Подскочил Асумай Красная Голова и затеял с женщиной разговор, умоляя подождать еще несколько дней, пожить на самом лучшем постоялом дворе. Но Хэргал, казалось, его даже и не слушала. Пока Абеша выбиралась из повозки, "госпожа Лиотия" сдернула с запястья один из браслетов - сделанный из какого–то темного металла, очень широкий, с цепочкой черных камней по краю.
У Асумая вспыхнули глаза, когда он понял, что женщина намерена расплатиться с ним этой вещью. Но тем не менее он предпринял еще одну попытку уговорить Хэргал остаться. Асумай как–то по–особому тронул ее за локоть, что–то сказал, понизив голос.
Абеша, стоявшая рядом, видела, как моментально изменилось лицо Хэргал. До этого она казалась немного заносчивой высокородной дамой, вынужденной терпеть временные неудобства. Теперь на ее красивом лице появилось столь жуткое выражение, что мужчина отпрыгнул в сторону. Браслет остался у него в руках, но, похоже, Асумай забыл о нем. Он с испугом смотрел на Хэргал, причем так, словно видел ее впервые в жизни.
Та усмехнулась и, подозвав Абешу, пошла прочь.
Отдалившись от ошеломленного Асумая. на приличное расстояние, слепая, убрав с лица жуткую маску, деловито сказала девушке:
- Теперь слушай внимательно. Дом, который мне нужен, стоит почти на окраине города. Он похож на те, которые ты, надеюсь, уже рассмотрела по дороге, только больше и сложен из темно–серого камня. У него - три башни, и за домом располагается большой сад. Ты сумеешь его найти?
- Постараюсь, госпожа.
Хэргал кивнула, подумала и добавила:
- И еще. Когда мы доберемся туда, ни во что не вмешивайся и рта не открывай. Если начнет… что–то происходить, постарайся спрятаться или убежать.
- Да, госпожа… - девушка запнулась. - А… я могу чем–то помочь?
- Нет, деточка, ты можешь только помешать, - отрезала слепая.
С тем они и двинулись в путь.
Абеша добросовестно рассматривала каждое строение, но пока ничего подходящего под описание Хэргал не видела. Они шли и шли, и девушка видела, как лицо ее спутницы с каждым шагом становится все мрачнее и тверже. Несомненно, слепая внутренне готовилась к очень неприятному разговору.
Прошло довольно много времени, и день давно перевалил во вторую половину.
Абеша с Хэргал оказались в районе, где дома–замки стояли на большом расстоянии друг от друга и между ними приветливо шелестели листвой прозрачные рощицы.
Неожиданно девушка остановилась. То, что она увидела справа, заставило ее присмотреться внимательнее. Горло перехватил спазм.
- Нашла? - быстро спросила Хэргал.
- Я не знаю, госпожа, - нерешительно ответила Абеша, - это ли вам надо… Я не могу сказать, сколько башен тут было, осталась только одна стена из темно–серого камня. А сад выжжен.
- Что?
- Тут только развалины, госпожа. И никого нет.
Лицо Хэргал перекосилось, и она сделала непонятный жест: вытянула правую руку по направлению к остаткам дома, подняла ладонь…
И почти сразу же прошипела себе под нос длинную тираду. Абеша сразу поняла, что та страшно ругается, вот только смысл некоторых слов до девушки так и не дошел.
- Этого не должно быть! - бешено проговорила Хэргал. - О, где мое зрение и мои силы!..
Абеша вздохнула и отвела взгляд. Развалины выглядели очень старыми и пугающими.
Ожидая, пока Хэргал скажет что–нибудь понятное, девушка принялась осматриваться. И заметила, что по дорожке от соседнего дома в их сторону с трудом ковыляет высокий, совершенно седой старик, опирающийся на толстую палку.
- Госпожа, к нам идет какой–то старик, - тихо сказала девушка.
- Откуда он взялся? - отрывисто поинтересовалась Хэргал.
- Из соседнего дома.
Старик, тяжело дыша, остановился в нескольких шагах от женщин. Абеша видела, что его взгляд медленно скользит по фигуре Хэргал и наконец останавливается на ее лице.
Опершись о палку руками, старик кивнул каким то своим мыслям. В отличие от всех других кланяться Хэргал он почему–то не спешил. Более того, старик смотрел на нее прямо, с заметной неприязнью во взоре.
- Явилась, значит, красотка… - произнес он стариковским дребезжащим голосом, но громко и отчетливо. - И ни единой сединочки на голове не принесла.
Хэргал, всем корпусом развернувшись на голос, ответила вопросом:
- Что тебе надо? Я тебя не знаю.
- Потому и жив до сих пор, - моментально среагировал старик. - Зато я тебя знаю, птица нездешняя. Все гадал: объявишься или нет? А что же ты на этот раз без блеска и грохота? Где гвардия, где черная кобыла?
Хэргал прищурилась, словно силилась увидеть собеседника. Она помолчала, потом спросила:
- Ты знаешь, что здесь произошло? - и сделала неопределенное движение, но старик, видимо, прекрасно знал, о чем идет речь, поскольку мрачно взглянул на развалины.
- А что же ты меня, старого, спрашиваешь? Ты беду за собой водишь, а не я.
- Если бы я знала, у тебя вряд ли бы спросила.
- Так сама видишь - была семья, и нету больше. Годков десять уж как. Что–то ты, красавица, припоздала слезы лить… Хотя нет. Чего тебе о них печалиться? Увела сына, парень сначала душу потерял, а потом и голову… Все, пепел остался. Что ты здесь забыла?
- Я пришла, потому что думала: они живы, - зло ответила Хэргал. - Ты мне ответишь или будешь уму–разуму учить?!
В голосе ее зазвучали злобные, металлические нотки. Абеша сжалась, а старик, напротив, расправил согнутые временем плечи.
- Никак, красавица, на меня решила громы и молнии метать? Давай, потешься. Мне, старому, уже все равно, а тебя, я знаю, не исправить.
- Пока я просто спрашиваю, - проговорила слепая таким тоном, что любому стало бы ясно: она сдерживается из последних сил.
Старик трескуче рассмеялся:
- Ишь ты, дожил до какой чести! Спрашивают меня! Ну что же, если и правда, ты за горами–ветрами была, ничего не знаешь, то и рассказать могу. Вырезали их всех ночью, а дом подожгли. Злодеев искали, да… никто их и тени не видел.
- Вырезали ночью? - повторила Хэргал, о чем–то напряженно размышляя. - Всех?
- Всех, красавица. Никого из всей семьи не осталось. Даже малышей не пожалели. Никто теперь сказать не может, что за душегубы приходили. Лет десять назад, а то и больше.
- Десять лет? - повторила Хэргал, и на лбу ее собрались мелкие морщины. - Ты сказал: десять лет?
Старик покачал головой:
- Какая же ты все–таки, а? Высоко летаешь, птица? Земли под собой не видишь, времени не замечаешь?
- Откуда стало известно, что убили всех, если дом сгорел?
- Ты бы хоть слезу для приличия пустила, - сурово ответил старик, - а ты деталями интересуешься… Что же, ответ есть. Пожар рано утром заметили, потушить успели. Всех вынесли, красавица, рядком положили: всю семью. Только старшего сына недоставало, так он родных уже на небесах ждал… За птицей в небо дернулся, да… крыльев–то не было.
- Стишками на досуге не балуешься? - отрывисто спросила Хэргал. - А то выражаешься - прямо сейчас поэму пиши!
- Ну и запиши, - огрызнулся старик. - У тебя–то времени много!
- Ладно, все ясно, - Хэргал шевельнулась, сделала шаг в сторону - Здесь больше делать нечего. Пойдем, Абеша!
Девушка посмотрела на старика. Тот стоял, опираясь на свою палку, и провожал Хэргал пристальным взглядом. Та - на ходу - бросила через плечо:
- Что же, старик, спасибо за рассказ. Может, раз в жизни стоящее дело сделал!
- Тебе не служил и служить не буду, - донеслось в ответ. - Только ради убиенных и пришел…
- Об этом я и говорю, - сказала Хэргал так тихо, что старик ее не услышал.
Абеше стало холодно. Она присутствовала при странном, пугающем разговоре и сейчас, удаляясь от развалин, совершенно не представляла, как следует себя теперь вести.
Хэргал шла так, словно ее слепота внезапно прошла. Девушка, догнав ее, заглянула ей в лицо и охнула. В незрячих глазах стояли слезы, а губы кривились.
- Госпожа, - прошептала Абеша, - может, присядем где–нибудь?
Хэргал мотнула головой: мол, все равно. Тогда, взяв ее за руку, словно малого ребенка, девушка завела женщину в ближайшую рощу и усадила на траву.
Хэргал замерла, словно изваяние. Слезы так и не пролились.
Абеша опустилась рядом. Она, конечно, многого не поняла из разговора, но смысл уловила: старик обвинял Хэргал в гибели людей, когда–то живших в ныне разрушенном доме. И в чем–то еще.
- Значит, прошло десять лет, - проговорила Хэргал, явно не ощущая присутствия девушки, - десять лет назад их всех убили! Но я не понимаю, не понимаю! - на последнем слове голос ее превратился в глухой рык.
- Кто были эти люди, госпожа? - тихонько спросила Абеша.
- Семья моего мужа, - просто ответила слепая. - И, оказывается, все они давно мертвы… В общем, они были хорошими, простыми людьми… Они не любили меня, особенно мать… Она клялась, она обещала… И ее убили тоже. Но почему?!.. Что же, теперь мне ничего не остается, как вернуться домой!
Вторая часть путешествия заняла почти две недели.
Все это время Хэргал открывала рот лишь для того, чтобы спросить у Абеши, где они находятся, и дать необходимые указания. Но эта необыкновенная женщина вовсе не выглядела убитой горем. Скорее, она казалась раздавленной непониманием и пыталась решить какую–то сложную задачу.
Однако для Абеши ситуация несколько прояснилась.
Хэргал твердо пообещала, что по завершении пути юная провожатая может отправляться на все четыре стороны. Хэргал также поинтересовалась, хочет ли Абеша вернуться в Бей–Сагат, и, получив отрицательный ответ, молча ухмыльнулась.