А вот расположиться, невзирая на все уговоры остаться в самом доме, Дин решил все-таки в сарае, ссылаясь на привычку находиться в тишине и никому не мешать.
- Спокойнее мне так, - улыбчиво отвечал он на очередное предложение хозяев перебраться в дом, - да и мешаться и глаза мозолить вам не буду. Здесь вон и хорошо, и просторно - то, что мне и надо. Не пекитесь так обо мне, ничего со мной не случится.
Так, повздыхав еще немного, все же перестали упрашивать.
Однако Курт, в отличие от своей супруги, смирившейся в конечном итоге со своенравным характером задумчивого обитателя, воспринял такое поведение по-своему и, дождавшись, когда после сытного обеда Дин вернется к себе в сарай, наведался лично. Джин, протерев стол, решила подслушать беседу и притаилась у дощатой стены, подсматривая за ними через узкое отверстие.
Разговор у них складывался такой:
- Очень вкусный суп у Джин получается, - еще раз поблагодарил Дин жену Курта за вкусный обед, скользнув по нему радостно-грустными глазами, - наваристый такой, сытный…
Курт ничего на это не ответил, только незаметно улыбнулся, в нерешительности прошел к старому шкафу, размышляя над тем, с чего бы начать.
Помолчали. Долго молчали так.
В сарае после переселения Дина заметно посветлело, перестало тянуть сторонними навязчивыми запахами. Перестановку он никакую не делал, но зачем-то убрал с бочек ящик с инструментами, взгромоздил поверх свой рюкзак непомерного размера. Спал по-спартански - на полу, разве что постелил под спину досок да накрыл ненужной заношенной одеждой, выделенной Джин вместо матраца. Провонявший потом, сыростью и прелью спальник - выкинул. Одеялом не пользовался - лишь грязной курткой с капюшоном или пальто.
- Закурим? - прервал затянувшееся молчание Курт, пошевелил губами, как-то неловко поглядел на Дина. Тот сидел на кровати, старательно чистил шомполом ружье, тихо напевал:
Родился я при лунном свете,
Забытый всеми одинокий волк…
И точно только сообразив, что ему предложили, прервал песню, взглянул на Курта, отложил оружие и запоздало согласился:
- Давай, что ж… - и, запустив сухую руку в карман куртки, достал помятую пачку сигарет.
Подсел Курт. Закурили.
"Надо начать, - билась в его голове мысль, - надо с чего-то начать… знать бы только с чего…"
- Слушай, Дин, - с решительностью приступил сразу к сути Курт, посасывая сигарету, - я тут с тобой поговорить кое о чем хотел…
Дин, не глядя на него, делал частые затяжки, выдыхал кислый дым через огромные волосатые ноздри и ничего не говорил - ждал, чего скажет дальше. Но Курт больше и ртом не шевельнул, словно в одночасье забыл, собственно, о чем и хотел побеседовать.
Тогда спросил Дин:
- О чем же? Хотя, наверно, уже догадываюсь…
- Не знаю. Ты послушай… - вдруг нетерпеливо заговорил Курт, будто боялся быть перебитым. Однако Дин этого не сделал. И дальше: - В общем, дело-то такое… Я уже давно заметил, что ты нас с Джин сторонишься, что ли… носишь в себе что-то нехорошее… задумчивый весь какой-то ходишь, хмурый… ничем не делишься с нами. Вот и…
На этом захлебнулся, принялся ждать, что ответит Дин.
- Как бы тебе сказать… - задумчиво, с большими расстояниями между словами исторгнул он и всего на секунду бросил отрешенный взгляд на Курта. Тот смотрел на собеседника внимательно, как обычно прищурил сероватые глаза, сузил к носу брови. Потом мгновение помолчал, затянулся еще, крякнул и все же сознался: - Помнишь, я тебе про свою сестру и брата рассказывал? Что в Ридасе сгинули?
Курт закивал.
Над сараем шумел слабый ветерок, изредка закрадывался внутрь. По-весеннему яркий рыжий солнечный свет брезжил через щелистые стены, прямыми лентами ложился на запыленный пол, накалял железные бочки, подсвечивал вихляющий над людьми пряный табачный чад.
- Так вот, Курт, я должен туда обязательно попасть. Предать земле останки сестры, как положено, по-человечески, разыскать брата, если он, конечно… - тут Дин запнулся, быстро расправился с сигаретой, затушил с каким-то остервенением о подошву. - Снится он мне, понимаешь? Каждую ночь снится… только почему-то совсем еще молодой. Стоит, значит, на том самом месте, где его "Мусорщики" схватили, буравит меня бесцветными, осуждающими глазами и молчит, словно ждет чего-то. А потом вдруг рукой поманит и заговорит жалобно, просяще: "Дин, приди за мной, приди…" - "Оливер, - говорю, - где же тебя искать, брат мой? Среди живых или мертвых?.. Дай мне хоть весточку какую…" А он мне свое: "Приди, Дин, приди…" - Помолчал, руки задрожали, точно кошмар привиделся наяву. Затем торопливо, с жадностью выдернул новую сигарету, небрежно прикурил и, наконец, продолжил: - Давно уже так длится, Курт… Больше года. Поначалу страшно пил, запойно, - отпускало на пару дней, иногда на неделю, бывало - на месяц, а потом и это перестало помогать. Совсем. Думал, свихнусь, не выдержу. Даже, грешным делом, помышлял перед дьяволом представиться: садануть себе в башку из ружьишка - и все дела…
- Это не выход, - укоризненно мотнув головой, вымолвил Курт, тоже достал сигарету.
- А что остается? Ждать, когда совсем умом тронусь, что ли?..
- Бороться с собой, как-то отвлекаться, - предложил тот пару вариантов, хотя не имел и близкого представления о том, как помочь ему исцелить изломленную душу. - Другие же, наверно, живут как-то…
- "Другие" говоришь?.. - эхом повторил Дин, язвительно усмехнулся, а затем, повысив голос, срезал: - А что мне до них? Что?!. А??.
И умолк, словно почувствовал себя виноватым за такую несдержанность. Но Курт воспринял это здраво, с пониманием - не впервой, бывает.
- Только одно лекарство существует от моих кошмаров, Курт. Только одно, - успокоившись, заговорил вновь и, вскинув на того свои черные, как бездна, глаза, кажущиеся на покрасневшем от волнения лице вовсе не человеческими, дал ответ: - Возвращение в Ридас - вот что мне поможет.
Джин, слышащая каждое их слово, тотчас вздрогнула, подумав:
"Господи, неужели пойдут?!. - а сама, точно уже зная, чем закончится этот разговор, прибавила со страхом: - За смертью ведь собрались, идиоты…"
- Даже если и так - где искать? Это же целый город… - спросил Курт, гуляя глазами по полу, - недели даже не хватит…
Но Дин, будто только и ждал, когда зададут такой вопрос, ответил знающе, без каких-либо сомнений:
- Далеко бы их вряд ли утащили - скорее всего, до первого крупного строения. На моей памяти было одно такое, как раз неподалеку от того места, где я трусливо отсиживался… - и стыдливо запнулся: - Сестру, дай бог, найдем, если костоглоты не растащили…
- "Найдем"? И даже моего мнения не спрашиваешь? - усмехнулся тот, заулыбался.
Поняв, что здесь слегка поспешил, Дин извинился:
- Прости, просто как-то само собой подумалось, что ты согласишься со мной пойти… - виновато склонил голову, докуривая сигарету, - ну тогда сам отправлюсь, чего мне… - обиженно посмотрел на Курта, надул губы, - в конце концов - это мои дела, и я не обязан тебя впутывать. Я и так вам с Джин многим обязан…
И уже собрался встать, но Курт потянул за руку, проговорил негромко:
- Сядь! Да сядь ты, говорю, послушай… - Когда Дин сел, по-доброму отчитал: - Куда ты с такой горячей головой спохватился?! А к походу хоть приготовился?.. Рюкзак собрал?.. - и вдруг заявил: - Вместе идем. Вместе - и точка.
- Но… - хотел что-то сказать Дин, но Курт пресек, словно заранее угадывая мысли:
- Только Джин надо все как-то объяснить…
Услышав это, Джин похолодела, закрыла в бессилии ладонью рот.
"Только этого не хватало…" - успела лишь подумать она.