Через двадцать минут Прю и Митчелл сидели на свежем воздухе за очень маленьким столиком заведения под названием "Бьен Хоа" в районе Кастро. Пожилая женщина с серебряными волосами прошла через настил к их столику и подала стаканы с сладким молочного цвета чаем со льдом.
– Вашь заказ? – спросила она с сильным акцентом.
Митчелл начал говорить с женщиной по-вьетнамски. У Прю округлились глаза. Видно, Митчелл долго работал во Вьетнаме. Пожилая женщина была тоже поражена. Услышав, что Митчелл говорит на ее родном языке, она широко улыбнулась, и оба взволнованно беседовали несколько минут. Наконец она пожала плечо Митчелла и торопливо ушла.
– Она принесет нам фирменные блюда, – улыбнулся Митчелл, повернувшись к Прю и улыбаясь. – Она просила разрешить ей самой сделать выбор.
– Что ж, очень хорошо! – рассмеялась Прю. – Я бы ни за что ни догадалась, что заказать.
– Вам очень понравится еда. Я обещаю, – улыбнулся Митчелл. – Итак, я хочу подробнее узнать о вашей работе фотографа. Как вы увлеклись ею?
Прю рассказала, как она перешла от неинтересного бизнеса продажи антиквариата на аукционе к фотографированию для просветительского городского журнала.
– Похоже, я сделала большой скачок, пожала она плечами. – Иногда я сама удивляюсь, как попала туда.
– Мне знакомо ваше чувство, – заметил Митчелл. – Вот что интересно, – когда путешествуешь так много, как я, иногда забываешь, в каком городе ты проснулся.
Прю рассмеялась.
– Знаете, мы подписываемся на "Нэшенл-Джиогрэфик", – сообщила она Митчеллу. – Я пролистывала старые издания и нашла статью, которую вы писали про молодежную культуру Праги. Она такая живая, такая интересная. Вы действительно хорошо пишете.
Митчелл смотрел в свой стакан.
– Перестаньте льстить мне, Прю, – отшучивался он. – У меня начнет кружиться голова.
Однако, когда Митчелл взглянул на нее, Прю почувствовала, что он очень гордится своей работой. Она уже ощущала привязанность к Митчеллу. Наконец-то она встретила того, чья профессиональная страсть соответствует ее собственной.
– Расскажите мне о своих приключениях за рубежом, – попросила Прю.
Пока Митчелл развлекал ее краткими эпизодами из своих путешествий, женщина с серебряными волосами принесла им две огромные чаши с дымящимся фо – вьетнамским супом со свежими покрытыми листьями овощами и тонко нарезанной говядиной. Прю попробовала его на вкус.
– Мммм! – воскликнула она. – Как вкусно!
– Открытие подобной кухни – разве не плюс в моей работе? – спросил Митчелл.
– Еще бы, – ответила Прю, пробуя еще одну ложку супа.
– Разумеется, нет ничего интереснее, чем съемка интересных сюжетов, то, чем вы занимаетесь, – признался Митчелл. – Тысяча слов и все такое… Эй! Я кое-что придумал.
– Да?
– Вы уже наняли себе ассистента на время съемки? – поинтересовался Митчелл.
Прю сощурилась.
– Честно говоря, нет, – ответила она, отхлебнув сверхсладкого чая. – Я только собиралась поговорить об этом со своим редактором после обеда.
– Лучше не надо, – посоветовал Митчелл. – Я буду вашим ассистентом. Пусть это станет нашим вторым свиданием.
– Вы? – робко спросила Прю. "Вот досада! – подумала она. – Как мне тактичнее отказаться от предложения Митчелла?"
В конце концов, у нее уже была группа начинающих моделей. Если придется поправлять Митчелла, пока тот будет неуклюже топтаться вокруг нее на съемочной площадке, то такое поведение вряд ли заложит крепкий фундамент для их взаимоотношений.
– Гм, не обижайтесь, Митчелл, но вы писатель, – осторожно начала она. – Вы умеете обращаться с экспонометром?
– Я журналист, – поправил ее Митчелл, – Точнее, выпускник Колумбийской школы журналистики – очень старой школы. Там все изучают фотографию и основы ассистирования оператору во время съемки.
Прю уставилась на Митчелла. Разве есть что-нибудь такое, чего он не знает?
– И вы не будете возражать, если я буду вами командовать? – поддразнила его Прю. – Я люблю плотно поработать.
– Приказывайте, – настаивал Мит челл. – Я с удовольствием понаблюдаю за вашей работой.
Продолжая есть фо, Прю некоторое время обдумывала сложившуюся ситуацию.
– Хорошо, – промолвила она. – Но вы должны согласиться на то, чтобы журнал "415" оплатил вашу работу.
– Ни за что, – возразил Митчелл. – Я хочу помочь вам не ради денег.
– Правда? – спросила Прю. – Что же заставляет вас пожертвовать целым днем вьетнамского путешествия и околачиваться у моего дома, снимая фотографии?
– А вот что… – прошептал Митчелл.
Он нагнулся через маленький столик и запечатлел нежный, горячий поцелуй на губах Прю. Затем он снова сел как ни в чем не бывало И продолжал очаровательно улыбаться. Неожиданно для себя Прю наклонилась через стол и стала целовать его. Его поцелуй был таким теплым, таким пьянящим. Она забыла все – еду, машины, проезжавшие по боковой дорожке рядом с рестораном, – и опомнилась, когда по настилу засеменила пожилая женщина с блюдом холодных фаршированных блинчиков.
Когда она подошла к их столу, Прю и Митчелл отскочили друга от друга на свои места. Оба немного покраснели. Но женщина лишь подмигнула Митчеллу и ущипнула его за щеку, сказав что-то по-вьетнамски.
– Что она сказала? – задыхаясь, спросила Прю.
– Она сказала: "Не обращайте внимания на старую женщину. Поцелуйте ее еще раз!" – передал ее слова Митчелл.
– Вы обманываете, – пошутила Прю.
– Нет, я говорю серьезно, – убеждал ее Митчелл, глядя Прю в глаза. И добавил: – Эта рыба бесподобна. Не дайте ей уплыть!
Прю бросила быстрый взгляд на миску с супом. "Ах, Митчелл, – мечтательно подумала она, – если бы ты только знал".
Глава 3
– Фиби? Ты еще валяешься в постели?
Фиби оторвала голову от подушки, сощурилась и покосилась на дверь. На нее смотрело негодующее лицо Прю.
– Который час? – прохрипела Фиби.
– Восемь часов, – с раздражением ответила Прю. – Съемка через два часа, и надо еще так много сделать.
– Неужели? – с трудом села на кровати Фиби, широко зевая. – Например, найти семь моделей, которых я уже нашла, и проверить, извещены ли все, что им надо быть здесь в десять часов, что я тоже уже сделала. Прю, похоже, я не успела сделать к сегодняшней съемке лишь одно – поспать посреди дня для хорошей формы.
Прю сочувственно улыбнулась и облокотилась о дверной косяк.
– Знаю. Ты все сделала для меня, Фиби, – Подтвердила она. – Я была так занята добыванием костюмов и оформлением сцены. Не знаю, что бы я делала, если бы ты не занялась моделями.
– Благодарность принята, – улыбнулась сонная Фиби, роняя голову на подушку.
– Итак, будет ли Никос среди прекрасных детей из колледжа? – поинтересовалась Прю.
– Ты же знаешь, – продолжала улыбаться Фиби, подпирая голову согнутой в локте рукой. – Он уже созрел для такого подвига. Когда я на днях спросила его на уроке, согласен ли он, он отвечал: "Пойми же! Греческий бог? Я? Ты, должно быть, шутишь!" Шикарный, талантливый и еще скромный. Парень должен стать моим дружком!
– Ну тогда тебе пора вставать, а? – погрозила Прю пальцем. Вдруг мягкое пуховое одеяло слетело с Фиби и оказалось на полу.
Фиби смотрела на пальцы своих ног. Затем сердито взглянула на сестру, которая, стоя в дверях, довольно ухмылялась.
– Телекинез до завтрака, Прю? – простонала Фиби, выскакивая из кровати. – Какая же ты ведьма.
– Скажи мне что-нибудь новенькое, – Прю расхихикалась. – А теперь побыстрее принимай душ. Затем поможешь мне с костюмами.
– Уф, день будет долгим, – ворчала Фиби, бредя к ванной. Она заглянула в зеркало и ахнула, увидев темные круги под глазами и вялые светлые локоны. Может быть, решение посмотреть телефильм, начавшийся в два часа ночи, было ошибочным, особенно если учесть, что сегодня у нее будет такая превосходная возможность пообщаться с Никосом.
– Кто знает – парень может оказаться твоим будущим мужем, – сказала она своему отражению в зеркале шкафчика с лекарствами. – Не упусти свой шанс.
– Да, верно, – смеясь, продолжала она и запрыгнула под душ.
Прю вбежала на кухню, неся охапку тонкой, как дымка, одежды. Пайпер не отрывала глаз от духовки, где пеклись три буханки медового пшеничного хлеба. Затем она принялась колдовать над итальянским салатом.
– Пайпер, какой сказочный запах, – заметила Прю, развешивая прозрачные одеяния на стульях в кухне. – Теперь надо проверить, все ли у меня в порядке с действующими лицами. Итак, Зевс и Гера будут в центре, так как они представляют небесных короля и королеву, верно?
– Верно, – откликнулась Пайпер, добавляя в салат вяленых помидоров. – Зевс – царь Олимпа. Он большой начальник. Затем идут Арес и Афродита, более известные как Марс и Венера.
– Ты хочешь сказать, что у Марса и Венеры на самом деле был роман? – спросила Прю, смеясь.
– Да, конечно, – ответила Пайпер. – На самом деле Афродита была замужем за Гефестом, единственным уродливым богом на горе Олимп. Поэтому у нее и вышел роман с Аресом, удалым богом войны.
– Только подумать, боги и богини играли в собственной мыльной опере, ведь так? – заметила Прю, раскладывая для моделей позолоченные сандалии с ремешками.
– Даже не пытайся завести меня, – вымолвила Пайпер, вращая глазами. – Хорошо, затем идут близнецы Артемида и Аполлон. Артемида – богиня охоты, а Аполлон – бог музыки.
– Значит, он будет держать лиру, – сказала Прю, вытаскивая маленькую, покрытую позолотой арфу из коробки с реквизитом, который она накануне взяла напрокат в магазине одежды.