Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Шинель Наполеона
Записано со слов р. Элиягу-Йоханана Гурари, главного раввина города Холон.
Потерпевшая поражение под селом Красное, армия Наполеона полностью утратила боеспособность и превратилась в аморфную толпу. Император передал командование Мюрату и во главе небольшого отряда поспешил во Францию. За ним, буквально по пятам, гнались казаки Платова. Так получилось, что отряд сбился с дороги. Счет шел на минуты, еще немного, и острия казачьих пик окажутся в опасной близости. Возок императора завернул в первый попавшийся дом.
Хозяином дома оказался Йосеф Лурия. Не узнать Наполеона было невозможно: он был одет в роскошную шинель из голубого сукна, украшенную золотыми галунами и шевронами. Стоит ли объяснять, как выглядела шинель императора всей Европы?
Лурия не успел и рта раскрыть, как в избу ворвался дюжий улан, с головы до ног запорошенный снегом.
- Ваше императорское величество, - обратился он к Наполеону, - казаки в пределах видимости, сотни две, не меньше.
Пока император собирался с мыслями, Йосеф Лурия предложил:
- Пусть уланы выйдут через заднюю калитку в заборе и схоронятся в лесу. С дороги их не заметят, а императора я спрячу в доме.
Времени на размышления не оставалось, десятку уланов ввязываться в бой с двумя сотнями казаков было равносильно самоубийству. Предложение пришлось принять, уланы поспешно ретировались через заднюю калитку, а императора Йосеф Лурия отвел в дальнюю комнату, уложил на кровать и навалил сверху все перины, которые смог отыскать.
Когда в дом ворвались казаки, они обнаружили мирно сидящего у стола еврея. Тот спокойно пил чай и читал толстую книгу в захватанном пальцами переплете.
- Император? - недоуменно поднял брови еврей. - Проезжал тут какой-то француз, но он уже полчаса, как умчался по могилевской дороге.
- Ты дурачка из себя не строй, - заорал есаул, - императора он не узнал! И какие еще полчаса, мы его почти в руках держали!
- А может, это был другой француз, - невозмутимым тоном предположил еврей. - Мало ли их этой зимой по дорогам шастает? Так вы говорите, сам Наполеон проезжал? Ой, как интересно, пойду, расскажу Циле.
- Какой еще, к черту, Циле? - загремел есаул.
- Циля, ваше благородие, это моя жена, - пояснил еврей, - она сейчас корову доит. В нашем народе издревле порядок заведен, сразу все рассказывать женам. В первую очередь им, а уж потом всем прочим. Вы же понимаете, если со мной что случится интересное, я сразу к жене поспешаю, а тут такая история, сам Наполеон…
- Обыскать дом и двор, - рявкнул есаул, перебивая Лурию. - Ну, смотри, еврей, если отыщем у тебя императора, это твой последний чай в жизни.
Лурия прищурился и невозмутимо отхлебнул из чашки.
- Ищите, где хотите.
Уверенный вид хозяина смутил казаков. Они быстро осмотрели небольшой домик и задержались возле кровати, накрытой высокой стопкой перин.
- Может, там он? - спросил есаула один из казаков.
- Вряд ли, видишь, как аккуратно застелено. Ну, на всякий случай, проверь шашкой.
Казак вытащил саблю, перекрестился и вонзил ее в самую середину постели. Клинок вошел до середины и остановился.
- Ишь, навалили, - проворчал казак, вытаскивая саблю, - любят жидки в тепле поспать.
И он принялся осматривать клинок.
- Что смотришь, - усмехнулся есаул. - Был бы там человек, он бы уже орал, как недорезанный. Пошли, видимо, еврей правду сказал. Надо гнать вовсю по могилевской дороге, может - нагоним.
Когда последний казак скрылся из виду, Йосеф отправился за уланами и лишь после того, как двое из них вошли в дом, принялся снимать перины.
- Все в порядке, ваше императорское величество, опасность миновала.
- Воткнись шашка на ладонь ближе к стене, - одергивая мундир, произнес император, - Франция сейчас стояла бы перед выбором, кого возводить на престол. Ты спас меня еврей, - обратился он к Йосефу Лурии. - Проси награду.
- Ваше величество, - ответил тот. - Больше всего на свете я хотел бы знать, что император чувствовал, когда казак пронзил шашкой перины.
Наполеон задумался на мгновение, а затем гневно свел брови.
- Ты мог попросить денег или почестей, но предпочел залезть мне в душу. А это не что иное как оскорбление императорского достоинства. Эй, - приказал он уланам, - вывести его во двор и расстрелять.
Йосеф глазом моргнуть не успел, как уланы скрутили ему руки за спиной, выволокли во двор и поставили возле стены сарая.
- Ваше императорское величество, - взмолился Лурия, - вы ведь сами сказали, что я спас вам жизнь! Неужели одно неосторожное высказывание способно перевесить чашу весов?!
- Заряжай! - приказал офицер, пятеро улан выстроились напротив приговоренного и стали заряжать ружья.
- Целься, - скомандовал офицер и пять уланов взяли на мушку Йосефа Лурию. Тот побледнел, точно снег, и зашептал "Шма Исраэль". Офицер поднял руку и уже открыл рот, чтобы выкрикнуть "пли", но тут раздался голос императора.
- Отставить!
Уланы немедленно опустили ружья.
- Ты хотел узнать, что я чувствовал? - произнес Наполеон, подходя к трясущемуся от страха Йосефу Лурии. - Именно то, что ты сейчас пережил. А теперь показывай объезд на Могилев, мы должны оказаться в нем раньше казаков.
Спустя несколько минут пришедший в себя Лурия вскочил в императорский возок и сам вывел отряд на окольную дорогу, знакомую только местным жителям. В знак благодарности Наполеон сбросил с плеч шинель и подарил ее Йосефу.
Кто знает, был ли этот подарок знаком искренней благодарности, или император хотел избавиться от вещи, слишком много говорящей о ее владельце? Домой Лурия вернулся, держа в руках шинель Наполеона.
Сразу возник вопрос - что с ней делать. Носить? Невозможно. Не по Сеньке шапка. Продать? Немедленно спросят - откуда он взял столь дорогую и уникальную вещь. И, конечно же, первое, что придет всем в голову - пособничество французам. А за это русские власти ох как не погладят еврея, ох-ох-ох, как не пожалуют.
И решил реб Йосеф сделать из шинели парохет - занавес для арон-акодеша, шкафа в синагоге, где хранят свитки Торы. Материал-то был самый, что ни на есть дорогой. И золота на нем было тоже немало.
Тут же возник вопрос: а можно ли "бытовую" вещь использовать для святости? Тем более вещь, принадлежавшую нееврею? Реб Йосеф бросился к святым книгам, в первую очередь к "Шулхан Аруху", сборнику законов и правил, охватывающих жизнь еврея от момента утреннего пробуждения до вечернего отхода ко сну.
Когда еврейский народ после выхода из Египта скитался по пустыне, одно из семейств колена Леви - Кегат - отвечало за переноску принадлежностей Мишкана. И у всякой вещи были чехлы. Смысл чехла состоит в том, что предметы, обладающие святостью не должны быть открытыми, доступными прикосновению руки или взгляда. Святость - вещь потаенная, укромная. Отсюда и берет свое начало обычай делать покрытия для тфиллин, свитков Торы, арон-акодеша.
"Шулхан Арух" приводит мнения двух комментаторов - самого Йосефа Каро, составителя книги, и ребе Мойше Иссерлиса, добавившего примечания для ашкеназов. Оба авторитета в один голос запрещают использовать бытовые вещи для святых целей. Но Йосеф Лурия много лет изучал еврейскую премудрость и знал, что искомый ответ часто содержится в маленьком примечании, набранном мелкими буковками. Хорошенько посидев над книжкой, он отыскал, что его случай подробно разбирается Маген Авромом и тот дает разрешение шить парохет из "бытового" материала, объясняя свое мнение следующими соображениями.
Во-первых, этот занавес вовсе не используется для покрытия святых вещей. Настоящим покрытием является чехол, которым укрывают свиток Торы, и его, разумеется, нельзя шить из шинели. Но занавес перед дверью в шкаф, где лежит свиток, прикрывает вовсе не "святость", а далекие к ней подступы. Поэтому для этой цели можно использовать даже шинель.
Второй довод Маген Аврома: перекраивая одежду в занавес, портной совершенно преображает вещь, так, что в ней уже невозможно опознать ее предыдущую форму, а, следовательно, и предыдущее предназначение.
Йосеф Лурия отнес императорскую шинель портному, и тот сшил из нее прекрасный занавес. Но даже в таком виде Йосеф опасался длинного носа русских властей и поэтому отправил парохет в Иерусалим. До 1949 года этот занавес показывали в синагоге "Минхат Цион", пока во время войны за Независимость иорданский легион не разрушил еврейский квартал старого города и не сжег синагогу вместе со всем ее содержимым.
Об орденах, стройках и сражениях
Записано на уроке раввина Цви Шварца, Реховот.
В прошлом веке жил в городе Двинске великий еврейский мудрец, Йосеф Розин. Его называли Рогачевер гоэн - гений из Рогачева - потому, что он переселился в Двинск, где прожил большую часть своей жизни, из белорусского городка Рогачев. Умер Рогачевер в 1936 году, и я, по вполне понятным причинам, никогда с ним не встречался. Но случилось в моей жизни удивительное пересечение с духовным наследием этого великого мудреца.
Когда двадцать пять лет назад я учился в реховотском ульпане для новоприбывших репатриантов, на занятия иногда приходил реб Мойше, очень пожилой еврей, недавно приехавший из Даугавпилса. Иврит он учил когда-то в хейдере, но за годы советской власти успел растерять все знания.