Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Этой ночью я познал такие виды любви, которые тебе и не снились, сказал он и подытожил: Если не хочешь, чтобы я и тебя научил, дай мне результат, который можно предоставить этим ссыкунам из Совета.
А ты не думал, что это какие-то разборки ведомств и нам лезть не стоит? такое, к сожалению, тоже случалось.
Думал, кивнул начальник. Но это не отменяет того, что у нас один мёртвый депутат и двести сорок девять живых, которые меня терзают, как демоны в аду.
Ну мёртвый, ну и что? я развёл руками. Тоже мне большие шишки, кто их вообще считает?
Ты мне эту антисоветчину брось, вполголоса пробурчал шеф. Совет это наше всё. Демократия и прочее такое.
Ладно, допустим, согласился я. Но что мне делать-то, Пал Палыч? Оживить его?
Спасти меня от острых анальных болей, Палыч указал на дверь. Либо сам будешь от них страдать. Иди и работай.
Мне ничего не оставалось, кроме как, собственно, пойти. В морг, к обезглавленному телу главного подозреваемого. Работать в субботу ужасно не хотелось, хотелось только спать, поэтому углубляться в дело я не собирался. Раз уж Палыч хочет отмазку для депутатов он её получит.
Я несколько раз внимательно осмотрел труп, снова прошерстил файлы с информацией по делу и пришёл к выводу, что, по сути, его вообще можно было закрыть хоть сейчас: составить пару бумажек, свалить всю вину на палачей из дознания и идти домой пить коньяк.
К мотиву не придраться, улик завались, даже дочь показала на допросе, что папка куда-то посреди ночи уходил. Идеальное для раскрытия преступление готовая «палка».
Однако мне не давало покоя то, что сам Вьюнов упорно держался своей позиции: лёг спать, и всё тут. И, судя по записи дознания, которую я, сдерживая тошноту, просмотрел полностью, держался искренне. Даже смог обмануть детектор лжи. Это было очень странно. Ещё более странной была его смерть: когда удалось выбить санкцию на прямое подключение к мозгу и начать процедуру, все его боевые имплантаты, которые должны были отключить при демобилизации, ввели в действие протокол «Плен» и уничтожили носителя.
Что давало мне рассмотрение этих зацепок? Только потерянный выходной и острые боли, как завещал Палыч.
Да, можно было найти другого подозреваемого, благо «воронки» свезли на Лубянку кучу народу. Камеры ломились от снайперов-инвалидов, которые наверняка получили увлекательную возможность вспомнить былые подвиги в хорошей компании. Но никто из них так и не смог показать ничего внятного: почти все имели железное алиби, а у одного-единственного вместо алиби был такой процент алкоголя в крови, что он не попал бы даже струёй в унитаз, не то что в голову депутата за несколько километров. Плюс он не «светился». Так что немногие ниточки, которые позволяли раскрыть дело, сходились в одну точку. Сюда, в морг Лубянки, на блестящий стол, к снайперу без головы.
Я прикинул, что можно написать в рапорте для Палыча, которым он будет прикрываться от Совета и собственного высокого начальства. Да, история про переусердствовавших дознавателей вполне вписывалась в общепринятую практику.
Можешь убирать, сказал я, выходя, усатому седому санитару, сидевшему за столом и заполнявшему какой-то потрёпанный журнал. Тот кивнул, но даже не встал видимо, решил сначала разобраться с делами.
Прямо на ходу я составил необходимые документы, отправил их Палычу и приготовился ехать домой, но во время подъёма в лифте начальник снова меня поймал перед глазами повисла недовольная физиономия.
Прямо на ходу я составил необходимые документы, отправил их Палычу и приготовился ехать домой, но во время подъёма в лифте начальник снова меня поймал перед глазами повисла недовольная физиономия.
Это ещё что такое? спросил он, скривившись так, будто только что проглотил горькое лекарство.
То, что ты просил, Пал Палыч.
Охренел, что ли? Думаешь, двух сраных бумажек хватит, чтобы успокоить эту шайку мудаков?!
Тебе должно быть виднее, я пожал плечами.
Вот мне и видно, что не хватит! прикрикнул он. Так что давай там, создавай ещё какую-нибудь бурную деятельность. Желательно с грудами отчётов, да чтоб депутатов слеза во время чтения прошибала от нелегкой участи сотрудников Комитета!
Я вздохнул, всем видом показывая, как меня это напрягает.
Не беси! прорычал Палыч и отключился.
Нужно было срочно придумать себе занятие, причём лучше вне Конторы, где мне было мучительно больно находиться в свой выходной. Поразмыслив, я понял, куда можно было бы наведаться.
День выдался прохладный, и я пожалел, что оставил дома подстёжку от пальто. Морг располагался глубоко-глубоко под землёй и мне пришлось подниматься на старом дребезжащем лифте, который останавливался на каждом пустом этаже и произносил их номера каким-то совсем уж замогильным голосом. Вкупе с безлюдьем и особенностями освещения подвалов туда как будто специально устанавливали исключительно коротящие лампы дневного света действовало угнетающе.
На подземной стоянке я застал троицу коллег из соседнего отдела: они о чём-то общались, очень активно жестикулируя. Моего приветствия не заметили далеко, да и спор был слишком оживлённый. Навигатор, обнаруживший, что я сел в машину, приветственно запищал.