Алекс Экслер - Дневник Васи Пупкина стр 7.

И от всех этих мыслей мамику стало так горько и обидно, что взяла она и грянула о пол папикову любимую трехлитровую кружку, из которой он так любит пить коктейли. Папик от этого кощунства даже сквозь суровый алкоголь, которым он был полон, офонарел настолько, что употребил много-много неприличных слов и целых выражений (чего себе дома обычно не позволяет), а потом совсем загрустил и заявил, что Васятка (то есть - я) вряд ли от него. Потому что все Пупкины - умные и рукастые, а сыночек получился - явно в какого-то соседа. Мамик от этой глубокой мысли возмутилась настолько, что побежала за мной, вытащила из кровати и привела на кухню папику для демонстрации. Сначала они долго обсуждали мои уши, и мамик пришла к выводу, что ушные раковины - явно папашины. Потому что только папашин сынок может быть похож на такси с открытыми дверцами. Затем сравнивали мой и папиков нос. Папан утверждал, что у него - греческий профиль, а у меня - картошка пополам с редиской. Мамик от такого утверждения вся просто заплакала от смеха и сказала, что греческого в папаше - только умение пить вино в неимоверных количествах и предаваться гнусному разврату в виде покера по пятницам. Но если папаша хочет, сказала мамик, она сейчас возьмет сковородку и отрихтует папику нос в полном соответствии с греческими традициями. На что папик заявил, что если бы он знал про такие немыслимые оскорбления, которыми его будут подвергать в этом доме, он бы во время той знаменитой покерной партии взял бы не мамика, а завод про производству пластиковых бутылок, который предлагали в качестве альтернативы. Ну, разумеется, мамик от такого заявления из разъяренной фуры превратилась в совхозную молотилку по переработке обнаглевших папиков, боевые действия были перенесены в гостиную (там больше всякой хрустальной мерзости, которой мамик предпочитает кидаться в папашу), а меня оставили в покое.

Бились они недолго. Раундов пять. Потом, вроде, помирились, когда папик сказал, что выиграл сегодня в покер дополнительные 5 процентов акций, которые вот прямо сейчас возьмет и подарит мамику. Та оттаяла и пригласила папика в спальню - отметить перемирие.

Наутро мамик проснулась в хорошем настроении и решила сделать папику приятное. Пошла на кухню, приготовила кофе, поставила на поднос чашку, кофейник, сахарницу и отправилась в спальню, где дрых ни о чем не подозревавший папан. Идея у мамика была, в принципе, правильная. Можно было поставить поднос на стол, разбудить папика ласковым поцелуем в диафрагму и все бы было в порядке. Но мамик у нас - натура творческая, поэтому ей захотелось спец-эффектов. Она бухнулась с подносом на колени перед кроватью и запела (точнее, это ей казалось, что она запела) прямо папику в ухо: "Лучшее разбудит вас! Липтон в ранний час!". При этом мамик не учла два момента: во-первых - петь она не умеет совсем, а считает, что чем громче орешь, тем лучше получается; во-вторых (и это самое неприятное) несчастный Мурзик, который все ночь дрых у них под кроватью, именно в этот момент с натужным мявом стал выползать наружу, чтобы отправиться на кухню проинспектировать - не положили ли несчастному коту хоть сколько-нибудь немножечко килограммчиков вискаса. Представьте удивление Мурзика, когда прямо на него бухается мамик с подносом, и еще при этом что-то жутко завывает. А мамик у нас - дама в теле. Папик именно поэтому выбрал ее, а не заводик по производству пластиковых бутылок. Поэтому несчастный Мурзик, спасая свою жизнь, впился мамику в ногу зубами и страшно завыл, придавая всеобщему безумию дополнительный колорит. Так что у мамика получилось только: "Липтон в ранний ча-а-А-А-А-А-А-АС…", и дальше песня перешла в сверхвизговые частоты. Разумеется, поднос при этом был опрокинут прямо на папиковы, в общем-то - довольно интимные, места. Разумеется, разбуженный таким образом и уже обваренный папик не стал ласковым голосом интересоваться - что случилось, а тоже завыл как авиационная сирена, одновременно пытаясь надеть мамику на голову кофейник и подстрелить сахарницей Мурзика.

Меня, конечно, тоже разбудили эти крики-вопли, я спросонья предположил самое страшное: мамик нашла у папика в кармане губную помаду не своего цвета, но потом выяснил, что налицо просто небольшое недоразумение. Виновником трагедии сообща признали Мурзика и дали ему трое суток ареста в моей комнате, а мамик папику смазала мазью Вишневского трагедийные места и повела его завтракать. Папик, вроде, немного отмяк, но мамик сдуру предложила ему на завтрак вареные яйца, папик сразу вспомнил о своем, о наболевшем, и - понеслось по новой. Странные они у меня какие-то. Спорт это у них такой, что ли?

А я поставил "Depp Purple" и стал вместе с Пейсом долбить его партию по двум кастрюлям и одной сковородке. Тренироваться-то - надо. А на кухне предки так орут, что я могу репетировать хоть полдня. Никто и не услышит за их криками-воплями.

17 мая: Утром папик заявил, что, дескать, не хочет ли его сынок, его единственный наследник, сходить к папику на работу и ознакомиться с условиями нелегкого папикова труда. Мол, сынок должен при этом увидеть - каким уважением пользуется папик в коллективе, и с какой скоростью все бросаются выполнять его самые мелкие распоряжения. Не то, сказал папик, что его сынок-балбес, который уже сто лет не может купить какой-то паршивый компьютер. Дальше папик пригрозил, что если я не соглашусь, он притащит из бухгалтерии какого-нибудь древнего 286-го монстра, с которым я буду мучиться также, как папик мучается с мамиком.

Я сказал, что мне - по-барабану. На работу, так на работу, тем более, что все компьютерные деньги я уже давно истратил на барабанные палочки (они о пионерские барабаны разбиваются со скоростью две палки в час) и записи "Deep Purple". Папик выразил удовлетворение достигнутыми договоренностями, но предупредил, что мне сначала надо будет купить костюм, потому что если я заявлюсь к нему на работу в своих бесформенных штанах, майке с надписью впереди "Если вы в состоянии это прочитать, значит у меня еще не такое большое пузо" и бандане, то он от стыда немедленно повесится на собственном галстуке. Я ответил, что нет вопросов. Мол, давай деньги, я сегодня же куплю себе приличный костюм как у Элвиса Пресли. Папик заявил, что у него уже есть печальный опыт в передоверии покупок собственному сыночку, поэтому мы прямо сейчас отправимся в магазин, и папик выберет мне костюм самолично. Я, конечно, надулся как шар на баллоне с гелием. Что я, маленький, что ли, с родителем по магазинам ходить. Но папик сказал, что вопрос даже не будет выноситься на обсуждение. Ну, в магазин, так в магазин. Я прекрасно знаю, что если папик во что упрется рогом (в переносном смысле), то его потом даже шкафом не подвинешь. Он у меня по гороскопу - Телец, так что злить его опасно. Вон, мамик подтвердит.

Короче, собрались мы и отправились навстречу моим нелегким приключениям. Шуруем по улице, я специально иду далеко впереди, чтобы прохожие ничего дурного не подумали. Папик, впрочем, не возражает, потому что разглядывает молоденьких девушек и любезно им улыбается. Так что в его планы также не входит присутствие в ближайшем радиусе великовозрастного сына-балбеса. Смотрю, папик что-то на месте застыл, любезничает с какой-то красоткой. А девушка, я вам доложу, экстра класс супер-пупер блондинка, метра два ростом. А папик у меня - метр с кепкой, да еще и глуховат. Так что он с ней интересно беседует: сначала что-то говорит вверх, а потом, когда красотка отвечает, резко подпрыгивает. Умора. Я стою, скучаю, как вдруг смотрю - идет Михась из соседнего класса.

- Здорово, Пупкидзе, - говорит Михась.

- Приветствую, дон Мигеле, - отвечаю. - Как жисть? Нормально ли себя ведут жизненные соки? В правильном ли они направлении текут?

- Все путем, - говорит Михась. - Все течет, и все из меня. В смысле, изменяется. Чего тут торчишь, как мент посреди дискотеки?

- Да вон, - кивнул я в сторону папика. - Братана жду. Радость у меня: братан только что из зоны вернулся. Сейчас идем на стрелку, братану там денег должны.

- Да брось ты, - не поверил Михась. - Чего-то он по виду - чистый фраер.

- Сам ты фраер, - говорю. - Братан - в авторитете. А сейчас не те времена, чтобы авторитеты как урки гуляли. У него золотая цепь на шее - два кило с копейками. Он мне ее подарить обещал, если опять на зону загремит.

- Чего-то, Пупкис, ты заливаешь, - недоверчиво сказал Михась.

- Заливают бензин в цистерну, - надменно сказал я. - Да и то, пополам с водой.

- А что рядом с ним за телка крутая? - спросил Михась. - Ты только посмотри: сиськи - как у Памелы Андерсон, а тела вообще нет. Одни ноги. И головой в небо уходит.

- Маруха его, - отвечаю я. - Фотомодель. Ее зовут "Ирка - золотая попа", потому что она джинсы рекламирует.

- Мда, - говорит Михась. - Круто. Ладно, я похилял, а ты смотри там, на стрелке-то много не стреляй.

Михась усвистел, а папан, как раз, перестал подпрыгивать перед блондинкой и подошел ко мне. Я говорю:

- А что это за чувиха с ногами как у английской скаковой лошади?

- Вася, - поморщился папик. - Что за выражения? Это Элеонора Сергеевна. Моя сотрудница. Она представляет нашу фирму на презентациях.

- Каким образом, - интересуюсь я. - Стоит на стенде фирмы, повернувшись задом к восхищенным зрителям?

- Я тебе сейчас дам восхищенных зрителей! - внезапно озверел папик. - Я тебе сейчас таких восхищенных зрителей дам, полгода будешь на подтяжках к люстре подвешиваться, чтобы поспать немного!

Во как! Обозлился папик. Ладно, я эту волнующую тему быстро свернул, так как папик - страшен в гневе. Бредем дальше. Я папана спрашиваю:

- А куда мы идем костюм покупать? Надеюсь, в "Левис"?

- Какой, нахрен, левис? - опять вскипает папаша. - Мы идем в бутик от Версаче покупать тебе нормальный костюм, а не какую-нибудь джинсовую мерзость.