- Нет, госпожа моя, - произнес знакомый ей неприятный голос, и, открыв глаза, она увидела то самое белое лицо и растянутые в усмешке губы. И глаза - точно два холодных камешка. Путы с нее сняли, и она тут же вскочила. Веса своего она не чувствовала, не чувствовала и самого тела - только страх, только дыхание ветра, вздымавшее ее как пушинку.
- Мы не причиним тебе ала, - сказал тот же высокомерный голос, точно умножаясь у нее в ушах. - Дай только коснуться тебя, госпожа, нам бы так хотелось коснуться твоих волос. Позволь нам…
Странная округлая повозка, в которой все они находились. чуть подрагивала. Снаружи, за ее окном, была темная ночь, а может, туман, а может - пустота? Одна долгая ночь - так ведь они сказали? Да, но какая долгая! Семли сидела без движения, с трудом сдерживаясь, а их тяжелые серые ладони касались ее рук, ступней, плеч и даже горла - и тут она не выдержала, стиснула зубы, чтобы не закричать, и встала. Они тут же отпрянули.
- Мы ведь не сделали тебе ничего плохого, госпожа, - забормотали они. Она только головой помотала.
Потом они весьма почтительно попросили ее снова лечь в кресло, которое само связало ей руки путами, и когда за окном мелькнул золотистый свет, она бы, наверное, заплакала, если б не потеряла сознание.
- Что ж, - сказал Роканнон, - по крайней мере, мы знаем, откуда она.
- Хорошо бы еще узнать, кто она, - пробормотал хранитель музея. - Эти троглодиты говорят, она явилась за каким-то нашим экспонатом, так вроде?
- Слушай, не называл бы ты их троглодитами, а? - Будучи специалистом в области форм высокоразвитого интеллекта, этнологом до глубины души, он такого пренебрежительного отношения к разумным существам не выносил. - Они, конечно, не красавцы, но они наши союзники и обладают Статусом С… Не понимаю, правда, почему Комиссия все силы бросила именно на них? Причем даже не исследовав все тамошние ФВИ? Пари держу, первые исследователи Фомальгаута были из созвездия Центавра - там питают слабость к обитателям пещер, да еще ведущим ночной образ жизни. Мне-то больше нравятся представители второй группы - такие, как она.
- А эти троглодиты, похоже, перед ней робеют.
- А ты нет?
Кето снова взглянул на высокую женщину, потом покраснел и рассмеялся:
- Пожалуй, да! Я такой красивой инопланетянки ни разу не встречал за все восемнадцать лет, что на Новой Южной Джорджии живу. Честно говоря, я и в жизни такой красавицы никогда не видел. Прямо богиня! - И он побагровел буквально до корней волос. Кето был чрезвычайно застенчив, громких высказываний и преувеличений не любил. Впрочем, Роканнон был полностью согласен с его оценкой и лишь задумчиво покивал.
- Вот бы поговорить с ней без этих тро… гдемьяр в качестве переводчиков. - Роканнон подошел к гостье и, когда она повернула к нему свое прекрасное лицо, низко-низко ей поклонился и преклонил перед ней колено, зажмурившись от полного восхищения. Этот изящный жест он называл "все-галактическим поклоном". Снова выпрямившись, он увидел, что удивительная красавица улыбается и готова к разговору.
- Она говорит: "Я приветствую тебя, Властелин Звезд", - пробурчал один из ее коротышек-телохранителей на ломаном межгалактическом.
- Приветствую тебя, госпожа моя ангья, - ответил Роканнон. - Чем мы, сотрудники музея, можем тебе помочь?
Серебристый звонкий голос прозвучал, точно дыхание чистого ветерка, перекрывая гудение голосов гдемьяр.
- Она говорит: "Пожалуйста, отдай ей ее ожерелье с драгоценным камнем, оно давно-давно принадлежало ее кровным родственникам, ее семье".
- Какое ожерелье? - спросил Роканнон, и Семли, догадавшись, о чем он ес спрашивает, показала на центральную витрину: там лежала удивительной красоты и отменно тонкой работы вещь - цепь из светлого золота, довольно массивная и тем не менее изящная, с подвеской, в которую вделан был один-единственный крупный сапфир дивной красоты, похожий на синее пламя. Брови Роканнона поползли вверх, и Кето прошептал:
- Ничего себе! Вкус у нее недурной. Эго же знаменитое "ожерелье Фомальгаута"!
Она улыбнулась им и снова что-то сказала, так ни разу и не взглянув на свою свиту.
- Она говорит, - забормотали гдемьяр, - о высокочтимые Властелины Звезд, старший хранитель Сокровищницы и его младший брат, что это ожерелье принадлежит ее семье с давних, давних времен.
- Слушай, Кето, откуда оно у нас, а?
- Погоди-ка, сейчас посмотрю. Ага, нашел. Вот: "поступило от гдемьяр…", в общем, от этих троглодитов или троллей, как тебе больше нравится, "…одержимых страстью к торговым сделкам". Видимо, так они расплатились за тот корабль, AD-4, на котором прилетели сюда. Когда-то гдемьяр действительно делали подобные украшения.
- И я спорить готов, что больше они ничего подобного не делают - разучились, ведь мы их по "индустриальному пути" направили, - покивал Роканнон.
- Но они вроде бы согласны с тем, что эта вещь принадлежит ей, а не им и не не нам. Должно быть, тут что-то есть, Роканнон, иначе к чему им было лететь с ней в такую даль?
- Да уж, несколько лет как минимум они потеряли. - Будучи специалистом по ФВИ, Роканнон не раз совершал подобные "прыжки" во времени и пространстве. - Но, в общем, это не так уж и далеко. Ладно, ясно, что ни мой любимый словарик, ни твой каталог нам не помогут. По-моему, эти два народа - фийя и гдемьяр - вообще крайне плохо описаны и совсем не изучены. Возможно, эти коротышки просто обязаны проявлять к ангьяр почтение. А что, если именно этот проклятый сапфир послужит причиной галактической войны? Или эти типы настолько покорны желаниям красавицы, потому что страдают жутким комплексом неполноценности? Тоже возможно. А возможно и наоборот - она их пленница, и они хотят использовать ее как наживку, чтобы поймать нас на крючок… Откуда нам знать? Слушай, а вообще-то разрешается передавать экспонаты их прежним владельцам?
- Конечно! Считается, что все эти экзотические штучки у нас во временном пользовании и нам не принадлежат, так что стоит только прежнему хозяину предъявить на что-либо свои права… Мы редко спорим. Мир дороже. Не дай Бог, еще действительно война начнется…
- Тогда я бы отдал ожерелье этой красотке.
- Ну, такой подарок преподнести всякому приятно, - улыбнулся Кето. - Сочту за честь. - Он отпер витрину и вынул оттуда тяжелую золотую цепь. Потом вдруг засмущался и протянул ожерелье Роканнону: - Знаешь, лучше ты сам отдай.
Так синий сапфир впервые коснулся ладони Роканнона.
Но думал он не о нем; держа в горсти драгоценный самоцвет, синим пламенем сиявший среди золотых колец цепи, он повернулся к прекрасной инопланетянке, и она не стала протягивать руку, чтобы взять ожерелье, а просто наклонила голову, и он, чуть коснувшись золотых волос, надел его ей на шею. На смуглой коже золотая цепь вспыхнула, точно бикфордов шнур. Семли посмотрела на камень и подняла глаза на Роканнона: во взгляде ее плеснулась такая гордость, такой восторг и такая благодарность, что Роканнон так и не смог ничего сказать, а его приятель, маленький Кето, хранитель музея, пробормотал на своем родном языке:
- Да-да, мы очень рады, очень-очень рады.
Она величественно кивнула своей золотистой головкой ему и Роканнону в знак благодарности и прощания, повернулась к своим квадратным коротконогим стражам - а может, пленителям? - и, накинув на плечи поношенный синий плащ, неторопливо прошла через огромный зал и исчезла за дверью. Кето и Роканнон долго смотрели ей вслед.
- А знаешь… - начал было Роканнон.
- Да? - не сразу откликнулся Кето, сразу почему-то охрипнув.
- Знаешь, порой мне кажется, что… особенно, когда я встречаюсь с обитателями этих практически неведомых нам миров… что я случайно попал прямо в сказку или в какой-то исполненный трагизма миф, смысл которого мне разгадать не дано…
- Да, пожалуй, - помолчав, согласился Кето и откашлялся. - А интересно… интересно, как все-таки ее зовут?
Семли Светлокудрая, Семли Золотая, Хозяйка Ожерелья. "Глиняные" были покорны ее воле, и даже Властелины Звезд склонились перед нею - в том страшном месте, куда ее доставили "глиняные", в городе, что расположен по ту сторону Ночи. Да, они почтительно кланялись ей и охотно вернули ей ожерелье, что лежало среди их собственных сокровищ!
Однако в душе ее еще не улегся ужас тех подземелий, тех толстенных каменных сводов, где сливались все звуки, где невозможно разобрать, кто именно с тобой говорит, чьи отвратительные серые руки тянутся к тебе… Нет, с нее довольно! Она дорого заплатила за это ожерелье. Что ж, теперь оно принадлежит ей. А прошлое… пусть остается в прошлом!
Ее Крылатого гдемьяр держали в каком-то огромном странном сундуке, из которого зверь выполз весь в сосульках, с затянутыми мутной пленкой глазами. А когда они вышли наконец из пещер, Крылатый ни за что не хотел взлетать. Впрочем, потом он вроде бы пришел в себя, и теперь они летели, подгоняемые легким южным ветерком, назад, в Халлан.
- Скорей, скорей! - подгоняла Крылатого Семли и смеялась, потому что ветер словно унес прочь тот мрак, что наполнял ее душу. - Я так соскучилась! Скорее бы увидеть Дурхала, скорее бы…
И они летели все быстрей и быстрей и уже к вечеру второго дня прибыли в Халлан. Теперь пещеры "глиняных" казались Семли давнишним страшным сном. Крылатый пронес ее над длинной, в тысячу ступеней лестницей замка, мелькнул над подъемным мостом, перекинутым через пропасть, на дне которой виднелись поросшие лесом скалы, и опустился в золотых закатных лучах на специальную площадку во дворе. Семли спешилась и поднялась по последнему пролету лестницы, где в нишах застыли каменные изваяния героев, мимо двух стражников, которые кланялись ей, глаз не сводя с синего камня у нее на груди, горевшего нестерпимо ярким огнем.