Чапек Карел - Год садовода стр 8.

И покупает по мешочку семян того и другого, высевает их и любуется дружными всходами. Приходят время их рассадить, и садовод радуется, что у него сто шестьдесят горшочков с буйными ростками. "Самое лучшее дело - из семян выводить", - думает он,

И вот уже пора высаживать в грунт. Но куда их девать - целых сто шестьдесят колючих саженцев? Каждый свободный клочок земли уже утыкан ими, и все-таки остается сто тридцать с лишним. Неужто после стольких трудов - в мусорную яму кидать?

- Не надо ли вам саженчиков цирзиумов, сосед? Они ведь такие декоративные.

- Что ж, пожалуй.

Слава богу, сосед взял тридцать штук и начинает метаться с ними по саду, - не зная, куда воткнуть. Есть еще сосед по другую руку и напротив…

Да поможет им бог, когда у них вырастут этакие двухметровые декоративные колючки!

Благодатный дождь

Почти в каждом из нас таится некая наследственная частица сельского хозяина, - пусть даже на окне нашем не растет ни пеларгонии, ни морского лука; если целую неделю светило солнце, мы уже начинаем озабоченно поглядывать на небо и при встрече вести такие разговоры:

- Пора бы быть дождю, - говорит один горожанин.

- Пора бы, - отвечает другой. - На днях я был на Летне. Там такая сушь, что земля трескается.

- А я на днях ездил по железной дороге в Колин, - продолжает первый. - Страшно сухо.

- Нужен хороший дождь, - вздыхает второй.

- Чтоб хоть три дня лил, - подтверждает первый.

Но солнце палит, и Прага мало-помалу пропитывается жарким запахом пота, в трамваях уныло преют человечьи тела, все раздражены друг на друга, во всём разлад.

- Наверно, будет дождь, - говорит одно взмокшее существо.

- Хорошо бы, - вздыхает другое.

- Хоть бы недельку на травку полило и вообще, - продолжает первое.

- Ужасно сухо, - подтверждает второе.

Между тем начинает парить, в воздухе нависла гнетущая тяжесть, по небу перекатываются громовые раскаты, не принося облегчения ни земле, ни людям. Но вот опять на горизонте прокатился гром, пахнуло влажным ветром и - началось: жгуты дождя упали на мостовую, земля почти внятно для слуха вздохнула, вода бурлит, журчит, плещет, звонко стучит в окна, барабанит тысячью пальцев по желобам, бежит в канавах, звенит в лужах, и тебе хочется кричать от радости, высунуть голову в окно, чтоб охладить её влагой небесной, хочется свистеть, орать, встать босыми ногами в стремящиеся по улицам желтые ручьи. Благодатный дождь, прохладная ласка воды! Обдай мою душу, омой мое сердце, сверкающая студеная роса! Я был злым от жары, злым и ленивым; был ленивым и тяжелым, тупым, грубым, эгоистичным; высох от зноя и внутренне задыхался от неподвижности и отвращения. Звените, серебристые поцелуи, которыми жаждущая земля отвечает на удары капель. Шумите, летучие водяные вихри, смывая все. Ни одно из чудес солнца не сравнится с чудом благодатного дождя. Беги по канавам в землю, мутная водица. Напои и смягчи жаждущую материю, у которой мы в плену. Все вздохнули с облегчением: трава, я, земля - мы все. Так нам хорошо!

Шумный ливень перестал, будто по команде. Земля засияла серебристыми испарениями, в кустах запел дрозд: заливается как сумасшедший. Нам тоже хочется петь, но пока что мы выходим без шляпы на улицу - подышать свежей искрящейся влагой воздуха и земли.

- Славно спрыснуло, - говорим мы.

- Славно, да мало. Надо бы еще.

- Надо бы, - отвечаем мы. - Но и это была благодать.

Через полчаса - опять дождь; падает длинными тонкими нитями. Настоящий, тихий, добрый дождь. Беззвучный, широкий, урожайный. Уже не стремительный, хлещущий ливень, а чуть шелестящий, воздушный мирный дождик. Из твоих капель, тихая роса, ни одна не пропадет зря. Но тучи разошлись, и тонких нитей коснулись лучи солнца; нити разрываются, дождь проходит, и земля дышит теплой влагой.

- Вот это был настоящий майский дождь, - восторгаемся мы. - Теперь зелень славно распустится.

- Ещё чуть-чуть попрыскало бы - и довольно…

Солнце совсем овладело землей; от мокрой почвы подымаются знойные пары; тяжело дышать; душно, как в парнике. В одном углу небосклона снова темнеет, зной сильней, несколько тяжелых капель падает на землю, и откуда-то с другой стороны повеял ветер, напоенный дождевым холодком. В проволглом воздухе размаривает, как в горячей ванне. Вдыхаешь капли воды, шлепаешь по лужам, смотришь, как па небе собираются белые и серые клубы паров. Словно весь мир хочет тепло и мягко растаять в майском дожде.

- Надо бы ещё дождичка, - говорим мы.

ИЮНЬ САДОВОДА

Июнь - главная пора сенокоса. Но, поскольку речь идет о нас, городских садоводах, пожалуйста, не воображайте, что мы в одно росистое утро, наклепав косу и расстегнувши на груди рубаху, пошли косить могучими свистящими взмахами искристую траву, распевая при этом народные песни. У нас это выглядит не совсем так. Прежде всего мы, садоводы, желаем иметь английский газон, зеленый, как бильярд, и густой, будто плотный ковер, газон безупречный, ничем не запятнанный, дёрн мягкий, как бархат, лужок ровный, как стол. И вот еще весной мы замечаем, что этот английский газон состоит весь из каких-то лысин, одуванчиков, головок клевера, глины, мха да нескольких сухих, пожелтелых кустиков травы. Сначала надо это выполоть; мы садимся на корточки и выдергиваем весь негодный сорняк, оставляя за спиной землю, пустую, вытоптанную и до того голую, словно на ней плясали каменщики или целое стадо зебр. Потом заливаем всё это водой и предоставляем ему трескаться на солнце; а затем решаем, что надо бы все-таки выкосить.

Неопытный садовод, приняв такое решение, отправляется на ближайшую окраину, и на общипанной, голой меже находит гам старуху с тощей козой, объедающей куст боярышника или сетку вокруг теннисной площадки.

- Бабушка, - приветливо говорит садовод, - не надо ли вам отличной травки для вашей козочки? У меня можно накосить сколько угодно.

- А сколько заплатите? - спрашивает старушка после некоторого раздумья.

- Двадцать крон, - отвечает садовод и возвращается домой - ждать старушку с козой и серпом. Но старушка не приходит.

Тогда садовод покупает серп, брусок и объявляет, что больше не станет никого просить, а сожнет всю траву сам. Но то ли серп слишком тупой, то ли трава в городе слишком жесткая, то ли еще что - только серп её не берет. Приходится взять каждую травинку за кончик и, потянув изо всех сил, полоснуть внизу серпом, причем по большей части вырываешь её с корешком. С помощью обыкновенных ножниц дело идет гораздо быстрей. Когда садовод, наконец, по мере сил выстриг, обкарнал и выщипал место, предназначенное для газона, у него набралась небольшая копенка сена. И вот он опять идет искать старушку с козой.

- Бабушка, - говорит он медовым голосом, - не возьмете ли вы у меня корзину сена для вашей козочки? Сено хорошее, чистое…

- А сколько вы мне заплатите? - спрашивает старушка после долгого размышления,

- Десять крон, - объявляет садовод и бежит домой - ждать, когда старушка придет за сеном. Просто жалко ведь выбрасывать такое прекрасное сено!

В конце концов сено соглашается вывезти мусорщик, но требует за это крону.

- Понимаете, хозяин: не имеем мы права такие вещи на телегу брать…

Более опытный садовод сразу покупает себе косилку. Это такая штука на колесиках, тарахтит, как пулемет, и когда водишь ею по траве, стебелечки так и летят. Доложу вам: ну, просто одно удовольствие. Стоит такой машинке появиться в доме, как все члены семьи - от деда до внука - начинают спорить, кому косить. Ведь как славно! Знай себе стрекочет да режет буйную траву…

- Погодите, - говорит садовод, - я вам покажу, как это делается.

И давай возить ею по газону с торжественным видом механика и пахаря - одновременно.

- Дай теперь мне, - пристает другой член семьи.

- Ещё разок пройдусь, - отстаивает свои права садовод и двигается дальше, стрекочет и косит так, что трава летит во все стороны.

Это - первый, торжественный сенокос!

- Послушай, - говорит через некоторое время садовод другому члену семьи. - Ты не хочешь взять машинку и немножко покосить? Очень приятная работа.

- Я знаю, - отвечает тот без энтузиазма. - Да мне сегодня некогда.