Обедали, как обычно по воскресеньям, в "Медведе". Я уже видеть не могу их жаркое, поэтому выбрал "мясо по-тайски". На вкус оно было как черное мыло, которым мать мыла мне голову воскресными вечерами - в тщетной попытке отпугнуть запахом этого мыла вшей. Впрочем, чего можно ожидать от повара по имени Ли, окончившего кулинарные курсы по специальности "блюда из микроволновой печи".
Каким-то образом по деревне распространились слухи о моей болезни. Вряд ли доктор Вулфовиц имеет привычку обсуждать с посторонними своих пациентов и их недуги, так что в разглашении медицинской тайны я подозреваю миссис Лич. Больше просто некому. И я твердо намерен пожаловаться в Британскую медицинскую ассоциацию. Кое-кто из посетителей паба подходил ко мне, завязывал беседу, но все смотрели на меня так, словно снимали мерку для моего гроба. И все же в какой-то степени, пусть и очень малой, общее внимание было мне приятно.
На выходе из паба, катя отцовскую коляску и держа за руку Грейси, я столкнулся с дамой из Тимбукту. Она спросила, не удочерили ли мы Грейси. Шутливым тоном я ответил, что, насколько мне известно, у Грейси моя ДНК.
Отец в неуклюжей попытке сострить добавил:
- Хотя в нашей семье никогда не знаешь наверняка.
Дама из Тимбукту, чье имя я позабыл, продолжила:
- Она не похожа ни на кого из вас, такая смуглая, чернявая, настоящая цыганочка.
Отец рассердился:
- Мы идем домой или как?
Однажды цыгане в отсутствие отца засыпали щебенкой подъездную дорожку к его бывшему дому на бульваре Глициний, а затем пытались содрать с него тысячу фунтов. Он уже собирался выписать им чек и выписал бы, если бы мать вовремя не вернулась домой и не напомнила ему, что на его счету нет ни пенса. В отместку цыгане перегородили подъездную дорожку кучей щебня, и отец некоторое время не мог пользоваться машиной.
Понедельник, 15 октября
До работы сегодня добрался с трудом. Когда не было посетителей, пробовал работать над "Чумой!". Однако муза оставила меня, а кроме того, я сообразил, что не управлюсь с постановкой пьесы в одиночку. Написал викарию, он у любительской труппы Мангольд-Парвы в роли председателя.
Дорогой Саймон,
С великим прискорбием должен уведомить Вас, что в связи с ухудшением здоровья я более не в силах сочинять, ставить и выпускать наш спектакль "Чума!". Сознаю, что это явится для Вас ударом, но мне передавали о зарождающемся движении в массах в пользу постановки "Иосифа и чудесного разноцветного плаща снов", спектакля, возможно, более подходящего для труппы, базирующейся в церкви.
Остаюсь, сэр, Вашим покорным и преданным слугой,
А. А. Моул.
P. S. Нет ли у вас на кладбище свободных семейных участков, которых не было бы видно из окон начальной школы?
Вторник, 16 октября
По почте пришло уведомление: завтра в 10.15 встречаюсь с онкологом Королевской больницы.
Среда, 17 октября
Моего онколога зовут доктор Софья Рубик.
- Рубик? - переспросил я. - Как у кубика?
- Да, - вздохнула врач, - как у проклятого кубика.
Она предложила мне сесть и спросила, как ей меня называть. С первого раза я не понял, что она сказала, - мне послышалось "как ей меня раздевать", потому я вскочил и начал торопливо расстегивать ремень, - но, когда недоразумение разъяснилось, я ответил:
- Зовите меня просто Адриан.
Признаться, дорогой дневник, я не смог полностью сосредоточиться на том, что говорила врач о предлагаемых методах лечения. Я вспоминал тот день, когда отец выбросил в канал мой кубик Рубика во время нашей совместной рыбалки. Отец заявил, что непрерывное пощелкивание распугивает рыбу. Но, вероятно, кое-что я все же уловил: мне предлагали выбирать между "наблюдать и ждать", лучевой терапией, введением источника излучения внутрь, хирургическим вмешательством, радиоактивным ультразвуком и фотохимиотерапией.
Меня охватила легкая паника, словно я находился в кондитерском отделе самообслуживания магазина "Вулвортс". Что бы доктор сама порекомендовала, спросил я.
- Мы решим этот вопрос вместе, Адриан, - ответила доктор, и ее североамериканский акцент прозвучал музыкой в моих ушах.
- Но я не специалист, - заметил я. - Выше "тройки" у меня по биологии никогда не было.
- Тем не менее мы считаем, что, когда пациенты активно задействованы, лечение продвигается много успешнее. У пациентов, освоившихся со своей болезнью, прогноз обычно более удовлетворительный.
- Хорошо, какой из методов наименее болезненный?
- Ни один из них не причиняет боли, Адриан, хотя, полагаю, многое зависит от вашей выносливости. Однако некоторые виды лечения доставляют неудобства и приводят к неприятным побочным эффектам.
- А у какого лечения побочные эффекты наименее тяжелые?
- У ожидания под наблюдением, полагаю, но в вашем случае мы не можем наблюдать и ждать. Вам необходимо лечение, и начинать нужно в самое ближайшее время. Уровень вашего САП выше, чем мне хотелось бы.
- САП?
- Специфический антиген простаты, - отчеканила доктор. - Это жидкость, которая переносит и питает вашу сперму, и она очень важна для сохранения половой функции.
Затем она вручила мне буклет:
- Прочтите, обсудите с родными, а затем мы с вами продолжим.
Я опустился на стул в приемной, чтобы немного прийти в себя, и услышал, как пожилой мужчина говорит жене:
- На повторную операцию на простате я ни за что не соглашусь, даже если мне посулят годовой урожай китайского чая.
Шагая по больничной парковке, я мысленно вычеркнул "хирургическое вмешательство" из списка предлагаемых методов лечения.
Не надо было обсуждать с членами моей семьи, какое лечение выбрать. У каждого было свое сугубо индивидуальное мнение о том, что мне больше подойдет.
Листая "Лечение простаты: популярный справочник", Георгина возмущалась:
- Разве эта чертова докторша не должна сама решать, как тебя лечить? В конце концов, речь идет не о чем-нибудь, а о раке, мать его.
- Прошу, Георгина, - сказала моя мать, - не произноси этого слова.
- Какого слова? - переспросила Георгина.
- Ты знаешь, - ответила мать, - на букву "р".
- Рак? - уточнила моя жена.
- Пожалуйста, - повторила мать, - не произноси это.
- Но разве мы не с этим самым имеем дело? - возразила моя жена. - И что толку сюсюкать и темнить?
- Когда я был маленьким, мы называли эту болезнь "мрак", - улыбнулся отец ностальгическим воспоминаниям.
Четверг, 18 октября
Георгина вызвалась сопровождать меня в больницу. Я сказал, что предпочту отправиться один, ожидая, впрочем, что она будет настаивать на своем. Но она тут же со мной согласилась, и я огорчился.
Татуировки я не одобряю и поэтому встревожился, когда доктор Рубик сказала, что, поскольку я выбрал дистанционную лучевую терапию, мне придется смириться с несводимыми татуировками в том месте, где у меня опухоль. Но кто будет меня колоть? Меня что, обязывают посетить салон?
- Этим займется радиотерапевт, - пояснила доктор Рубик. - Он изучит ваши результаты исследований и рассчитает, куда направить луч. Но, прежде чем вас разрисуют, неплохо бы расчистить место для тату.
Дома я поинтересовался у Георгины, что, по ее мнению, подразумевала доктор под "расчистить место". Жену передернуло:
- По-моему, это как-то связано с волосами на лобке - типа, тебе надо от них избавиться.
Я растерялся и попросил у нее совета и помощи, но Георгина отрезала:
- Извини, тема закрыта. Лобковые волосы - не мой профиль.
И это чистая правда, дневник. Однажды она порвала с парнем, с которым встречалась целых три года, только потому, что обнаружила один-единственный его лобковый волосок на куске мыла "Шанель".
Я старался, как мог, вооружившись бритвой и ручным увеличивающим зеркалом. Должен признаться, мне понравилось то, что получилось. А Георгина сказала, что такой "причесон" называется "бразилец".
Пятница, 19 октября
Мистер Карлтон-Хейес ради меня заказал "Всестороннее пособие по преодолению рака простаты, простатита и ДГПЖ", написанное доктором Питером Скардино.
- Уверен, это весьма доброкачественное сочинение, - сказал мистер Карлтон-Хейес, вручая мне толстенный том, - как и "Рак простаты" профессора Джейн Плант. Правда, книгу Плант значительно легче носить с собой.
Суббота, 20 октября
Мать назначила дату своего появления на "Шоу Джереми Кайла". Будто мало мне головной боли. Вдобавок Гленн приезжает в отпуск через месяц. Я прочел на его страничке в "Фейсбуке", что вчера, во время патрулирования, их машина едва не подорвалась на придорожной мине. Им повезло, но у мальчика, оказавшегося поблизости, оторвало все пальцы на руке. Патруль Гленна отвез ребенка в медицинский центр.
Гленн прокомментировал: "В Афганистане остаться без пальцев на руке - это не смешно. Здесь нет государственного здравоохранения, а чтобы собрать урожай мака, из которого местные делают героин, точно нужны две руки".