Всего за 399 руб. Купить полную версию
Однако они были лишены качеств, которые Ной ценил более всего. Ум и уверенность в себе, сила духа и страстность натуры – качества, которые вдохновляют всех и каждого, качества, которые он пытался воспитать и в себе.
Элли была щедро наделена ими в юности, и даже сейчас, когда они просто шли бок о бок, Ной чувствовал, что она не изменилась. «Ожившее стихотворение» – так описывал он ее друзьям.
– Давно ты вернулся сюда? – спросила Элли, когда они начали подниматься на склон небольшого, поросшего травой холма.
– В декабре прошлого года. А до этого работал на Севере, а потом провел три года в Европе.
Элли вопросительно посмотрела на него:
– На войне?
Ной кивнул.
– Мне почему‑то казалось, что ты там. Как хорошо, что все уже кончилось!
– Хорошо.
– Ты счастлив вернуться?
– Да. Здесь мои корни. Здесь я на месте. – Он помолчал. – А у тебя какие новости?
Ной спрашивал неуверенно, будто боясь услышать что‑то неприятное.
– А я помолвлена.
Он уставился себе под ноги. Так вот в чем дело. Вот что она боялась ему сказать.
– Поздравляю, – выдавил Ной наконец, стараясь, чтобы голос звучал пободрее. – И когда же великое событие?
– Через три недели. Лон хочет, чтобы свадьба состоялась в ноябре.
– Лон?
– Лон Хаммонд‑младший. Мой жених. Ной кивнул, ничуть не удивленный. Хаммонды считались одной из самых влиятельных и богатых семей штата. Хлопок – дело прибыльное. Известие о кончине Лона Хаммонда‑старшего появилось на первых страницах газет, тогда как о смерти отца Ноя почти никто не знал.
– Имя знакомое. Отец твоего Лона сколотил неплохое состояние. А сын продолжает семейное дело?
– Нет, Лон – юрист. У него своя контора в центре города.
– С такой фамилией он, наверное, не страдает от отсутствия клиентов.
– Угадал. Работает день и ночь.
Ною показалось, что в голосе Элли прозвучала горечь, и он, не удержавшись, спросил:
– Он тебя не обижает?
Элли ответила не сразу, будто обдумывая вопрос. Потом сказала:
– Нет, Лон хороший. Тебе бы он понравился.
Ною показалось, что слова прозвучали как‑то заученно, не от души. А может быть, ему просто этого хотелось.
– Как поживает твой отец? – спросила Элли.
Ной ответил не сразу:
– Он умер в начале года, после того как я вернулся.
– Мне очень жаль, – искренне произнесла Элли, помня, как много значил отец для Ноя.
Он кивнул, и дальше они пошли в молчании.
На вершине холма Элли остановилась и посмотрела на старый дуб, ярко подсвеченный заходящим солнцем. Краешком глаза она заметила, что Ной проследил за направлением ее взгляда.
– Это дерево многое помнит, а, Элли?
– Конечно, – улыбнулась она. – Я проезжала мимо дуба, когда направлялась к тебе. Ты не забыл день, который мы провели под ним?
– Нет, – коротко ответил Ной.
– Часто вспоминаешь?
– Иногда. Когда работаю поблизости. Я ведь купил этот участок.
– Купил?!
– Просто не мог позволить, чтобы в один прекрасный день кто‑то срубил наш дуб и наделал из него кухонных шкафчиков.
Элли тихо засмеялась, тронутая его признанием.
– Все еще увлекаешься поэзией?
Ной кивнул:
– Никогда не бросал. Стихи у меня в крови.
– Ты единственный поэт, которого я встречала в жизни.
– Да я не поэт. Читать люблю, а сам так ничего и не написал. Хотя и пытался.