Для исследования метановой планеты мы загрузили в трюм спидер "Стрела-23" – герметичный, с усиленным корпусом, рассчитанный на неблагоприятные условия. Он не мог подниматься выше четырёх метров, зато по скорости превосходил подавляющее большинство наземных машин в Галактике.
— Условимся так, — сказала Осока перед тем, как закрыть дверцу кабины. — Встречаемся в этой же точке через восемьдесят часов.
— Сегодня семнадцатое, десять утра, значит – двадцатого в шесть вечера, — перевёл я в обычный календарь. — Договорились.
Несколько часов спустя посадочные лапы "Амидалы" коснулись пермакрита космопорта города Тиид, столицы Набу. Электрохромное покрытие корпуса было полностью отключено, позволяя всем желающим видеть светло-серую поверхность
— Я, пожалуй, в машине посижу, — сказал я.
— То есть, как? — растерялась мама. — Мне одной идти? А вдруг это не она? Вдруг она меня не поймёт?
— Если не поймёт, это точно не она, — пожал плечами я. — Ей было девять лет, это не два и не три года, она должнавспомнить. Хотя бы своё имя и простейшие слова.
— Будем надеяться.
" В крайнем случае, я подскажу, что надо говорить ", — добавила Падме.
— Спасибо, детка, ты настоящий друг, не то что некоторые, — мама укоризненно на меня покосилась.
— Ну, хорошо, давай, пойдём вместе, — предложил я.
— Нет уж, теперь я сама. Ты прав, так будет лучше.
Она поднялась по лестнице, дотронулась до сенсора звонка. Полминуты тишины и томительного ожидания, затем мягкий шорох открываемой двери.
— Чем могу быть полезен, сударыня? — произнёс на базик гулкий, но мягкий мужской голос.
— Простите мне, я ищу… — с трудом подбирая слова, произнесла мама. Базик она понимала, но говорила плохо, за отсутствием должной практики.
— Да-да? — учтиво переспросил мужчина. — Кого Вы ищете?
— Твой отец? — одними губами спросил я.
" Да ".
А мама не успела ответить отцу Падме, потому что увидела ту, кого искала.
— Валентина? — неуверенно воскликнула она. — Валентина, это ты?
— Что? — послышался растерянный голос женщины. Она спросила именно "что", а не базиковское "vaat".
— Валя, господи, — выдохнула мама. — Я Таша, дочь Ивана, помнишь? Твоя двоюродная сестра.
— Маленькая Таша? Как?
— Мы совершенно случайно тебя нашли. Нам попался снимок, голография.
— Кто эта женщина, дорогая? — спросил жену Руви Наберри.
— Моя кузина, оттуда, где я родилась. Ох, да что же мы стоим на пороге!
Щёлкнула дверь.
— Сестра, а сестра? — тихонько позвал я. — Которая троюродная…
" Да, вот теперь уже точно ", — весело откликнулась Падме. Явившись воочию, уселась на борт спидера и продолжала уже вслух: — Я ведь не была уверена, до самого последнего момента.
— Эх, ты! — засмеялся я. — Ладно, послушаем лучше, о чём они там говорят.
А мама Падме, тем временем, сбивчиво объясняла мужу про свою кузину. И то же самое пыталась дублировать по-русски для моей мамы – с кошмарным акцентом, вставляя местные слова вместо тех, что не могла вспомнить. Рассказала, как они с Ташей прожили в деревенском доме "одна зима" во время Большой Войны, а весной, когда "немецков начали гнать", очутилась на Набу, "сама не знаю как".