Самое же смешное - никакого дома для нужд Химико-технологического института там не построили. А построили жилую пятиэтажку с барельефами на фасаде. Пятиэтажка Льву не понравилась, он обиделся за институт, ругал барельефы. Раздраженно объяснял Вале, спрашивавшей, "что это за мужчины и женщины вылеплены сверху на новом доме", что это не мужчины и не женщины, а такие аллегории - Техника, Искусство и Наука. И что они должны, мол, создавать для жителей этого и окрестных домов образ нового человека, умного, сильного и красивого социалиста… Только вот совершенно непонятно, почему Техника держит в руках модель дирижабля так, точно целится из винтовки, а Наука стоит, неприлично отклячив зад, будто собирается кому-то отдаться… Единственное, что Льву нравилось - материал, который использовался при постройке. Он несколько раз объяснял безучастной Вале, что дом сделан из теплобетона - "совершенно, совершенно новой штуки!".
…Дойдя до конца Спиридоньевского, я увидел наконец этот дом. Серый пятиэтажный урод стоял углом - ровно на том месте, которое я рассматривал когда-то на фотографии. Сейчас место выглядело совершенно покинутым. Я помялся немного и пошел к себе. Старик был прав: Техника целилась из винтовки, Наука собиралась отдаться, дом был выстроен из бетона. Ничего особенного.
Я потянулся к замочной скважине ключом, но дверь неожиданно открылась сама. Из моей квартиры вышли три абсолютно неизвестные мне женщины. Одна - высокая пожилая пергидрольная блондинка в мини-юбочке и пышном полушубке из искусственного меха. Две другие - низкорослые, мужиковатые (какие-то почти квадратные, точно тумбочки), неопределенного возраста, с волосами цвета воронова крыла, с плоскими, желтыми лицами и с раскосыми, нечеловеческими глазами-щелками… Эти две мне особенно не понравились. Они были похожи одна на другую как две капли воды (ну разве что если очень приглядываться - у одной щелки были чуть пошире), и обе сильно смахивали на ведьм.
Старая блондинка захлопнула дверь, извлекла из кармана ключ (от моего дома!), повернула в замке на два оборота.
- Хозяйка просила передать: если мебель не устраивает, ее вывезут, - сказала она своим спутницам, громко и нарочито четко артикулируя все слова.
- Оу, - тоненько пискнула в ответ обладательница более крупных щелок, а потом повернулась к своей узкоглазой сестре-двойнику и спела ей короткую песню на мяукающем, кошачьем языке. Та запела в ответ.
Ведьмы. Ну точно, ведьмы. В мой дом приходили ведьмы…
- Госпожа Шаньшань говорить, мебель нужно быть, - сказала ведьма с большими щелками. - Мебель хорошо и удачно, нет мебели бывает не так хорошо…
Вся компания прошествовала мимо меня и спокойно направилась вниз по лестнице.
- Ну и правильно, - щебетала блондинка, - я совершенно согласна с миссис… с мадам Шашан. Квартирка так хорошо обставлена, уютно, комфортно, все как бы к месту, такой прелестный кухонный гарнитурчик, замечательная венгерская стенка, мягкая софа, такие как бы креслица, все в тон, такая квартирка…
Я вошел в квартирку, шумно захлопнув за собой дверь. И сразу, с порога, прочел все известные мне заклинания против ведьм.
Стать похожим на самого себя - что может быть лучше? Седая шерсть: красиво, достойно, удобно…
Снимать покрывала с зеркал мне не хотелось, но я зашел в комнату старика, открыл шкаф и посмотрел на себя в большое пыльное зеркало на внутренней стороне дверцы. Мое лицо по-прежнему было полуженским, полустариковским. На подбородке виднелось несколько седых волосин, но это не особенно обнадеживало - растительность явно осталась мне в наследство от старика.
Я сосредоточился, сощурил глаза - ее блестящие мартышкины глаза, - и тихо, нараспев заговорил, стараясь имитировать некий усредненный заклинательный стиль:
- Мертвый ушел, и живая ушла, не с кем мне быть, не на кого походить, аминь… Пусть станет мое лицо не как у мертвого и не как у живой, аминь… Пусть вырастет на нем шерсть седая, аминь… Мертвый ушел, и живая ушла…
- Мертвый не ушел! - сварливо перебил меня из зеркала старик.
Я дернулся и машинально захлопнул дверцу шкафа. Некоторое время постоял рядом, придерживая дверцу рукой и вслушиваясь - точно и впрямь полагал, что старик прячется внутри, среди полок и вешалок… Потом мне стало неловко, и я снова открыл комод. В нос ударил привычный запах пыли, старых тряпок и рассохшейся древесины. Но к знакомому букету примешивался еще какой-то дополнительный аромат, непонятно даже, органического происхождения или нет: едва уловимо пахло то ли горелыми проводами, то ли мокрой пепельницей, то ли взопревшей псиной…
Старик в зеркале был бледен и раздражен, но в целом выглядел даже неплохо, как будто сбросил лет десять.
Мы молча смотрели друг на друга. Я просто не знал, как начать разговор, да и не особенно хотел разговаривать. Он явно чувствовал себя оскорбленным и, поджав губы, ждал, что я сделаю первый шаг.
- Ну вот и свиделись, - выдавил наконец я и попытался даже из вежливости улыбнуться. - Здравствуй.
- Здравствовать мне уже не придется, - огрызнулось зеркало.
- Извини.
Снова помолчали.
- Чем обязан? - без энтузиазма поинтересовался я.
Я знал, зачем он пришел, и знал, что этот разговор рано или поздно состоится, но все же абсолютно не был к нему готов.
- Ты предатель, - веско сказал старик.
- Я был с тобой до последней минуты, - возразил я.
- Ты предатель, который был со мной до последней минуты.
- …И настукивал тебе мелодии, - заканючил я. - Не помнишь? Про маленького Джонни… - я почувствовал себя лицемером и подхалимом, но остановиться уже не мог. - Про Джонни. Не помнишь?
- Не помню.
- Ну как же?! У ма-лень-кого Джонни, - я застучал пальцем по зеркалу в такт песне, - го-ря-чи…
- Не трогай! - взвился старик: поверхность зеркала чуть запотела. - Убери руки! Не трогай меня! Не прикасайся!
- Хорошо, хорошо, я убрал…
- Не прикасайся… - повторил он чуть слышно и затравленно огляделся. - Здесь все так… остро чувствуется.
- Извини. А как там… - я кивнул на зеркало. - Вообще?
- Плохо, - признался старик. - Никак не могу уйти до конца.
- А хочется?
- Хочется. Но это как… Как бессонница. Когда вроде бы вот-вот заснешь, но все не засыпаешь… И такая усталость! Такая усталость, сил нет!
Старик стал уже почти невидим за серой зеркальной испариной.
- Послушай, - шепотом сказал он, так тихо, что я еле расслышал. - Мне нужно кое-что отсюда забрать, тогда я смогу уйти.
- Не понимаю, - соврал я.
- Понимаешь! - яростно зашипела зеркальная муть. - Ты все знаешь, все видел! Ты ведь был здесь все время! Ты был с нами все время! Ты - предатель!
- Ты сам виноват, - сказал я и с силой захлопнул дверцу. - Увидимся.
Из шкафа донесся короткий шелестящий вздох. Или просто упала с вешалки какая-то старая шмотка.
Я снова распахнул его:
- Хорошо, я предатель! Предатель. Ну а ты-то кто?
И снова захлопнул, не дав ему возможности ответить.
Я вышел на кухню. Еды там никакой не обнаружилось. Я быстро слизал со стола и с пола все крошки, какие нашел. На кухне было холодно, от окна дуло. Я сидел и думал, что окна давно стоит заклеить: дом старый, из всех щелей тянет… Еще я думал, что стоит, наверное, пойти извиниться перед стариком за грубость… Я заснул прямо на кухне, за пустым столом. Мне снилось, что я сплю на улице, в сухом коричневатом сугробе, и мне очень холодно. Страшно холодно.
Заклинания против ведьм не помогли. На следующий день узкоглазая ведьма Шаньшань вернулась. Она открыла дверь собственным ключом. При ней было два огромных чемодана на колесиках и рыжий кот, которого она называла Сяо.
Они явно собирались поселиться здесь. В нашем доме.
Пока она разбирала свои вещи в спальне старика, кот тихо сидел в углу и испуганно смотрел на меня.
Я подошел к нему поближе - кот напрягся и вжался в стену - и шепнул в мягкое, подрагивающее ухо:
- Зря ты сюда пришел, Васька. Я ведь тебе житья не дам…
Сяо вздыбил клоками шерсть на позвоночнике, но когтей не выпустил и даже не попытался бежать. Он просто сидел в углу и смотрел мне в глаза с покорной, собачьей обреченностью. Это вывело меня из себя: не люблю, когда звери сдаются без борьбы. Скучно и не азартно. Я погладил его против шерсти, чувствуя, как кот съеживается под моей рукой в испуганный горячий комок, а потом выдернул у него из спины большой рыжий клок. Кот взвизгнул - опять же, как-то совсем по-собачьи - и прыгнул на шкаф, исключительно неуклюже: в полете он сшиб стопку ведьминых брошюр с магическими символами на обложках, а до шкафа, собственно, не долетел - повис на передних лапах, уцепившись за деревянную поверхность когтями, и суматошно задрыгал задними, пытаясь подтянуться.
- Сяо, Сяо! - ведьма укоризненно взглянула на кота и причмокнула языком.
Коту тем временем удалось-таки взобраться на шкаф. Остаток дня и большую часть ночи он провел там - плотно зажмурившись и свернувшись клубком.
Ведьма пыталась сманить его вниз - безуспешно. Я кидался в него обувью - бесполезно: он терпел, жмурился и старался казаться мертвым.
Сразу по приезде ведьма сняла все покрывала с зеркал, но старик больше не появлялся. Я даже начал немного беспокоиться: как он там?
Ночью я подкрался к шкафу и приоткрыл дверцу; Сяо наверху испуганно заворочался и замер.
- Ты там? - позвал я.
Из зеркальной темноты на меня обиженно зыркнул старик.
- Предатель, - проблеял он.
Сяо сдавленно мяукнул и задышал часто-часто, как усталая собака.
- Ксс-ксс… - позвал из шкафа старик. - Киса, киса, иди сюда, не бойся…