Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
А чашки, а чайничек, а ситечко так малы, так малы… Кабы груднички или гномы пили чай, то, конечно, только этой посудой и пользовались бы. Чайничек обольют кипятком из китайского термоса изнутри и снаружи многократно, и обмахнут его специальной кисточкой, прежде чем насыплют туда горсточку чайных листьев и заварят. А еще дадут вам понюхать сухой чай. И после того, как заварят и выльют, как говаривала одна моя знакомая еще в советское время, чай первого созыва, дадут вам понюхать из-под него пустую чашечку с наперсток величиной, и спросят: - Чувствуете, как запах чая на ваших глазах становится все слаще и слаще? И действительно - если раньше пахло просто распаренным веником, то стало пахнуть сладким распаренным веником чувствуешь. После того дадут попробовать и сам чай, но уже второго созыва. Буквально полглотка - больше в чайный наперсток не помещается. Потом официантка прекратит дозволенные речи, поднимется с колен, оставив тебе китайский термос с московским кипятком и уйдет. А уж ты доливай каждый раз по тридцать капель в этот чайничек и пей. Справедливости ради, надо сказать, что вода в московском кипятке не московская, а из Пушкина. Не того, который выпьем с горя, где же кружка, а из подмосковного города. Есть там ключ почти Кастальский с прозрачной и вкусной водой. Вот ее-то и употребляют для заварки. Да, чуть не забыл. Кроме чаев в меню и нет ничего. Хоть чашки грызи. Курить тоже нельзя. Звонить по мобильному телефону и жаловаться на совершенно пустой чай не рекомендуется, да и сам не захочешь. Люди вокруг сидят. Наслаждаются чаем, думают что-то китайское, возвышенное, а некоторые от полноты чувств и щурятся.
Сидишь, значит, ты, подливаешь, наслаждаешься ароматом, пьешь и неотступно думаешь, что за эти деньги мог бы в каких-нибудь Кимрах или Луховицах и самовар, и пряников, и колбасы чайной, и водки рюмку, и даже ущипнуть монументальную официантку за живое… И был бы, дурак, при полном своем удовольствии… Но - нет. На то и столица, чтоб проникнуться тонким, изысканным и философским.
* * *
Рифма "рюмочная - сумеречно" мне нравится. Пусть кто-нибудь скажет, что она не свежа и не оригинальна. В рюмочной "Второе дыхание", что в Пятницком переулке, сумеречно. То ли от табачного дыма, то ли от кухонного чада, то ли от второго дыхания. Ступенек вниз немного - четыре или пять. Столики покрыты нержавейкой - сигаретой не прожжешь, да и нет нужды. На столах стоят пепельницы, в девичестве - жестяные пивные банки. Края у пепельниц надрезаны и красиво загнуты в виде лепестков. Так и представляется, что сидит долгими зимними вечерами в подсобке грузчик, поет заунывные грузчицкие песни и фигурно вырезает из банок пепельницы, вкладывая в них всю нерастраченную тягу к прекрасному. Бутерброды с колбасой и сыром тонкие-тонкие. Если дохнуть на них посильнее - улетят с картонной тарелки. Потому все дышат аккуратно, прикрывая рот ладонью после того как выпьют. Вот стоит мужик - он взял двести посольской и столько же томатного сока. Стоит - в каждой руке по стакану - и смотрит на них с выраженьем надежды и муки. Решает, с которого стакана начать. Рядом трое. Уже все разлито по стаканам, уже рот пересох предвкушением, уже кадык дернулся вверх, точно передергиваемый затвор, уже… и тут кто-то вспоминает про закуску. Не алкаши же, в конце концов, чтобы без закуски. Из кармана достается палочка твикса, вылущивается из надорванной обертки, тщательно обдувается от табачных крошек и разламывается на три части… Нет, не так. Не разламывается. Хозяин твикса протягивает палочку товарищам, и каждый культурно и вежливо отламывает от нее по кусочку, маленькому, как конфетка, родившаяся семимесячной. Вот теперь - можно. Чокнутся, выпьют, вздохнут глубоко, посмотрят каждый на свой твикс и снова разольют. За столиком у стены пьют пиво с газетой. Говорят о политике. Судя по выражениям - реально оценивают обстановку, не питают иллюзий. Посетителей мало. Девушка за стойкой смотрит на часы - до закрытия еще битый, точно мужик у входа, час.
* * *
Возле станции метро "Ленинский проспект" женщина, одетая красиво, даже стильно, кричала в мобильный телефон:
- Да как ты мог подумать? Как у тебя язык повернулся такое сказать?! И кому ты поверил - этой… Идиот, это не я выпила твое пиво! Не я! Можешь ты это понять?
* * *
Вот раньше были дураки. И дуры были. В том смысле, что шуты. К примеру, на Пречистенке, у графини Орловой жила известная всей Москве дура Матрешка. Летом сидела она у ограды барской усадьбы, наряженная в старое графское бальное платье, на голове чудовищной красоты пук страусиных перьев, нарумяненная с головы до ног, с бровями, подведенными до ушей, и заговаривала с проходящими и проезжающими. Резала им правду-матку в глаза. Случилось как-то раз проезжать по Пречистенке Александру Первому. Увидала его Матрешка и закричала на чистом французском языке: "Бонжур, мон шер!" Император заинтересовался и послал адьютанта узнать - кто это его так запросто приветствует. Матрешка и отрапортовала на всю Пречистенку: "Я - орловская дура Матрешка". И что же? Александр Павлович пожаловал дуре сто рублей на румяна. Прокатись нынче по Пречистенке… И не то чтобы дураков или дур у нас стало меньше - совсем наоборот. Но не сидят они у оград особняков, банков и иных контор. Не режут правду-матку. А зря. Отчего бы иному нынешнему вельможе не завести себе такого? Нанять, скажем, какого-нибудь отставного депутата, обрядить его в ненужный пиджак от Гуччи, насурьмить брови, и с Богом - пусть правду-матку… Проезжает мимо Государь - и ему крикнуть: "Превед, Медвед!" И тотчас же выложить все про коррупцию, социальную несправедливость и прочую дедовщину. А на вопрос охраны: "Кто таков и почему до сих не в Матросской Тишине?" храбро отвечать: "Я - олигархов дурак Депуташка". Или министров. Или прокуроров. Тут ему наш отец и подарит сто долларов на румяна. И все в выигрыше. И общество, устами дурака выкрикнувшее правду, и Государь, который эту правду в гробу видал, и сам дурак. Депутата, хоть и отставного, хлебом не корми - дай нарумяниться да приукраситься. Не то чтоб они были… а все-таки. Такая работа любого мужика превратит… да в кого угодно, только не в мужика.
* * *
Позавчерашний день смотрел юбилей Михалкова в Большом. Сергей Владимирович, который еще чеховскую Каштанку помнит маленьким, лохматым щенком, сидел в ложе и без всякой посторонней помощи поднимал веки, шевелил руками, вращал глазами, сам открывал рот из которого высыпались не только современные буквы, но даже яти с ерами. Старики часто сокращают свой лексикон до минимума. Сначала укорачивают предложения, потом употребляют только слова, потом только короткие, а в возрасте Михалкова пользуют только буквы. Я, однако, не о буквах - (да и грех над этим смеяться: сначала доживи до этих мафусаиловых веков, напиши дядю Степу, гимн, а потом и смейся) о детях, которые читали стихи юбиляра со сцены Большого театра. Смотрел, смотрел на них и вдруг понял, что просто хороших детей в матросках и разноцветных бантиках (не заложников, не беспризорников, не жертв педофилов), читающих просто хорошие стихи, в последний раз на телеэкране я видел еще при советской власти. Их, конечно, еще раз покажут на его столетний юбилей, но до него еще нам всем надо дожить.
* * *
В вагоне напротив меня сидел молодой человек - широкоплечий, обритый наголо, в черной футболке с красными готическими письменами, с серьгами в ушах, в модных кроссовках с белыми шнурками толщиною в палец, зашнурованными таким хитрым образом, что ноги кажутся опухшими, и сосредоточенно читал книгу "Блаженные Санкт-Петербурга".
* * *
Сломался лифт. Поднимаюсь к себе, на восьмой этаж, пешком, попутно читая надписи на стенах. Неизвестный Саша пишет неизвестной Анне: "Анечка, я с ума по тебе схожу. Сука ты голожопая". И под этой надписью с превеликим тщанием нарисовано все то, что не дает покоя Саше. Вспомнились мне по этому случаю известные стихи Катулла: "И ненавижу ее, и люблю. Это чувство двойное. Боги, зачем я люблю? И ненавижу зачем?" И я задумался - а каков был первоначальный вариант этого стихотворения? Не было ли в рукописи иллюстрации, сделанной Катуллом…