Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Рухнула заветная мечта стать комбригом и адмиралом. Не хочется думать, что роковую роль в судьбе нашего героя сыграл компрометирующий его фотоматериал.
Январь 2004 г.
Фрол
Штрихи к портрету
"В грехах мы все, как цветы в росе,Святых между нами нет...".
Фрол, как его звали друзья на бригаде, слыл личностью неординарной.
Умом большим не отличался, но был на удивление упорен и даже уперт. С виду большой и спокойный, старался служить обдуманно, усердно, исполнительно. По-крестьянски хозяйственный, с замашками опытного снабженца, был прижимист и запаслив. Уже с лейтенантских лет обращал на себя внимание командования бригады своим умением содержать в хорошем состоянии вверенное ему заведование на корабле и берегу. В то время бригадой командовал Н.Е.Хромов, который за мастерское совмещение жесткой требовательности и заботы о подчиненных, заслуженно носил прозвище Дядька. Мимо его пристального внимания такие способности молодого офицера незамечено пройти не могли.
В глаза всем сразу бросалась его физическая развитость, подтянутость и старательность. К тому же не пил "шило" и был в этом, пожалуй, исключением из правил среди всех себе равных.
И служба у Фрола пошла в рост. Может не так быстро, как ему хотелось бы, но на месте не стояла.
Сказать, что он был окончательным трезвенником, конечно нельзя. Ведь служил он не на Луне, а в Либаве, среди друзей-лейтенантов. Правда, от частых дружеских застолий старался уходить. Прежде всего, побаивался жену, которая, зная его скрытые особенности, по-женски давала ему иногда нагоняй почище любого командира подводной лодки.
- Ты что, спортсмен? Или вообще не пьешь? - удивленно спрашивали его друзья.
- Почему? Пью… иногда, - отвечал он.
- Значит, жены боишься? Наверняка сильно ругает, когда поддатый являешься? - старались уточнить товарищи.
- Ну, уж нет… столько-то я не пью, конечно! - смущенно отвечал Фрол, так как этот вопрос, как выстрел, попадал точно в "десятку".
Его трезвость обусловливалась прежде всего контролем со стороны. Самоконтроль мог просто не сработать. И он это знал. Ситуация сродни нахождению человека на болотной трясине. Вроде все хорошо: и солнце светит, и мох зеленеет, и птички поют, а сделал шаг в сторону и - задница!
Так бывает в жизни. Медики об этом знают. Эта невидимая грань называется лишней рюмкой, и порой безрезультатно изучается людьми на протяжении всей жизни.
В тех редких случаях, когда Фрол все же поднимал рюмку не совсем обдуманно, им совершались "подвиги", о которых потом долго говорили в подплаве…
Проводы на классы
Конец лета в Лиепае выдался жарким. Офицеры одного и того же выпуска училища ТОВВМУ, товарищи по жизни, учебе и службе Василий Коновалов и Олег Огородников в этот день были утверждены на учебу. С первого октября их ждали командирские классы (6-е ВОК ВМФ). Учеба предстояла в Питере, где друзья не были ни разу в жизни. Радость переполняла их!
Правда, Василий через неделю уходил в "автономку", и получалось так, что в очередной раз друзьям предстояла встреча уже на классах, в Ленинграде. Повод решили обмыть сразу. Зачем откладывать на потом то, что можно выпить сегодня. Благо, время и деньги у холостяков имелись.
Отметить факт удачи решили в ресторане дома офицеров, который в народе называли "Казино".
У дома офицеров встретили Володьку Фролова. Тоже выпускника ТОВВМУ. Закончил он училище на три года позже своих погодков и служил на одной из лодок бригады штурманом.
До училища он успел отслужить "срочную". За период учебы в училище, активно занимаясь борьбой и морским многоборьем, достиг поразительных результатов. Стал мастером спорта международного класса и членом сборной СССР по морскому многоборью. Сильно окреп физически. Стал по-медвежьи здоровым. Широкая муаровая лента, сплошь усеянная спортивными наградами, могла соперничать с "брежневским иконостасом" и вызывала белую зависть друзей. Некоторые местные юмористы, рассматривая награды, дружески шутили: "Да, Володька, если тебя вдруг съест большой крокодил, то первые два дня он будет гадить только твоими спортивными наградами!"…
- Фрол, ты как сюда попал? - обрадовался Олег.
- Если серьезно - не целясь! Вот, с первого сентября направляют учиться в университет марксизма-ленинизма. Сегодня здесь собирают всю группу. Нам прочитает вводную лекцию какой-то представитель ЦК Латвии, - важно отвечал он.
- Ну, ты, Вовка, не расслабляйся. Лекция - не эрекция. Ее можно и пропустить, особенно эту. Отметь свою явку у старшего и побыстрее приходи в "Казино". Мы сейчас там столик организуем. Причину банкета доложим позже. Если нет "бабок", не заморачивайся, ничего не надо. Главное, старик, - присутствие…
Через двадцать минут Фрол появился и, глядя на обильный стол, удивленно воскликнул:
- Затейливо же вы отдыхаете, господа офицеры! Вас что, повысили?
Узнав новость, Фрол искренне порадовался за друзей и одновременно расстроился за себя.
В хорошем смысле слова он был карьеристом и считал, что годы срочной службы "тормознули" его карьеру, то есть замедлили ее рост. Ему казалось, что товарищи его обходят по службе. И это было обидно, сильно било по его самолюбию.
С нотками тоски он отметил в очередном тосте:
- Вот вы уже на командиров учиться едете! А я...? Что, интересно, мне светит в будущем?
- Не расстраивайся Фрол! Всем нам в будущем светит одно и тоже - свой собственный памятник. А "железа" на наш век всем хватит! Не переживай!
- Уверен, что еще и на новых проектах лодок послужим, - утешал его Василий.
После посиделок в "Казино" вышли на остановку такси у кафе "Кайя" и стали в небольшую очередь желающих. Но с появлением первой свободной машины поддатый и угрюмый Фрол, как бык на красное, решительно направился к ней. Толпа возмущенно зашумела. В его адрес послышались замечания и насмешки.
Три молодых мужика в гражданке, стоявшие первыми, тоже с явными признаками опьянения, в попытке восстановить справедливость оскорбительно задели его:
- У вас, молодой человек, дурные манеры. Вы что, родились в сарае? - с претензией на интеллигентность, заплетающимся языком выдал один из них.
Лучше бы он этого не говорил! Со словами "Хамить - себе вредить, пацаны!", Фрол за секунду уложил всех троих прямо на остановке такси. Олег с Василием и сообразить-то толком ничего не успели.
На шум и крики толпы сначала раздались трели милицейских свистков, а затем, как джин из бутылки, появился милицейский "воронок".
В "обезьяннике" оказались все вместе: и правые, и виноватые.
Выяснив, что все задержанные - военнослужащие (те трое тоже оказались молодыми мичманами-надводниками из Зимней гавани), милиция быстро отфутболила всех в комендатуру, где их благополучно и определили в камеру.
Размякший Олег, срубленный алкоголем, тут же в камере уснул. Василий же молча сидел, переживал и с грустью думал о том, что накрылась его учеба в Питере "медным тазиком". "Зеленые" мичмана, как овцы в хлеву, жались в углу камеры, бросая тревожные взгляды на Фрола. Они кожей чувствовали, что разговор с ними этот бык еще не закончил.
Быстро отрезвев, Фрол развил бурную деятельность.
- Ну, что насекомые, еще не обгадились? Если не хотите на "губе" десять суток "париться" и таскать по очереди парашу, колитесь быстро на деньги! - призвал он "детей главкома".
Пообщавшись с ними вплотную еще пару минут, он фактически вытряс из них червонец.
Фролов часто дежурил по комендатуре и лично хорошо знал помощника коменданта. Заполучив червонец, он вызвал помощника из кабинета и пошептался с ним минут десять в коридоре, после чего червонец благополучно перекочевал к тому в карман.
Результат не заставил себя ждать. Протокол был изъят и уничтожен, а узники выпущены на свободу в полном составе.
Уже на воле выяснилось, что у мичманов в сумке сохранилась бутылка водки, которую при задержании чудом не обнаружили. Тут же, в ближайшей подворотне, была распита "мировая".