненная Гора и что они зовут ее Богом. А у подножия горы текут горячие ручьи. Сами айны убивают огромными острогами больших морских зверей и тоже молятся им как богам. Они вынимают из них внутренности и потом кладут внутрь пустого тела зверя живого человека и держат его там до тех пор, пока он не умрет от удушья. Сконн говорит, что так они умилостивляют духа зверя, чтобы во время следующей охоты он не разъярился на них и не разбил их лодки. Еще он сказал, что вяги дрались с ними, но так и не смогли одолеть, а потому возвратились в свою землю, оставив там тех, кого айны принесли в жертву духу зверя.
- Зачем же мы плывем туда? - спросил Эрних.
- У айнов уже давно нет вождя, - сказал Гильд, - но они не выбирают его среди людей своего племени.
- Почему?
- Потому что тогда у вождя будет много родственников, и они будут склонять его на свою сторону, - сказал Гильд. - Кроме того, через некоторое время они приносят вождя в жертву Богу Огненной Горы, ведь каждый пришелец, по мнению их жрецов, посылается к ним этим Богом и потому через некоторое время должен вернуться к нему.
- Думаешь, нам удастся их перехитрить?
- У нас нет другого выхода, - сказал Гильд, - или перехитрить, или погибнуть в волнах… Ветер может усилиться, и тогда на этих просторах разгуляются такие волны, что наш плот разнесет по бревнышку.
Гильд поднял голову, посмотрел на яркие звезды, прислушался к легкому посвистыванию ветра над волнами и, опираясь на свои подпорки, уполз за полог. Ветер донес до ушей Эрниха злобный, захлебывающийся шепот старой Мэгеи.
- Мы все погибнем! Погибнем! - яростно бормотала старуха.
Эрних оглянулся и через край полога посмотрел на спящих. Старуха лежала среди беспорядочно сгрудившихся полуголых тел, закрыв глаза, запрокинув голову и во сне выкрикивая свои проклятья. Янгор и Бэрг тоже спали, намотав на запястья концы веревок.
"Кто знает, может, и не надо было покидать нашу пещеру, - думал Эрних, глядя на спящих. - Куда мы плывем? Что ждет нас за этой мерцающей чертой? Айны могут оказаться пострашнее кассов, даже вяги оставили их в покое на суше, со всех сторон окруженной водой. А если их Бог Огненная Гора всесилен, то что я смогу сделать против него в своей вороньей мантии и клювастой маске, даже если буду изо всех сил колотить в кожаный круг бубна? Но ведь наши боги защищали нас и давали добычу, когда мы жили в пещере и охотились в лесах? Они оберегали нас от чужих богов. Ведь Лик Воды поглотил вягов, напавших на нас…" Вспомнил явление тэума, волосяные колечки, разложенные по выбитым в земле ямкам: что тот хотел сказать? Или ямка означала страну айнов и тэум хотел предсказать ему будущее племени? Эрних повернулся к Сконну и вдруг спросил его на языке вягов: "Мы правильно плывем?"
Косматый рыжий вяг, казалось, совершенно не удивился тому, что Эрних заговорил на языке его племени. Он поднял голову, посмотрел на звезды, на волны, играющие в широком золотом луче Луны и сказал: "Надо спустить один край полога, чтобы мне легче было держать направление".
Эрних понял все до единого слова и, подойдя к Бэргу, отмотал веревку от его запястья. Полог откинулся, как птичье крыло, плот чуть повернуло и с той же равномерной силой потащило вперед.
Эрних вернулся на свое место, взял чашу, установил против зарубки острие клинка, посмотрел вперед и вдруг заметил на трепетной лунной дорожке легкую тень, похожую очертаниями на человеческую фигуру. Тень двигалась в том же направлении, что и плот, и даже как будто тащила его за собой на невидимом канате.
- Куа-ра! Куа-ра! - негромко окликнул Эрних призрачного поводыря.
Тень остановилась, посветлела, плот быстро нагнал ее, и она села на высокий горб бревна, обернув к Эрниху худое вытянутое лицо с огромными темными глазами.
- Опять ты? - прошептал Эрних, склоняя голову перед призраком.
Тот тоже кивнул головой, приложив тонкие прозрачные пальцы к дымчатым складкам мантии на груди.
- Так это ты ведешь нас в страну айнов? - спросил Эрних.
- Нет, - ответил тэум, едва шевельнув губами, - я только указываю путь, плывете туда вы сами, глядя на звезды и на щепку, которая кружится в чаше. А я лишь иду перед теми, кто сам ищет свой путь среди хаоса мира.
- Что такое хаос?
- Вражда, войны, множество богов, погибающих вместе со своими жрецами…
- Унээт погиб, но Лик Воды остался, - сказал Эрних.
- Лик Воды, - усмехнулся тэум, - в лесу он один, в ручье другой, здесь третий… Есть еще дождь, падающий с неба и исчезающий в сухой потрескавшейся земле, - куда уходит он?
- Он уходит в подземные реки, они сливаются в Священное Озеро…
- Вы покинули Священное Озеро, окруженное головами ваших предков.
- Но ведь вы сами сказали нам, что мы должны уйти, - зачем?
- Вы должны выйти к истинному свету, - тихо проговорил тэум.
- А разве Луна и Синг - не истинный свет?
- Нет, - сказал тэум, - они лишь освещают путь к истинному свету.
Сказав это, тэум стал бледнеть, сквозь складки его мантии проступили очертания бревна, и вскоре он совсем исчез, вновь обратившись в легкую тень впереди плота. Ветер усилился, волны стали бушевать и вздыматься вокруг, но сам плот все так же плавно покачивался на воде, влекомый неведомым странником.
Вскоре тучи совсем закрыли луну, плот окружила тьма, и странник засветился призрачным зеленоватым светом.
- Гильд! - закричал Эрних, перекрывая шум ветра и волн. - Что делать?
Старик вдруг очутился рядом с ним. Эрних оглянулся. Гильд стоял перед пологом, вытянув вперед руку, а ветер в клочья рвал волосы на его голове и раздувал веером редкую седую бороду. Эрних посмотрел по направлению его руки и вдруг увидел, что на том месте, где только что светился призрак, качается на волнах огромный черный корабль с тремя длинными мачтами и реями с подвязанными парусами. Неожиданно на корме корабля вспыхнул огонь, озаривший плот и бушующие волны.
- Гардары! - истошно завопил Сконн. - Гардары!