- Как полигон секретный закрыли, так автобус и перестал ездить! - жизнерадостно подтвердил дед, но под сердитым старухиным взглядом немедленно замолчал.
- Надо вам до шоссы-той пешком дойти, а там и попутка какая подвернётся, - посоветовала старуха. - Дорога тут одна, не смешаетесь.
Дима вдруг почувствовал сильнейшую апатию ко всему на свете. Он присел на скамейку и закрыл голову руками. Обложены со всех сторон! Путь до "шоссы" перекрыт вооружённым Толяном, связи нет, а через (Дима заглянул в телефон) три часа презентация. И если они не успеют к восьми часам на завод, то с должностью директора филиала можно попрощаться.
- Чегой это он сомлел? - спросила Леночку бабка, кивнув на Диму.
- Устал немного и проголодался. У вас магазин есть круглосуточный? - спросила девушка.
- Ларёк-от есть. Завтра откроется…
- Полюшка, может, покормим их? - обернулся гуманный дед Сашка к вредной старухе. - Щи остались с ужина, хлеб есть, яйца…
- Корми их всех! Так и самим можно ноги протянуть!
- Мы заплатим, бабушка! - пообещала Леночка, ослепительно улыбаясь.
Может, деду Сашке удастся уговорить упрямую бабку пустить их в дом. Дима чувствовал, что просто зверски проголодался. А из дверей избы тянуло умопомрачительным запахом чего-то съестного. И ещё в доме тепло, а мокрые ноги озябли…
- А чем заплатишь-то? - не совсем понятно спросила алчная старуха. - Керенками?
- Рублями заплатим, - недалёкая Лена явно не поняла, чего хочет Полюшка.
Дима пошарил в бумажнике и протянул бабке две сотни.
- А, такие рубли-те… - разочарованно протянула старуха, поднеся купюры к носу. - Я-то думала, советские или царские… Ну да и ладно, с паршивой овцы… Ну, заходите, что ли. А то я двери-те в сени не заперла, выстудила, видать, избу-то.
Бабка Поля провела измотанных промокших путников через тёмные сени, забитые всякой рухлядью, в избу. Напротив входа на путешественников уставилась, широко раскрыв пасть, русская печь. От неё веяло таким теплом, уютом и воспоминаниями детства, что у Димы по телу пробежали приятные мурашки. Наконец-то в тепле!
Было бы здорово наплевать на все презентации, совещания и переговоры, переодеться в сухое, забраться на печку, где приятно пахло то ли полынью, то ли берёзовыми вениками, и уснуть, укрывшись каким-нибудь драным тулупом.
- Сымай чоботы-те, посуши, - предложила бабка Леночке, пряча Димины деньги куда-то в передник. - Садись вон к печке и сымай.
- Что снимать? - спросила девушка.
- Кроссовки! - подсказал, ухмыльнувшись, эрудированный Дима. - Эх ты, поколение некст!
Леночка со скрипом стащила кроссовки, сняла промокшие насквозь носки, уселась на низкий табурет и с блаженством протянула бледно-синюшные ноги к печке.
- Давай чоботы, посушу, - Бабка приставила Леночкины кроссовки к печке, сверху набросила на них носки, а взамен кинула девушке мягкие вязаные тапочки огромного размера.
Дима не стал дожидаться приглашения и тоже разулся. Но вязаных тапок ему уже не досталось, пришлось довольствоваться обычными, видимо, купленными на вещевом рынке, ободранными и по-азиатски аляпистыми.
- Девка-то твоя тоща. Захворает. Надо ей ноги самогонкой растереть, - озабоченно произнёс дед. Он ушёл в соседнюю комнату, где бабка звенела посудой, погремел крышкой подпола, почертыхался и вернулся с огромной бутылью прозрачной жидкости.
- Ты что ль натрёшь девке, ягодник? - предложил он Диме, протягивая бутыль.
Дима не отказался бы, но Леночка это заметила и немедленно вскочила.
- Я сама!
- Ох ты, стрекоза! Ну сама, так сама! Держи, растирай.
Дед сходил за стаканом и нацедил Леночке сильно пахнущей хлебом жидкости чуть больше половины.
- А мы с твоим мужиком пока изнутри разотрёмся! - Дед подмигнул Диме и выразительно щёлкнул по горлу. - Смотри, как слеза прозрачная! И сивухой не пахнет!
В глазах Лены Дима прочёл огромное желание присоединиться к выпивке, но у старика даже в мыслях не было предложить девице самогонки. Ромашин увидел, как Леночкина рука поползла в сумку за сигаретой. Незаметно от деда, Дима дёрнул девушку за рукав и отрицательно помотал головой. Он знал из книг, что деревенские обычно очень плохо относятся к женскому курению. Чего доброго, бабка учует и вытурит их опять под дождь.
Дед Сашка сходил за стопками и закуской, они с Димой уютно расположились возле печки, выпили и смачно захрустели солёными огурчиками. Лена сглотнула слюну.
- Да ты не глотай слюнки, - заметил глазастый дед. - Щас Полюшка на стол накроет, завтракать пойдёте. Мы-то рано с ней встаём. Тут из-за Заморочья всё время сбилось, так иной раз…
Дед Сашка неожиданно замолчал.
Из комнаты потянуло аппетитным запахом. Выпивший дед ещё больше подобрел и подсел к Лене.
- Ты, девка, на меня не серчай. Я ж вас чуть не подстрелил.
- Да ерунда какая! Ну, и подстрелил бы, делов-то! - горько улыбнулась Лена.
- Просто объект тут секретный, полигон… Был… Учёные там… Вот я по привычке и бдю. Вдруг диверсант какой. Охраны-то нет теперь… Бардак!
- Помолчал бы ты, пенёк дряхлый! - крикнула из комнаты Полюшка. - Вот ведь дьявол болтливый!
Дед Сашка послушно замолчал.
- А чего бдить-то, дед? - спросил немного порозовевший от печки и спиртного Дима. - Раз охрану сняли, значит, уже ничего ценного нет.
Дед хмыкнул так, будто Дима какую-то ерунду спросил:
- Ну ты выдал, парень! Ничего ценного! А само Заморочье что уже, не ценно?!
- А что в нём ценного? - спросил Ромашин, вспоминая свою способность говорить о незнакомых вещах с тоном знатока.
Старик только разочарованно рукой махнул.
- Во даёт! Газет что ль не читаешь?
- Ты бы, старый, помолчал! - раздался из комнаты сердитый голос хозяйки.
Лена поднялась с табурета, обула вязаные тапочки и прошла в комнату.
- Давайте, я вам помогу, тёть Поль.
Бабка с уважением посмотрела на Леночку, и взгляд ей потеплел.
- Ну, помоги, раз не сидится. Вроде городская, а, смотри-ка…
- Да какая я городская! У меня мама деревенская. Она замуж в городе вышла…
Женщины, старая и молодая, дружно захлопотали вокруг стола.
- Раньше, бывалоча, академики приезжали сюда, на полигон, - продолжил дед. - Военные всякие, начальство… А потом этот… как его… "Обдергон", "Абирон"… закрыли, вот и у нас запустение. Эх, жисть!
- Ты что-то разговорился, старый! - крикнула из комнаты бабка. - Иди-ка лучше дров-от принеси с сарая. Много не бери - русскую топить не буду, подтопок только. И этого городского захвати в помощники. А то, ишь, сидят тут, ржут, пьянчуги!
Завтрак (или поздний ужин) был обилен: хлеб домашней выпечки, наваристые кислые щи, картошка в мундире, крутые яйца, варёное мясо, различные солёные огурчики-помидорчики-грибочки, домашний ядрёный квас с хреном. Вся эта благодать щедро смачивалась самогоном под завистливые взгляды Леночки, пока баба Поля не убрала бутылку подальше.
Сытый, отогревшийся и слегка осоловевший от самогона Ромашин с блаженством вытянул ноги под столом и оглядел комнату. Типичная деревенская комната: везде вазочки, салфеточки, на стене куча фотографий. Директор лениво обежал взглядом чёрно-белую галерею в рамочках. Ничего интересного, дед Сашка во всех ракурсах: в военной форме, кавалерийской бурке, казачьем мундире. Сколько же ему лет, если он на этих пожелтевших фотографиях уже старый?
- Дедушка, а ты что ли в кино снимался? - спросила Леночка, указывая на фотографии. - Казака играл?
Бабка предупредительно погрозила старику кулаком.
- Да это так… Всякое тут… - невнятно ответил дед.
Дима, не услышав ответа, уставился в телевизор. Старинный чёрно-белый "Рекорд" на рябящем экране показывал поля с комбайнами, снопы, стада, улыбчивых крестьян. Хорошо поставленный баритон диктора размеренно говорил за кадром:
- По решению Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР, от Президиума Политбюро ЦК КПСС…
- Что за хрень ты смотришь, дед? - спросил Дима слегка заплетающимся языком. - Тоска зелёная! Включи что-нибудь повеселее: музычку там, клипы. Или новости хоть…
Дед Сашка засмеялся:
- У нас тут каналов-то - раз, два и обчёлся! И что с того? У вас в областном центре полсотни каналов, а смотреть один чёрт нечего! Сенька рассказывал, внук.
Кряхтя, дед поднялся и перещёлкнул канал круглой рукояткой. На втором канале появился диктор и объявил начало прямой трансляции хоккейного матча СССР - Канада.
- Показывать больше нечего, что ли! - проворчал Дима. - Всего два канала, и по обоим фигня идёт.
- Сейчас модно старые передачи показывать, - высказалась Леночка. - Всё время крутят про Гагарина там или ещё кого.
- Это с Заморочья тянет, - добавил дед. - Волны энти, радио… Там же, в Заморочье, этот, как его, контину… время… Ну так вот с разных времён волны и идут… Вчера показывали, как на Плутон высадились…
- Что ты мелешь, чёрт болтливый! - прикрикнула баба Поля.
- Цыц, швабра трухлявая! - ударил по столу кулаком осмелевший от самогона дед Сашка. - Это раньше мы подписку давали о неразглашении! А сейчас уже она не действует! Никаких секретов нет, всю страну ведь разбазарили! Значит, можно говорить!
Старики начали спор на повышенных тонах. Дима глянул на часы - полшестого утра. Он застонал, и дед с бабкой тут же перестали спорить.
- Плохо, что ль? - заволновалась старуха.
- Городским самогонка, конечно, непривычна, - предположил дед.
- Может, тазик принести? - засуетилась Полюшка.
Ромашин отчаянно замотал головой.
- В город нам надо, дед, в город, - проговорил он с отчаянием.