"Вполне могу подождать и до завтра, - решила я. - Может, к тому времени их потрясение после суда над Мюрреллом немного сгладится. Но Саре еще долго придется страдать - не день и не месяц, а годы".
Не успев выйти из здания, я окончательно убедилась, что сегодня - не мой день. Навстречу мне к парадному входу спешила Дидра Дин. Я не перевариваю ее, особенно после нашей беседы, происходившей на прошлой неделе в прихожей ее квартиры на втором этаже. В тот день она заходила домой обедать и уже собиралась возвращаться в мэрию, где служит офисным клерком и этим, если можно так выразиться, кормится.
"Привет, домработница! - весело прощебетала Дидра. - Слушай, вот что я хотела тебе сказать. На прошлой неделе ты, кажется, забыла закрыть за собой дверь, когда уходила".
"Нет", - жестко ответила я ей.
Надежность - непременная часть моей работы, может быть, даже более важная, чем безупречная уборка.
"Этого я никогда не забываю. Вы сами могли забыть, а я - нет".
"Но в прошлую пятницу я пришла домой, и моя дверь была не заперта", - стояла на своем Дидра.
"Когда уходила, я запирала за собой, - не уступала я и вдруг внезапно кое-что припомнила. - Но по лестнице мне навстречу поднимался Пардон, а у него наверняка есть ключ-универсал".
"Зачем ему входить ко мне в квартиру?" - поинтересовалась Дидра, но как-то неуверенно, словно не удивилась бы такому обороту дела.
Повисла пауза, и лицо у Дидры приняло еще более странное выражение - сердитое и в то же время неловкое. Меня почти заинтриговало это неоспоримое отражение мыслительных процессов, блуждавших в ее пустой головенке.
Ах, Дидра Дин! Белокурая и крутобедрая, но все же не безупречная - ее лицу решительно недостает подбородка. Она всегда ярко накрашена и маниакально оживлена старанием отвлечь внимание собеседника от этого обидного дефекта. Дидра переехала в этот дом три года назад и успела перетрахать всех здешних жильцов мужского пола, за исключением, наверное, Пардона Элби и, почти точно, Т. Л. Йорка. Ее любящая родительница, очаровательная и состоятельная вдова, недавно вступившая в повторный брак, щедро субсидирует доченьку. Лэйси Дин Кнопп, вероятно, пребывает в уверенности, что девочка меняет ухажеров с единственной целью найти мистера Совершенство. Но для Дидры каждый мужчина таков и есть, по крайней мере на ночь или две.
Я без устали твердила себе, что в данном случае мое дело - сторона, но не могла взять в толк, почему повадки Дидры так бесят меня. Мало-помалу я пришла к заключению, что полное отсутствие самоуважения у этой особы обескураживает меня, ее рисковые замашки вызывают испуг, а легкость, с которой она случается с мужчинами, порождает зависть. Однако, поскольку мама Дидры всегда аккуратно расплачивается со мной, я каждые десять минут стараюсь напоминать себе, что Дидра - вполне взрослый человек, хотя бы номинально, и может устраивать свою жизнь по собственному выбору.
"В общем, чтобы это больше не повторялось", - выговорила мне Дидра на прошлой неделе в неуклюжем приступе строгости, предварительно обвинив меня в оставлении дверей незапертыми.
Но даже ее худосочные мозги смогли уловить мою ярость.
- Ой, все, убегаю! Надо еще успеть получить страховой полис. Я в обед сдала машину на техосмотр, а в почте сейчас нашла уведомление о продлении страховки.
Я очень хотела высказать Дидре об ее образе жизни что-нибудь этакое, припечатывающее, но не могла придумать ничего по-настоящему впечатляющего. К тому же ее жизнь и вправду меня не касается: Дидра все-таки уже не ребенок. Я видела из окна, как она семенила от парадного входа к красной спортивной машине, небрежно оставленной на повороте аллеи. Первый взнос за эту хлипкую, но броскую тачку заплатила ее матушка - об этом мне, как бы между прочим, обмолвилась сама Дидра.
- Удалось ли вам выяснить, заходил ли Пардон в вашу квартиру в прошлый раз? - спросила я ее сегодня.
На площадке первого этажа кроме нас никого не было, но я на всякий случай понизила голос. Выстраивая в голове цепь умозаключений, я упустила из виду, что Дидра в этот момент может размышлять о совершенно иных вещах.
Она взглянула на меня как на в высшей степени эксцентричную особу и с жаром выпалила:
- Нет!
Я вскинула брови и стала ждать продолжения.
- И тебе лучше не рассказывать полицейским о том, что ты задавала мне такие вопросы!
- Да?
- Иначе ты больше не найдешь в Шекспире никакой работы, - пригрозила Дидра. - Больно мне надо впутываться в убийство этого старого пердуна!
- Вы и вправду думаете, что кто-то в этом городе откажет первоклассной надежной уборщице ради того, чтобы вы спасли свою шкуру? - поинтересовалась я, кривя рот в сухой ухмылке.
Голубые глаза Дидры округлились от гнева, но в этот момент на втором этаже грохнула дверь, и на лестнице показался единственный чернокожий обитатель Садовых квартир, тридцатилетний красавчик Маркус Джефферсон. Он кинул на нас удивленный взгляд, пробормотал приветствие и устремился к выходу. Дверь парадного с тяжким стоном захлопнулась за ним.
Сегодня все в этом доме вели себя необычно. Когда я вновь взглянула на Дидру, оказалось, что она красна как рак и все еще не в силах оторвать глаз от двери, за которой скрылся Маркус Джефферсон.
Ого!.. Тут меня осенило, что могло послужить причиной, побудившей Пардона Элби выведывать всякое насчет Дидры.
- Мне приходить к вам в положенный день? - спросила я.
Вполне возможно, что Дидра теперь склонна отказаться от моих услуг. Я прибираюсь в ее квартире с утра в пятницу. Это своего рода прайм-тайм, потому что все хотят, чтобы их жилье к выходным сверкало чистотой. Я почти надеялась, что Дидра меня уволит.
- А… да! Послушай, давай возьмем и забудем все, о чем говорили тут на прошлой неделе насчет двери. Я сама забыла ее закрыть, идет? Я потом уже вспомнила. Жаль, что мне вообще пришло в голову, будто это ты сделала. Ты самая образцовая…
Голосок Дидры умолк. На ее лице расплылась притворная улыбочка, как нельзя лучше идущая ей.
Шагая по тротуару по направлению к дому, я мучилась вопросом, неужели Пардон действительно заглядывал к Дидре на прошлой неделе? Но с какой целью? Если да, то что он мог там обнаружить? Допустим, его интересовали сальные подробности ее личной жизни. Их в квартире предостаточно. В верхнем ящике комода она держит порнографические снимки, сделанные каким-то любовником. На них Дидра красуется в экзотическом белье, а то и совсем нагишом. У меня не было ни малейшего желания вдаваться в ее причуды, но ведь я занимаюсь у Дидры еще и стиркой, раскладываю чистое белье по полкам, когда убираюсь в квартире в тот же день после обеда. Поэтому мне волей-неволей приходится открывать верхний ящик. Под кроватью у Дидры, где мне приходится пылесосить, хранятся эротические журналы, причем весьма крутые, а простыни постоянно сбиты в кучу. Возможно, у нее найдутся и другие обличающие штучки, которые показались бы ее матери очень любопытными.
Неужели Пардон Элби решился позвонить маме Дидры, почтенной Лэйси Дин Кнопп? Боже, с него станется!
Буквально через пять минут после моего возвращения домой в дверь позвонили. Взглянув в глазок, я открыла. Посетитель был из разряда неожиданных, но безопасных - мой ненавязчивый сосед Карлтон Кокрофт. С тех пор как купила этот дом, я общалась с ним не чаще трех-четырех раз в год.
В Карлтоне присутствует что-то очень "съедобное". Зимой он стойко ассоциируется у меня с горячим шоколадом или карамелью, а летом от него постоянно веет кокосовым ароматом крема для загара и резковатым душком барбекю. Кокрофту слегка за тридцать, как и мне. Он кареглазый брюнет с густыми выгнутыми бровями и раздвоенным подбородком. Сосед примерно дюйма на четыре выше меня, ростом около метра восьмидесяти. Это учтивый, занятой, гетеросексуальный мужчина - вот, в итоге, все, что мне о нем известно.
- Здравствуй, Лили, - произнес он приятным, но не очень веселым голосом.
- Да, Карлтон. - Я кивнула в ответ на приветствие и приоткрыла дверь пошире, чтобы он мог войти.
На его лице отразилось крайнее удивление, и я сообразила, что раньше никогда не приглашала его к себе. Он наскоро оглядел комнату. Создавалось впечатление, что Кокрофт не очень представляет, что делать дальше, - не в пример вчерашнему самоуверенному гостю.
- Присаживайся, - предложила я, заняв кресло.
- Лили, я перейду сразу к делу, - начал Карлтон, расположившись на диванчике.
Он согнулся и устроил локти на коленях. На нем была рубашка в заурядную сине-белую клетку, джинсы с защипами и кроссовки "Рибок". Весь комплект исподволь производил впечатление благополучия и удобства.
Я стала ждать, когда Карлтон перейдет к делу. Большинство людей уверены, что вы непременно должны отреагировать на их заявление о намерении что-либо совершить, но мне всегда казалось более интересным выждать и посмотреть, исполнят ли они его.
Карлтон задержал на мне взгляд, будто чего-то ожидая. Да, так оно и было. Я сделала рукой приглашающий жест - мол, что у тебя за дело?
- Я видел, как ты выходила в ночь убийства. - Он помедлил, ожидая моего встревоженного восклицания. - Вставал принять таблетку от язвы.
- И что? - пожала я плечами.
- Лили, это ставит тебя в неприятное положение. Я ничего не говорил Фридриху, но он задавал мне чертову кучу вопросов о тебе. Если тебя видел еще кто-нибудь, то он ведь мог и заподозрить, что ты как-то причастна к смерти Пардона…
Секунду я размышляла, сложив руки на коленях, потом спросила:
- Зачем же ты пришел ко мне?
- Я просто хотел тебя предостеречь. - Карлтон выпрямился, переменив свою напряженно-непринужденную позу. - Ведь я как-никак волнуюсь за тебя.
Мои брови поползли вверх.