* * *
Пока Курта не было, в доме произошла настоящая беда - пропала малышка Клер. Увлекшись уборкой сарая, Джин слишком поздно заметила исчезновение дочери и, едва ли не задыхаясь от накатившего ужаса, быстро оделась, схватила один из принесенных мужем пистолетов и отправилась на поиски. К счастью, выйти на след Клер удалось уже через несколько минут - крохотные, хорошо заметные на зеленом снегу отпечатки детских сапожек неуклонно вели к маленькому замерзшему пруду у самой опушки леса. Заметив их, Джин схватилась за сердце, а голова от охватившего волнения закружилась - там, как ей не раз рассказывал Курт, часто можно повстречать волков, а весной, когда сходит лед, - целые полчища костоглотов. Вспомнила это и со всех ног побежала к пруду, ничего вокруг себя не замечая.
"Господи, только бы успеть! - пульсировало в уме. - Ради бога, только бы успеть!"
И, объятая этим вожделенным материнским желанием, она вышла к некрутому, густо заснеженному овражку с беспорядочно понатыканными кустами.
Отсюда хорошо просматривались и заросший замерзшими камышами пруд, и вытравленный лес, и древняя лесопилка, исправно работавшая еще до катастрофы. Ее разъеденная прогнившая крыша с трудом проглядывалась за высоченной болезненной травой, слегка поблескивала в скупых февральских лучах, насквозь прокалывающих жирные багряные облака.
Подойдя к самому склону, Джин боязливо огляделась по сторонам, опасаясь, что к ней незаметно может подкрасться какой-нибудь зверь, вытянулась и, приглядевшись к пруду, где ищущим взглядом так и не отыскала дочь, громко, сотрясая царившую кругом немую тишь, крикнула:
- Кл-е-е-е-р!!! Доченька-а-а!! Клер!!. - и, отдышавшись, подождав, пока горло передохнет от громкого ора, повторила: - Кл-е-е-ер!! Милая!!! Дочурка!!. Где же ты??.
Но все, что ответило на пылкий зов, - шквалистый ветер, внезапно ударивший в лицо, словно веля замолчать. Потом он же понесся вниз, в низину, к самому пруду, яростно проскакал над оледенелыми прошлогодними стеблями камышей и рассосался, будто бы его не существовало и вовсе.
- Что же ты молчишь, девочка моя?.. - держась за сердце, готовое вот-вот выскочить наружу, обреченно прошептала Джин. - Почему не отвечаешь?.. Я же до смерти боюсь за тебя…
Хотела попробовать вновь окликнуть Клер, допуская вероятность, что та просто-напросто ослышалась, приняв родной голос матери за проделки своенравного ветра, но все же решила повременить с этим и действовать иначе. Осмотревшись вокруг еще раз, она спрыгнула со склона и почти сразу натолкнулась на продолговатые рваные полосы на снегу, отчасти присыпанные снежком.
"С горки каталась", - почему-то сразу возникла такая мысль.
Благополучно съехав вниз - в самый последний момент не заприметила коварный корень, выглядывающий за снежной кочкой, споткнулась и шмякнулась лицом об оледенелую землю, чуть прикрытую пеплом. А когда поднялась - обнаружила вблизи камышей примятый снег и совсем свежие следы, обрывающиеся у самих зарослей.
- Вот где ты! - обрадовалась Джин и опять стала окликать дочь: - Клер!.. Скажи мне, где ты!..
На удивление, Клер отозвалась быстро, точно только и ждала того момента, когда мать спустится с оврага:
- Мамочка, я здесь, на пруду! Здесь лед крепкий и скользкий - можно кататься! - И тут резко замолчала, притихла, будто испугалась, что мама начнет ругаться.
- Оставайся там, маленькая! - как можно спокойней попросила Джин, всеми силами стараясь скрыть запредельное волнение. Однако трясущийся, неуверенный голос предательски выдавал, слова получались очень фальшивыми, неумелыми. - Никуда не уходи!
Клер больше не ответила, а мать, не медля, нырнула в гущину камыша.
Очутившись на пруду, покрытом изумрудно-зеленым льдом, - почти сразу заметила дочку. Клер сидела на коленках у правого края, играла с ржавой консервной банкой и что-то себе рассказывала, пока не замечая присутствия матери. Несмотря на то, что ей никто не разрешал уходить гулять дальше дома, оделась она тепло, но совершенно забыла о шапочке, и теперь черноватые волосики буквально поседели от налипшего тлена.
- Ах, вот ты где!.. - не сдерживая радости, чуть ли не крича воскликнула Джин и, чтобы не упасть, осторожно зашаркала к дочери. Увидев мать, Клер подняла блестящие глазки, отражающие, как зеркало, алое небо, и спрятала за спиной свою игрушку, словно заранее знала: мама все отберет. Не заостряя на этом внимания, та продолжила чуть строже: - Зачем же ты сюда пришла? Разве я разрешала тебе уходить гулять без спроса?..
Дочурка в ответ виновато наклонила голову, помотала, подергала ножкой.
- Прости, мам, - негромко извинилась она, по-прежнему не расставаясь с банкой, - мне так хотелось на прудик сходить, а я знала, что ты не отпустишь…
Оправдания Клер ранили сердце Джин, принудили сжалиться, подобреть. Уже не желая ни порицать ее, ни ругать - мягко попросила:
- Выкинь хотя бы эту грязь, малышка, прошу тебя, не прячь от меня, - и, склонившись над дочуркой, отряхнула голову от золы, - не дай бог, еще порежешься.
- Ну ладно… - согласилась Клер и, вскинув на мать грустные, обиженные глазки, неохотно выкинула жестянку. Та стукнулась об лед, отскочила куда-то в заросли.
Поставив Клер на ножки, Джин поправила ей курточку, смахнула со спины и штанишек снег, пепел и заговорила:
- Перепугала же ты меня, маленькая… Думала, с ума сойду! Возвратилась - а тебя нет! Надо же так было мать довести!..
Клер слушала молча, только застенчиво мяла в маленькой ладошке пальчики и сгребала сапожками шлак. Затем пообещала:
- Я так больше не буду, мам! Честно-честно!
- Ну, смотри мне! - тактичным назидательным тоном предостерегла Джин. - Чтобы такого больше не было, хорошо?
- Хорошо, мамуль!
И прижалась к ногам, раскаиваясь. Мать приобняла ее, сказала:
- Давай-ка возвращаться домой. Скоро папа уже вернется, а нас с тобой нет, будет волноваться, искать…
В этот момент в камышах впереди послышалась какая-то возня, шорох, хруст ломающихся стеблей, потом глухой сдавленный рык, и из них, оскалившись, неторопливо вышел крупного размера высохший потрошитель, слегка подрагивая плешивыми надкусанными ушами и роняя на лед мутные слюни. Шерсть практически вся выпала, оголив потемневшую, усыпанную чудовищными ожогами кожу, по бокам проглядывались желтые ребра, кривые лапы дрожали от холода, сломанный хвост не шевелился, а налитые кровью глаза безотрывно смотрели на людей, будто бы раскрасневшиеся угли. Проделав несколько нерешительных шагов, попутно обнюхивая пепел, волк остановился и, выпустив длинные клыки, сгорбился, уже нацеливаясь на горло ребенка.
- Спокойно, доченька, я рядом, спокойно… - успокаивающе проговаривала Джин, крепче прижимая дочку, трясущуюся в ужасе. Следом - к волку: - Убирайся туда, откуда пришел! Оставь нас в покое!
Но потрошитель воспринял повышенный тон как угрозу и, ощерившись, грозно завилял почти не двигающимся хвостом, скобля черными когтищами смерзшийся пруд.
- Уходи, волк! Я боюсь тебя! Уходи, пожалуйста… - трепеща всем телом, испуганным голоском вымолвила Клер, закрылась ручками и заплакала.
Не подействовали на волка ни слезы ребенка, ни слова - напротив: он словно понял, что тот слишком слаб, не окажет ни малейшего сопротивления, и вконец осмелел, вплотную приблизился, готовясь вот-вот наброситься.
Больше не найдя никакого иного выхода в этой ситуации, как браться за оружие, Джин крепко-накрепко обняла дочь, незаметно вытащила из-за пояса полностью заряженный мужем пистолет и ласково, точно ничего и не случилось, попросила Клер:
- Доченька… прикрой глазки, как ты делаешь, когда вы с папой играете в прятки, - и, вспомнив инструкции Курта, сняла оружие с предохранителя до короткого щелчка. Дочка послушно прикрылась ладошками, что-то страховито забормотала.
Почуяв нависшую опасность, потрошитель, сверкая бешеными глазами, чуть попятился, но совсем уходить не спешил - проверял: правда ли собрались стрелять или только пугают? А когда на него, пусть неуверенно, трясущейся рукой, но все же навели оружие, волк даже слегка оробел, а жгучий порыв мигом поубавился, поутих.
- Убирайся отсюда!.. Пошел прочь… - жестким, твердым, повелительным тоном потребовала Джин, целясь в голодного потрошителя, - последний раз предупреждаю!.. Ну?.. Ну?!!
- Мамочка, спаси… - услышала она молящий голосок дочери, - я боюсь…
…И этих слов вполне хватило, чтобы волк окончательно осмелился на нападение.
Взяв короткий разгон, разъяренно рыча, потрошитель уже приготовился к прыжку на беззащитную девочку, как в следующий миг стеганул короткий выстрел, Клер вскрикнула, волк протяжно заскулил, повалился у самых ног, жалобно встрепыхнулся истощенными до костей лапами и больше не издал ни звука.
Еще, наверно, минуту Джин не сводила мушки с бездыханного хищника, все еще ожидая нападения, а когда осознала, что тот никогда теперь не встанет и не нападает, - спешно убрала пистолет и принялась расцеловывать запуганную побледневшую дочурку.
- Все хорошо, маленькая, все хорошо!.. - утешала дочь, по-прежнему стоящую с закрытыми глазами. Дышала та быстро, тяжело, коленки тряслись, по щечкам стекали теплые слезинки. На холоде они быстро стыли, оставляли лишь белесые разводы. - Все хорошо! Волка нет, все хорошо!
- Мама, ты убила его?.. - плакуче спросила Клер.
- Ну что ты, что ты… - отнекивалась Джин, хоть и знала: здесь обмануть дочку не удастся. - Конечно же, нет…
- Тогда почему он так заскулил?..
- От выстрела… испугался, наверно… - солгала она, - …и убежал, - и сразу попросила дочь: - Только не открывай глазки, хорошо? Мы возвращаемся домой!
- Но я же ничего не увижу! - возмутилась дочка.