А со взрослыми тем более дружить невозможно. У них жизнь отличается от нашей ещё сильнее. И почти нет таких взрослых, которые могут общаться с нами нормально, чтобы интересное нам волновало их... А чаще всего они просто не понимали, кто мы всё-таки - дети или взрослые.
Так я думал вначале, а потом стал понимать и другое. Нас, ветряных магов, слишком мало задевали насущные дела, обыденность. Мы могли сочувствовать людям, переживать за тех, кто нам нравился - но у нас всегда были небо и ветер, и земля, которую можно видеть оттуда, с высоты.
В то время я жил у бабушки. Дедушка рано умер, а бабушка Инэль была молодая и красивая. Я помню, когда люди, не знавшие Инэль и меня, с удивлением окидывали её взглядом, если я громко называл её "бабушкой" на улице. Потом я узнал откуда-то, что женщины не любят, если их считают старше, чем им хочется казаться. Я долго думал об этом и сказал бабушке:
- Можно, я буду звать тебя просто - Инэль?
Она странно посмотрела и притянула меня к себе, как маленького, запустила пальцы в мои лохматые волосы и долго качала голову. Обычно мне это нравилось, а сейчас почему-то стало смешно, и я фыркнул.
Инэль молчала.
- Ты чего молчишь? Я сказал глупость?
Но она засмеялась и поцеловала меня.
Гораздо позже я узнал, что Совет отступил от правил, назначив Инэль "бабушкой", хотя она была слишком молодой.
* * *
...День, когда всё изменилось... День, когда эдели, Золотые Колдуны, изменили наш мир...
Тот день начался неприятно. Но утро было хорошим, солнечным. Ровный, мягкий ветер летел над Островами с юга - широкий, такой, что я не чувствовал его края. В такие дни малышня отправлялась кататься с Горы на тэнки - крылатых санках, которые вместо снега использовали встречный ветер. Южный склон был пологим и очень ровным, двести лет назад Гора выплеснула туда целое море лавы, а Золотые Колдуны заставили её растечься так аккуратно, что старики шутили: Гора высунула красный язык, лизнула океан, да так и замерла, очарованная вкусом горько-солёной морской пены.
Южный склон был просто идеальным для забав младших. За всё время там никто не разбился. Только если начинался шторм, становилось опасно - волны жадно тянулись к вершине Горы, и выбраться из воды в большой ветер было почти невозможно. Хорошо, что к востоку от Языка, в узкой и глубокой бухте Красная Щель жила семья алуски - русалок. Несколько раз они спасали зазевавшихся летунов, и все родители просто молились на алуски.
Был апрель. В этот день я дежурил у нижнего края Языка. При таком ветре вероятность того, что понадобится моя помощь, была ничтожной, разве только ребятня расшалится и затеет выделывать очень уж опасные кульбиты. Малышам запрещалось подниматься высоко, и если кто-то нарушал правило, я должен был перехватить храбреца в воздухе, доставить на Крылышко - площадку у берега, и в наказание забрать его тэнки до завтра, заперев их в сарайчике. На самом деле мы смотрели не очень строго. Что поделаешь, если человеку в десять лет уже разрешают летать на тэнки над лесами, а пока ему только девять с половиной - будь добр, катайся вместе с семилетками над Языком, покрытым упругим мхом, под присмотром ветряного мага, который на вид ещё такой же мальчишка...
Я дежурил внизу, хотя полагалось быть на верхней площадке Языка. Полагалось потому, что не каждый ветряной маг может рвануть снизу наперерез потерявшему ветер малышу. Ну, и потом, если наблюдать за небом снизу - быстро устают глаза. Но я смотрел мало, больше слушал. Вопли детей и голос ветра. На ветер я полагался больше. Даже такой большой, как этот - он понимает мои желания и прислушивается к играющим детям. Его шелест станет тревожным, если...
И почти сразу что-то случилось. Ветер недовольно качнулся. В нём была не то, чтобы тревога... скорее, он хотел обратить моё внимание на необычность, неправильность происходящего.
Снизу и вправду плоховато видно. Никто не падал и не просил о помощи. Малыши как-то странно рассыпались кто куда, словно их напугало что-то. В небе с противным верещанием летал кто-то большой.
Я разозлился. Каким идиотом нужно быть, чтобы мешать играть малышне? Ветер, почувствовав моё настроение, свернул небольшой, тугой вихрь, и кончик его податливо лёг мне в руку. Ну, держись!
Хобот вихря сдёрнул меня вверх с такой бешеной силой, что позади воздух зарычал и хлопнул, как будто ударил хлыст.
Большой летун оказался необычным двухместным тэнки - точнее, это был уже не тэнки, а биплан из двух досок тэллио, прикреплённых к раме. На нижней, короткой доске сидел юноша, обхватив руками девчонку, которая умостилась у него на коленях. Девчонка то и дело принималась визжать. Увидев меня, парень широко ухмыльнулся и запустил ладонь девчонке в вырез платья, оттянув его так, что оголилась грудь. Наверное, девушка была старше, чем мне показалось вначале, я ошеломлённо пялился целую секунду... а потом стал падать.
Самое странное - ветер словно забыл обо мне. Может, так показалось - всё-таки я упал в море, а не на покрытый мхом Язык. Высота была большая: ударься я даже об упругую моховую подстилку - наверняка бы покалечился... в лучшем случае.
Вытаскивали меня двое. Свенни и русалчик Тим.
- Ты чего, чудик, до сих пор плавать не научился? - отплёвываясь, спросил Свенни. Тим, неловко улыбнувшись, махнул мне рукой и, грациозно извернувшись, ушёл в глубину. Он, видно, тоже растерялся - ещё бы, лучший из ветряных магов на его глазах рухнул с ветра, да к тому же и чуть не утонул. Тим мне нравился, мы по вечерам часто играли - он плыл у самой поверхности, лицом вверх, а я скользил на еле уловимом ветерке над зыбью. Так мы добирались до Жемчужных утёсов, лазили по ним до темноты, бродили в гротах...
- Придурок! - просипел я. - Нашёл где кататься! Большой вымахал, да? Перед младшими покрасоваться захотелось, перед девчонкой этой?
- Что б ты понимал! Со своей свистулькой, дурачок... и никогда не поймёшь.
Я был злой и не осознал тогда, что он имеет в виду. Подумал, что "свистулькой" Свенни обозвал ветер.
- Я прекрасно понимаю всё, что мне нужно.
- Какой ты умный! Может, научишь меня отличать нужное от ненужного ещё до того, как узнаешь, о чём идёт речь, а?
- Это просто. Если тебе охота делать глупости, иди и делай, только подальше, чтобы дети из-за тебя не покалечились.
- Дети... - засмеялся он.
* * *
...К полудню ветер на Языке менялся, летуны разбегались по домам, и моя смена заканчивалась.
Уходить не хотелось. Я сидел на верхнем гребешке Языка, а другой ветер, со стороны города, горячий и чуть-чуть жгучий, как будто в нём была рассеяна мельчайшая перцовая пыль, гладил мои плечи. Иногда чудилось - кто-то невидимый стоит сзади, ласково шепчет на ухо, положив лёгкие ладони...
В этом мире у меня не существовало врагов.
А друзья?
Даже ветер... Могу ли я теперь доверять ему? Так же, до конца, чтобы совсем-совсем, ни вот на капельку не бояться разбиться...
Я лёг на спину. Босые ноги болтались в пропасти (смешно звучит, да?), и казалось, океан поднялся выше, затопив весь мир, а я лежу на крохотном уцелевшем кусочке суши, болтая ногами в воде.
Мне не страшно!
Я вскочил, сбросил с себя одежду, вытянулся в струну - и рванул в зенит...
* * *
Тэнгу нашёл меня далеко от Островов, плывущим на ветре с закрытыми глазами неведомо куда. Гонец был на веретенообразном иллути - полом стволе с отверстиями для ног, чтобы не "чесать" воздух на скорости.
- Нимо... - Он старательно отводил глаза. Тоже мне... - Тебя срочно зовут Верховные. Там что-то важное... с Золотыми... Ваших собрали уже всех.
Я хмыкнул. Во всяком случае, прекрасный повод сменить мысли. Только вот... не помнил, когда и где я бросил одежду. А домой сейчас не хотелось, да и время...
- Тэн, дашь мне хоть рубаху, что ли, пока...
Тэн кивнул и вдруг засмеялся.
- Ты чего?
- Я... представил. Какие у них будут глупые лица...
- А... Ага... - И мне тоже стало весело.
* * *
На Островах используют три вида магии. Магию воздуха, магию огня и магию воды. Магия земли у нас слаба, и нет среди Верховных её адептов. Магия воды хоть и царит вокруг в океане, мы ею мало владеем, этой стихией управляет народ русалок, наши добрые соседи. Игаван, Верховный Мастер вод - скорее наш представитель среди морского народа, чем маг.
Понятно, что с воздухом имеем дело мы, ветряные маги. Правда, мы не заседаем в Совете, потому что законы и споры нам чужды. Старец Аллирион - человек, хорошо знающий воздух, но не принявший лебеа, обыкновенно представляет нас на Советах.
Золотые колдуны, владеющие огнём - эдели со страшными глазами одержимых. Их представитель в Совете, Адарион - далеко не самый могущественный посвящённый. Тайные дела Золотых редко становятся известны даже Совету: адепты огня предпочитают использовать чистую стихию и держать свои открытия за семью печатями.
Разрешает споры и выносит решения Верховный Мастер Сэлль. Он обычный человек и в перерывах между Советами управляет Островами сам, если не случается что-то такое, что касается напрямую адептов стихий.
Башня Совета похожа на гриб. Тонкая ножка и широкая шляпка. В "шляпке" собирался Совет. Когда дела оказывались простыми - четыре Верховных старца. Когда случалось что-то важное или торжественное - приглашали всех сколько-нибудь могущественных магов и самых влиятельных людей Островов.
Уже у самой башни я почувствовал, что Совет будет необычным. Слишком необычным. И ещё подумал, что появление на нём в рубахе Тэна уже не кажется мне забавным.